19. Алина. Не платье делает принцессу Принцессой
Зал, снятый для проведения Весеннего бала, находится на первом этаже пафосного здания, новодела под старину. С колоннами, переходами, анфиладами комнат и прочими атрибутами «дорого-богато».
Туалеты тоже относятся к этой категории. Я быстро иду по длинному коридору, сначала полностью погруженная в себя, злость душит так сильно, что не замечаю преследования.
А оно есть.
Чем дальше от шума большого зала, тем тише становится, толстый ворс длинной ковровой дорожки приглушает шаги.
Поначалу мне встречаются люди: охрана, официанты, такие же искатели туалетных радостей, как и я.
Иду, предусмотрительно подобрав длинный подол платья. Еще грохнуться только не хватало для полноты картины сегодняшнего чудесного вечера.
Перед глазами – возмутительная сцена висящей на моем Лешке девки. И его ладони у нее на заднице.
Точно на заднице, я же не слепая, я все видела!
Господи, никому нельзя верить, никому!
Отец предал, кинул в пасть зверям, парень… Хотя, какой он мне парень?
Никакой! Мы с ним ни о чем не договаривались! И о верности, в том числе. О какой, кстати, верности может идти речь, если я практически замужем? Хотя, судя по Лешкиным словам и вопросам тогда, в спальне, мысль о том, что я могу заниматься сексом с Вовкой, его бесила.
Интересный поворот, то есть, мне – ни-ни, хотя у меня на то все права и основания, а ему – вперед и с песней? А не пошел бы он!
Я иду, нервно перебирая ногами, старательно смотрю вниз, на остренькие каблучки блестящих туфель, кусаю губы в гневе и ярости, держу спину ровно.
Не Принцесса, но и не простушка, которую можно вот так вот… Вот так вот…
Смаргиваю злые слезы, опасаясь сорваться и уйти в истерику. Мне нельзя. Мне надо умыться и выйти обратно в зал веселой и прекрасной.
И провести отличный вечер, мать его!!!
Увлеченная планами мести и собственными переживаниями, я не замечаю, что уже давно проскочила туалеты и, вообще, народу навстречу все меньше и меньше попадается. Похоже, я куда-то в подсобные помещения иду.
Оглядываюсь нервно… И сердце замирает. Потому что позади меня, метрах в десяти, движется тихо и быстро высокая фигура, затянутая в строгий темный костюм.
Светлые волосы зачесаны назад, черты лица заострились. Глаза даже с такого расстояния – мрачные, темные.
Я не хочу с ним сейчас разговаривать, не хочу ничего выяснять. И вообще… Видеть его не хочу.
Презрительно дергаю плечом и, подобрав повыше подол, ускоряюсь, практически переходя на бег.
И ощущаю, что Лешка тоже ускоряется. Сокращает расстояние.
Черт!
Подхватываюсь и срываюсь на бег.
Несусь, утопая каблуками в ворсе дорожки, поневоле сильнее качая бедрами, чувствую, как из прически выбиваются пряди, и ощущая спиной напряженный взгляд нагоняющего меня парня.
В этот момент я словно выпадаю из реальности, где можно остановиться в любое время, развернуться, съездить наглому гаду по нахальной физиономии…
Нет, я словно в самом деле превращаюсь в нежную хрупкую принцессу, убегающую от страшного преследователя в глубь дворца.
Сердце колотится, стучит уже где-то в горле, губы сохнут и взгляд, наверняка, безумный.
Мне не то, чтоб страшно до ужаса… Мне до ужаса волнительно. И странно.
Он преследует, серьезный, мрачный, весь в черном, полная противоположность яркой и искрящейся мне.
Он догоняет.
И в его действиях уже не скрытая – явная угроза! От которой в голове все мутится, ноги дрожат, но я лишь бегу быстрее, лихорадочно обшаривая взглядом стены в поисках выхода.
Свернуть в коридорчик, там, возможно, кухня… Выбежать к людям… Да? Да?
Но коридорчик оказывается тупиковым.
Я пару секунд оглушенно смотрю на стену перед собой, никак не умея успокоить дыхание…
А затем меня догоняют.
Он обрушивается на меня внезапно и жестко.
Обхватывает за талию, одновременно закрывает ладонью губы, потому что я взвизгиваю от неожиданности и страха.
