20. Алина. Проданная принцесса
- Иди первая, Принцесса, я посмотрю, - командует Лешка, стирая мою помаду со щеки. Он вообще ужасно деловитый, спокойный… Равнодушный такой.
Словно не занимался жарким сексом и не угрожал только что убить человека лишь за прикосновение ко мне…
Удивительные, все же, метаморфозы. Мне в который раз становится не по себе от осознания, что я его совершенно не знаю, моего странного спасителя-любовника.
Совсем недавно считала его обычным парнем, пусть жестким, нахальным, но вполне обычным, айтишником с авантюрным складом характера. Потом он открылся уже со стороны совершенно другой. Охранник, строгий и молчаливый.
Сейчас – реально, словно зверь какой-то, дикий. Так терзал меня, так целовал, что, практически, насилие было. И, если б не моя реакция сумасшедшая на его близость, которая все это нивелировала… Могло бы быть реальное насилие. Потому что разрешения он не спрашивал.
Ни в этот раз, ни до этого, в комнате моей. Просто брал чужую невесту, как хотел, даже не зная еще, что у меня с придурком Вовочкой может быть только ненависть, и что в кровать я с ним не лягу, даже если расстреливать будут, что бы там на эту тему не говорил отец. Потому что, я, безусловно, его дочь, но все же человек, а не шваль подзаборная, себя не уважающая. Я его убью лучше сама, чем лягу с ним.
Но Лешка-то, в тот, первый раз у меня в комнате, еще ничего такого не знал! Но действовал нахраписто и жестко. И чувствовалось, что, окажи я сопротивление посерьезнее, а он – будучи в другом настроении… Все, что угодно могло бы быть…
Это – еще одна сторона моего любовника. Не сказать, что не настораживает, меня вообще многое в нем настораживает, но вот то, что возбуждает – определенно. Гормоны, похоже, проснулись от частого секса и теперь буянят вовсю.
Поправляю прическу дрожащими пальцами, убираю остатки помады с губ, стараясь не встречаться взглядом с Лешкой. Он смотрит, неотступно, внимательно, и это смущает почему-то. Так странно, удивительное ощущение, учитывая, что он со мною сейчас делал…
- Я хочу уехать, - шепчу еле слышно, - мне стоять даже тяжело… Ты – монстр просто…
- Прости, - ровно и безэмоционально отвечает он, - я не сдержался.
«Не сдержался? – хочется закричать мне, - не сдержался? А, когда девку лапал, тоже?»
Но молчу, понимая, что смысла в перепалке нет. Нас не было слишком долго, запросто могли начать искать. И Вовка тоже… Будет весело, если найдет тут… Тогда Лешка его реально убьет, а я пойду соучастницей, потому что буду помогать труп прятать.
Выдыхаю, поддергиваю лиф платья, поправляю диадему на волосах:
- Посмотри, синяков нет нигде?
Кручусь перед Лешкой, он осматривает внимательно, кивает с удовлетворением:
- Нет, нормально все.
Иду в сторону поворота на главный коридор, Лешка - за моей спиной, строгий и холодный… И в последний момент, прямо перед тем, как мне выступать на полоску света, резко дергает за руку обратно в полутьму тупика. Я не успеваю среагировать, валюсь на него, не устояв на каблуках, ахаю сдавленно, а Лешка жестко фиксирует затылок, смотрит в глаза тяжело и жутковато:
- Приедем сегодня, запрись, поняла? Не забывай запирать дверь.
Я лишь киваю. Разумно. Я всегда запираюсь. Он медлит, затем наклоняется и выдыхает в губы:
- И не надевай ничего на себя, когда ложиться будешь.
Изумленно хлопаю ресницами, сначала не догоняя, о чем он. А, когда приходит понимание, краснею не только щеками, но и, кажется шеей даже. То есть, он хочет… Хотя, в принципе, тоже понятно. В прошлый раз его замок не остановил. Запираться я могу от кого угодно, кроме него… Делаю паузу, а затем медленно киваю. Лешка усмехается, быстро и жадно целует с такой яростной страстью, что опять ноги подкашиваются, затем отпускает и подталкивает к коридору. Молча. И я иду, тоже молча. В голове пустота. Полный штиль. Стараюсь твердо печатать шаг, идти ровно и смотреть равнодушно. И постоянно себя одергивать, чтоб не потрогать губы, искусанные моим бешеным любовником. Шагов за спиной не слышу, значит, Лешка еще не вышел, или другим путем двинулся.
С каждым метром, приближающим к ярко освещенному залу, стараюсь обрести еще большую уверенность в себе. Спокойствие. Дзен поймать, как сказал бы Лешка. И, когда на пути возникает придурок Вовка, уже вполне равнодушно смотрю на него. Без удивления, страха, ненависти. Он не стоит этого, слизь под моими ногами.
- О, невеста моя, - усмехается он, а я в очередной раз поражаюсь, насколько симпатичного, в общем-то, парня, искажает гримаса, сразу выдавая его истинное лицо. Мерзость его. – Где лазишь? У меня есть для тебя развлекуха!
Он хватает за руку, тащит куда-то, в сторону от зала, где уже вовсю танцуют. Я оглядываюсь, выискивая высокую строгую фигуру поблизости, но никого нет! Даже служащих, официантов, охраны! Никого! Все словно вымерли враз!
Вовка тащит за собой, делает больно, а я решаю, что пора сопротивляться. А то, мало ли, он дурак, конечно, и, судя по идиотскому смеху, которым сопровождается мое похищение, явно еще и принял что-то.
Торможу, приседая и стараясь вырвать руку, но Вовка оказывается неожиданно сильным. Он прет меня в сторону одной из высоких дверей, наглухо закрытых, бормочет что-то злобное, не обращая внимания на крики и возражения.
- Да прекрати ты уже, придурок! – рычу я, царапая ногтями его руку и прикидывая, не упасть ли мне на колени? Волоком же не потащит. Или потащит? – Я не хочу никуда! И туда не хочу! И охрана моя…
- С козлиной этим уже все решено, - смеется Вовка, - борзой очень, но дурак. Один ходит… А ты, невестушка, сейчас будешь бабки отрабатывать. А что ты думала? Потратила лям моих личных бабок, я тебе это просто так оставлю? Не-е-е… За все надо платить, кукла!
- Отвали, придурок! – меня продирает морозом от осознания его ужасных слов. Что он сделал с моим Лёшкой? Не мог ничего успеть, мы же только расстались, пяти минут не прошло! Или… за нами следили и его поймали сразу же, как только… Но тогда бы Вовка вел себя по-другому, если б знал, что мы с Лёшкой занимались сексом… Он бы точно сказал про это! А раз не сказал… Где мой Лешка?
- Твой голубой охранничек сейчас кайфует, поверь мне, – смеется Вовка, - говорят, они любят, когда подлиннее и потолще? Как бабы, да? А ты любишь, невестушка? Вот и узнаем сейчас.
С этими словами он все-таки заталкивает меня в комнату, заходит следом и закрывает дверь за собой на замок.
- Вот, гляньте!
Я замираю у двери, рассматривая собравшихся в комнате мужчин. Они явно все давно вышли из студенческого возраста, вообще непонятно, каким ветром их сюда, на Весенний бал, занесло.
Мужчины, все трое, в свою очередь, тоже разглядывают меня. С небольшим интересом, но без особого энтузиазма.
Вовка, видно, ожидавший от них куда большего внимания, озадаченно молчит. Я тоже молчу, прикидывая, орать сразу или подождать развития событий? Где-то неподалеку точно бродит мой Лешка, мой персональный терминатор, на раз справлявшийся только на моих глазах с превосходящими силами противника. Надо его только привлечь сюда и сказать: «Фас!».
Но вот где гарантия, что он именно сейчас ходит возле этой двери? Начну орать раньше времени – заткнут рот, лишат возможности подать голос.
Вообще, ситуация откровенно страшная, конечно. Но, вместе с тем, интересная. Особенно интересна она моей реакцией на происходящее. Я не стопорюсь, не плачу, даже особо не волнуюсь. Словно со стороны наблюдаю за происходящим, оценивая его на редкость трезво. Первый раз со мной такое. До этого, как раз в тех ситуациях, когда Лешка меня и спасал, я теряла ориентиры, могла орать, плакать и волноваться. А сейчас… Интересно, привыкаю или просто опасности особой не ощущаю? Как-то мне, несмотря на творящийся вокруг бред, не верится, что придурок Вовка может сделать что-то прям запредельно плохое. Он – говнюк, конечно, тут без вариантов, но… Я же его со школы знаю. Помню его! И как-то странно все сейчас. Все его претензии, поцелуи, хватания, короче говоря, все, что происходило до этого, конечно, бесило, но воспринималось поверхностно. Типа, ну дурак такой, что с него возьмешь, с утырка? Потому и сейчас, несмотря на явную опасность ситуации, она не ощущается критической. Ну и Лешка… Он же неподалеку. Он меня спасет.
Между тем, пауза затягивается, и мужики не выдерживают первыми. Они синхронно отворачиваются от меня к Вовке и смотрят на него вопросительно.
- И чего? – интересуется самый старший, неприятный тип с одутловатым, злым лицом.
- Ну… - Вовка сильно теряется, лихорадочно подбирая правильные слова и объяснения, - вот… Ее берите, вместо бабок. Тем более, что это именно она, сучка, их все потратила!