- Тихо, тихо, бля… - раздается хрип в ухо, жутко так, незнакомо, и меня на полсекунды давит диким страхом, что это за моей спиной – не Лешка. Что кто-то другой, страшный и грубый, поймал меня в темном углу!
Сердце замирает, я вцепляюсь в ладонь, закрывающую мне рот, ногтями, извиваюсь.
Но он сильный, настолько сильный, что все мое сопротивление выглядит смешным и нелепым.
Он ругается сквозь зубы, а затем разворачивает и жестко притискивает меня к стене спиной. Таращу полные ужаса глаза и одновременно выдыхаю. Это Лешка. Конечно, Лешка. Он шел за мной, он бы не позволил кому-то другому…
У Лешки неожиданно жесткое, жестокое даже лицо, я не видела его таким, пожалуй, ни разу.
Даже когда защищал меня от всяких отморозков, даже когда дрался… Выглядел по-другому. Более расслабленным, более спокойным.
А сейчас нет его совсем, спокойствия… Только что-то жуткое, черное льется на меня из прищуренных глаз.
Эта чернота порабощает, делает беспомощной и слабой.
- Тихо! Это я. Ты чего? – шепчет Лешка, не убирая, впрочем, ладони с моих губ.
Второй рукой он перехватывает оба моих запястья, прижимает всем телом к стене, не позволяя шевелиться.
Я мычу в его ладонь, неловко дергаюсь.
- Отпущу, - коротко предлагает он, - не ори.
Киваю.
Я не то, чтоб пришла в себя, но все же немного подуспокоилась.
И хочу обратно к людям. Темнота и теснота коридорного тупика действуют на нервы. Мне тяжело здесь с ним наедине. Страшно до стеснения в груди.
Убирает руку, и я тут же шиплю злобно:
- Это что, вообще, такое? Какого хрена ты за мной шел?
- А ты какого хрена убегала? Видела же, что я? – он наклоняется ниже, с высоты своих двух метров, шепчет прямо в губы мне… Горячо! Волоски на коже поднимаются от возбуждения и неоднозначности ситуации!
- Видела! – огрызаюсь нервно, дергаю запястья из жесткой хватки, - одна хочу побыть!
- Нет уж!
- Да как ты?.. – сильнее дергаюсь, - гад! Иди давай, еще пару девок пооблизывай!
- Вот еще! И оставить тебя тут одну? – усмехается он, легко пресекая все мои смешные попытки вырваться, - или… - Тут Лешка замирает, а взгляд наливается холодным бешенством, - или ты специально шла сюда, чтоб Вовчика дождаться? А? Понравилось с ним? Да?
Его претензии просто бьют все рекорды дебилизма, а потому я злобно поддерживаю градус:
- Конечно! А ты как думал? Он хорошо целуется!
- Ах ты, сучка… - хрипит он, лицо искажается такой смесью ярости и муки, что я пугаюсь мгновенно и хочу сказать, что пошутила, что совсем ничего… Но не успеваю.
Лешка стремительно сокращает расстояние между нашими губами и вжимается в меня грубым злым поцелуем.
Я только выдыхаю растерянно под его напором.
Лешка не нежничает, ведет себя куда грубее, чем обычно даже, не позволяет мне отвечать, полностью порабощая. Я в панике ощущаю, как он, отпустив мои запястья, быстро задирает платье, цепляет пальцами трусики, рвет их, больно и жестко.
В голову приливает кровь, мешает думать, мешает сопротивляться.
Отстраненно воспринимаю ситуацию словно со стороны.
Он не прекращает терзать мои губы ни на мгновение, а руки его действуют быстро и бескомпромиссно.
Мои жалкие попытки оттолкнуть Лешка вообще не замечает.
А я не могу дать ему более жесткий отпор. Потому что внутри все грохочет, все стучит в одном ритме с ним, и это невозможно игнорировать.
Дикая ситуация, ужасная. Лешка тискает меня, явно хочет заняться сексом прямо тут, не спрашивая разрешения, а я… Я понимаю, что сопротивляюсь только для вида! Что на самом деле мне это нравится! И, более того, я предполагала этот вариант развития событий, когда убегала от Лешки по коридору, провоцируя его на такое хищническое поведение!
Я совершенно ненормальная, оказывается! Еще более дикая, чем он!