На лицах у мужиков читается крайняя степень изумления. Они переглядываются, а затем самый первый спрашивает обманчиво ласково:
- И что же нам, по-твоему, с ней делать?
- Как что? – удивляется Вовка, - трахать! Вообще, все, что угодно, только в живых оставьте, а то папаша расстроится…
Мужики еще раз переглядываются, потом синхронно опять смотрят на меня.
Я выпрямляюсь, стараясь держаться гордо и независимо, а про себя проклинаю придурка Вовочку. Ну вот что за дебил, скажите? Фильмов пересмотрел? Книжек перечитал? Хотя, какие , ко всем чертям, книжки? Он же не помнит, как буквы в слова складываются! Мужики, между тем, еще раз оценив меня, теперь уже более внимательно, но вот вообще не плотоядно, к моему облегчению, скорее, как кусок мяса на рынке, опять переглядываются, в который раз уже, и начинают дружно ржать. Вовка изумленно смотрит на них, переводит взгляд с одной ржущей физиономии на другую, потом нервно хихикает, решив, видно, поддержать флешмоб. Мужики тут же, словно по команде, перестают ржать и пялятся на Вовку вполне злобно уже.
- Ты, сучонок, переиграл, что ли? – опять солирует первый мужик, и я думаю, что, похоже, только он тут имеет право голоса, а остальные – так, молчаливыми привидениями подрабатывают. – Ты с чего решил, что твоя дырка стоит три ляма?
- Ну… Она девственница!
Тут я невольно теряю покерфейс. Ничего себе, какого обо мне высокого мнения Вовка!
- И чего? – искренне не понимает мужик, - ни одна не распакованная дырка не стоит три ляма, ты охуел, мальчик? Вообще ни одна дырка столько не стоит! Даже если бы нам вдруг было это интересно, а нам нихера не интересно! Мы не в сериале, идиот! Ты торчишь нам три ляма, а предлагаешь какую-то херню! Ты нахера нас сюда вызвал? Да все имеющиеся тут дырки, во всем этом гребанном зале не стоят трех лямов!
- Э-э-э-э… - судя по всему, Вовчик совсем не такого развития событий ожидал. И мне даже интересно стало, какого? Неужели, реально думал, что мужики сейчас восхитятся моей неземной красой и мнимой девственностью и радостно поимеют меня по кругу? Вместо того, чтоб три миллиона ( очень надеюсь, что рублей, конечно) забрать? Тогда у меня прямо печальная новость для генерала Расщепаева: его сын – клинический идиот. Прямо это подтвержденный диагноз. Потому что только клинический идиот мог перепутать реальность с дамским романом или идиотским сериалом и предложить в качестве уплаты долга – секс с девушкой. Пусть и предполагаемо невинной. Это… Настолько смешно, что я не могу сдержать усмешки, несмотря на всю тяжесть ситуации.
Конечно, мужикам ничего не помешает поиметь меня просто так, не в уплату долга, а в наказание Вовке, ничего не помешает убить меня, но… Но черт, это же такой идиотизм, который ни в какие ворота! Ни один нормальный мужик не будет заниматься сексом с женщиной, в таких обстоятельствах! Это же… Черт, это же тупость! Третьесортный боевик!
Похоже, мужики думают также, потому что Вовке неожиданно прилетает по роже. Без предупреждения и предварительных подскоков. Все как в реальной жизни.
Я смотрю на скорчившегося на полу и заливающегося кровью из разбитого носа придурка и скалюсь кровожадно: привыкай, козлина, к обычной жизни! Тут, если лажаешь, бьют по морде! Это даже я, папочкина девочка-цветочек, понимаю. Мужик, который ударил Вовку, присаживается рядом с ним на корточки, спрашивает участливо:
- Ну , ты как? Больно?
- Су-у-у…
- Не говори ничего такого, о чем потом не пожалеешь, - спокойно предупреждает мужик, и Вовка тут же, демонстрируя зачатки интеллекта, затыкается. – Деньги где? – продолжает мужик.
- Нету-у-у… - воет Вовка, - у отца все , что взял, пришлось этой суке отдать… Она все за один день спустила, тварь…
- Бабы, они такие, - сочувствует мужик, - ну так, а мы-то что делать будем? М? Цацки ее и платье обратно не сдашь, бабло не получишь. К тому же, что-то мне подсказывает, что она не на все три ляма погуляла, так, красавица?
- Восемьсот тысяч, - с удовольствием сдаю я Вовку, - больше у него не было.
- Вот как? Вовчик, - опять разворачивается к придурку мужик, - этого мало. Это просто проценты за пользование кредитом. А нам надо все три ляма. Сегодня. Иначе, завтра накапает еще восемьсот… И будет уже четыре шестьсот.