Это осознание проходит где-то в глубине сознания, явно не на переднем плане, и потому не мешает сопротивляться грубости Лешки. Стонать протестующе, царапать его шею, пытаться оттолкнуть…
И это, судя по всему, еще больше заводит его. Потому что Лешка действует еще грубее.
Разворачивает меня, заставляет упереться в стену руками, прогнуться в пояснице…
- Нет! Нет-нет-нет-нет… Ах…
Я упираюсь, прогибаюсь послушно, шепчу свое «нет»… И теку. Бесстыдно и дико.
Лешка это все, конечно же, видит, потому что рычит матерно что-то за моей спиной, пока возится с ширинкой и презервативом. Мое «нет», кажется, заводит его еще сильнее… И меня заводит.
По крайней мере, я прогибаюсь больше, закусываю губу, в голове дурман безумия.
А затем грубая ладонь запечатывает мне снова губы, и каменный член быстро и жестко входит в полностью готовую плоть, в противовес моим «нет», радостно обхватывающую и приветствующую вторжение.
Меня прошибает таким разрядом удовольствия, что не выдерживаю и кричу. И, если б Лешка предусмотрительно не закрыл мне рот, то на мой крик сбежались бы все присутствующие в зале гости, охрана, кухонные работники и бог весть, кто еще есть в этом здании…
Но Лешка не позволяет звукам прорываться, прижимается, входя рывком полностью, наполняя меня так глубоко и сильно, что, кажется, это невозможно вынести. Это чудовищно и сладко.
Я вся трясусь от возбуждения, от страха и дикости ситуации, я вся горю в его грубых руках.
- Принцеска какая пошлая, а? – хрипит Лешка мне на ухо, - грязная какая… Понравилось, значит, целоваться с ним? Лучше меня целует? Да? Говори, блять! Лучше меня?
Он бьет своим длинным членом сильно и жестко вглубь меня, кажется, задевая что-то такое, до чего раньше никто никогда не добирался. Это так странно, так безумно, я гнусь в его руках, податливая, как резиновая кукла, гуттаперчевая девочка, делай, что хочешь, только не прекращай..
А Лешка все сильнее и сильнее двигается, меня размазывает по стене, царапаю шелковые дорогие обои ногтями, оставляю бороздки, бедра мелко дрожат, а мой охранник, мой защитник за спиной кажется неумолимым и незнакомым существом из потустороннего мира, демоном похоти, поймавшим свою добычу и теперь медленно и сладко убивающим ее, выпивающим все ее силы… И я рада каждому его движению в себе, я хочу его, хочу сильнее, сильнее, еще, еще, еще!
- Ну, блять? Говори! – рычит Лешка, видно, сильно уязвленный моими словами, а я не могу говорить! Не могу! Он мне рот все еще закрывает!
Мычу возмущенно, и тогда он убирает ладонь с губ… И перехватывает меня за горло! Сжимает, ускоряясь еще больше и перекрывая мне доступ кислорода.
Все плывет перед глазами, плавится, тело гнется в его руках, я гнусь вся, сгораю, с ума схожу!!!
- Сучка, сучка, сучка, - хрипит с каждым ударом члена Лешка, - вывела меня! Наглая сучка! Красивая! Такая! Больно! Смотреть! Принцесса! Папочкина! Не отдам! Никому! Поняла? Поняла?
- Да, да, да, да… - шепчу я, умирая от удовольствия, от его грубых, но таких искренних слов, сходя с ума от жестких движений члена в себе, - да…
Лешка дергает меня от стены к себе, исступленно целует, не прекращая двигаться, перехватывая поперек талии и опять за горло, контролируя каждый вздох, имея одновременно языком и членом. И я распадаюсь на атомы от кайфа, от невероятно сладкого, болезненного ощущения полного подчинения… Стону, дрожу в его руках… И ощущаю, как он рычит в мои губы, делая финальные, самые жесткие толчки.
Когда он резко выходит, я не могу стоять на подламывающихся ногах.
И от падения удерживает опять его твердые руки.
Лешка перехватывает меня под мышки, смотрит в лицо серьезно и жадно.
- Убью его, Принцеска. Еще раз тронет – и убью.
Он говорит это спокойно и даже равнодушно. Не предупреждает. Уведомляет.
И эти его слова… Это круче самого крутого признания в любви.
Я, все же, ненормальная совершенно.
Хотя, было бы странным остаться в своем уме.
С таким отцом.
И с таким парнем.