Нифига себе, у них процент! Я лицо, конечно, держу, но над Вовкой от души злорадствую. Так ему, утырку, и надо! Но где же мой Лешка? Пора бы знакомство завершать…
- У меня не-е-ет… - воет Вовка.
- Тогда давай мы с тебя моральную компенсацию стребуем, пока что, да? А то чего еще такое, зря ехали сюда, получается… Выбирай: ухо, пальцы? Можно еще и член, ты его все равно по назначению не употребляешь, судя по тому, что такая девочка не распакованная ходит…
- Не-е-е-е!!!
Мужик кивает одному из своих подручных, тот идет к Вовке, доставая по пути нож.
- Ты же понимаешь, что это тебя от долга не избавит, да, малыш? – дополняет мужик, - это так… моральная компенсация для нас. За потерянное время и твой долбоебизм.
- Не-е-е!!! У нее! – Вовчик неожиданно садится, тычет в меня окровавленным пальцем, я даже отшатываюсь невольно, настолько это жутко выглядит, - у нее надо взять!
- Да что мы у нее возьмем-то? – изумляется мужик, - дырку нетронутую? Так я тебе уже говорил, у нас нет любителей… Да и почему она должна за тебя отвечать?
- Она – моя невеста! Ее папаша – богатый мужик, у него сеть магазинов бытовой техники! Он заплатит за нее! Серьезно, Возя, - тут Вовка смотрит на мужика горячо и убедительно, - с меня нихрена не возьмешь! Мне отец выделил последние бабки , да и то, только потому, что я сказал, что на нее их потрачу! Если он про долг узнает, узнает, что опять играю… Он меня тупо в рехаб сунет, и тогда никаких бабок вообще не получите! А еще, ты же знаешь, кто он у меня? Проблемы вам серьезные устроит! Большие проблемы, Возя! Он может! А у нее – папаша просто богатый чувак, связей таких нет, бабки живые есть постоянно. Бизнес же. Скажете, что девку украли, он и отдаст все! Для него три ляма – не та сумма, из-за которой стоит терять дочь!
Я стою реально с открытым ртом, поражаясь талантам Вовчика. Вот актер! Хотя, он может и в самом деле думает, что мой папа – коммерсант. Вряд ли ему Расщепаев рассказывал про отца. Все же, голова-то у генерала работает неплохо… И лишнего он сыну-наркоману явно не трепанет. Вот и думает Вовчик, что папа мой – просто небедный человек, который выложит деньги за дочь… Тут бы мне, конечно, выступить, но… Но где гарантия, что бандиты, узнав, чью дочь прихватили, просто не избавятся от проблемы самым логичным способом? Должность моего отца – это угроза для меня, а не спасение.
- У моего отца нет таких денег, - решаюсь все же сказать я, - дела сейчас плохо идут…
- Да не ври, овца! – рычит Вовка, - твой папаша для тебя все сделает! Это все знают!
Господи, да с чего он это взял? Мой телефон начинает звонить, и я торопливо достаю его из сумочки. Лешка, это Лешка! Наконец-то! Хочу нажать на ответ, но мужик со странным именем Возя вырывает у меня трубку, отключает ее. И смотрит на меня задумчиво. Прикидывает, похоже, шансы.
- Реально, у меня ничего нет, - задницей ощущает его колебания Вовка, - реально. Можешь резать. Но тогда папаша еще быстрее упечет меня в больничку. А вам вообще не весело будет.
- Ладно… - мужик передает мне телефон, - давай, разблокируй.
Я прикладываю палец. Ну а что делать? Все равно это произойдет, с моим участием или без. Главное, чтоб Лешка успел… Ну и, может, отец хоть что-то предпримет… Должен. У меня , несмотря на все, что в последнее время сделал отец, внутри почему-то сидит надежда именно на его защиту. Детская, дурацкая надежда маленькой девочки на сильного папу, который всегда поможет. Всегда защитит, всегда-всегда… Возя находит контакт в книжке и набирает отца.
- Слушаю, - как всегда, сухо отвечает генерал Савин, - Алина, как у тебя дела?
- Мужик, - говорит Возя, - твоя девка у нас. Ты, говорят, человек не бедный, нам нужно четыре ляма, сегодня, через час.
Отец молчит.
- И не надо мне тут про то, что не можешь достать так поздно, не хотелось бы пугать девочку… - продолжает Возя.
Отец молчит.
- Эй, мужик, ты там голос потерял, что ли? Сейчас тебе скинут номер счета, скинешь туда бабки… Голос дочери дать послушать?
Отец молчит. А через мгновение из трубки раздаются гудки.
Генерал Савин обрывает связь и выходит из игры.