18. Алина. Злость, требующая выхода
День, не особенно задавшийся с утра, настойчиво продолжает превращаться из просто хренового ( а они у меня сейчас все такие, если честно, и ничего тут не помогает, не спасает даже присутствие моего Лешки) в откровенно мерзопакостный. Мне совсем не хочется никуда идти вечером, мне не хочется вообще из комнаты выходить…
Лешка вчера, после нашего дикого поцелуя в примерочной, не пришел в комнату… А я ждала. Дура такая, черт… Ждала. Знала, что нельзя, что опасно, но так сильно хотелось хоть немного, хоть чуть-чуть еще тепла. Его тепла. Не дождалась, уснула.
А утром… Единственный положительный момент – придурка Вовку не встретила за завтраком. Столько счастья – и мне одной… Хотя, его папаша вполне компенсировал отсутствие отпрыска. Черт, очень надеюсь, что отец с генералом Расщепаевым качественно разберется. Иначе, за что мне такие страдания?
И Лешка еще… Вот, вроде, понимаю, что делает вид, что на самом деле совсем не такой холодный истукан, каким хочет казаться… Все понимаю, но взгляд его мертвый убивает. Вымораживает. И настолько плохо становится, что поневоле думаю: а вдруг… Вдруг, все, что было до этого… Тоже игра? Она так хорошо притворяется… Какой он настоящий?
Из-за этого в голове иррациональное желание… Вывести его. Дура, господи, такая дура. И, самое главное, все понимаю ведь. И понимаю, что не надо мне сейчас выступать, не надо вообще лезть на глаза кому бы то ни было…
Но, когда Маруся настойчиво падает на хвост и тащит наряжаться и краситься… Не сопротивляюсь. Почему-то хочется, чтоб Лешка увидел меня вот такой.
Мы же, по сути, так мало друг друга знаем. Он меня встретил на этом идиотском фестивале, всю такую неформалку, с фенечками и в дурацких джинсах… А потом… Потом либо в обычном виде, тоже в джинсах и конверсах, либо в строгом платье, это когда в музыкалку ездила. Ну и в развратном платье у шеста, конечно. Тут не сотрешь из памяти позорище, как ни старайся…
И вот теперь… Теперь мне ужасно, иррационально хочется показаться перед ним… Принцессой. Той самой, из сказок. Такой, чтоб челюсть потерял, чтоб только на меня смотрел! Глупость страшная в моей ситуации… Но хочу. И Маруська мне очень даже помогает. Ее визажист умеет делать классный лук, такой, одновременно вечерний и нежный, подходящий именно для принцессы. И платье мое длинное, за бешеные бабки купленное, очень даже в тему. И прическа… И… И вообще! Если Лешка челюсть не уронит, то… То я не знаю просто…
Лешка челюсть не роняет. Вообще никак не реагирует на мой внешний вид, когда мы с Маруськой выходим к лимузину. Хмурится, каменное лицо абсолютно без эмоций, проверяет лимузин, кивает, чтоб садились… Сажусь, ощущая в груди лед. Значит… Недостаточно хороша? Да?
Маруська болтает без умолку. Нам еще по пути заезжать за Валькой, однокурсницей. И потом, в таком шикарном трио, идти по дорожке к залу, где будет весенний бал. Судя по инсайтам, подсмотренным в инсте, там что-то феерическое готовится, все парни будут в смокингах, на наряды девчонок тратятся баснословные бабки… Я, правда, не понимаю, зачем из студенческого мероприятия раздувать такое, но у нас же не просто институт, у нас же белая кость и сливовые сливки. Все хотят пафоса. Чтоб было потом, что выкладывать в соцсети.
В лимузине Маруська открывает шампанское. И мы пьем. Мне хватает двух бокалов на голодный желудок, чтоб улететь и реально почувствовать себя Принцессой. Такой, которой пофиг на всяких там каменных истуканов. Мне хочется веселиться и танцевать. Мне только недавно двадцать исполнилось, эй! Я жить хочу! Несмотря на все усилия отца! И отстраненно-холодное лицо единственного интересного мне парня.
Мы веселимся, заезжаем за Валькой, пьем еще и с ней…
Короче говоря, из лимузина выходим веселые и довольные собой. И я , хотя бы отдаленно, ощущаю себя живой. Веселой, беззаботной Принцессой. Именно такой, какой и должна ощущать себя молодая девушка.
Когда мы втроем заходим в зал, я понимаю, что зря волновалась о том, что как-то не так выгляжу. Не знаю, в чем причина ошеломительного успеха, но комплименты начинают сыпаться, едва только порог переступаем. Наверно, просто на редкость убойно смотримся втроем. Задираю подбородок, скольжу взглядом по присутствующим… Лешка. Боже, какой красивый! Боже! Я его как-то не особо рассмотрела до этого, но сейчас он стоит в центре зала, ошеломительный в своем строгом темном костюме. Волосы светлой волной уложены назад, лицо спокойное и бледное. А глаза… Ох… Не зря я так одевалась. И определенно зря волновалась. Если бы взглядом можно было раздеть и поиметь, я бы уже была раздета и неоднократно поимета. Это пошло, но так заводит, Боже…
Я медленно иду сквозь толпу, смотрю только на него. И вообще не думаю, как это все смотрится со стороны. Наверно, мозги где-то на дне третьего бокала с шампанским потеряны… И взгляд Лешки служит мне наградой и вдохновением. Горячий, чарующий и одновременно жесткий. Дикое сочетание. Сладкое и одновременно острое до боли. До стеснения в груди. Я не знаю, что было бы, что бы произошло, если б я , вот так, на глазах у всех, просто подошла бы к своему охраннику… И поцеловала. А я бы точно его поцеловала. Сто процентов. Тысячу.
Но Вовчик, подонок, обламывает весь кайф. Он появляется за спиной Лешки, лыбится довольно и подзывает к себе. На меня тут же обрушивается весь мир. И понимание, что я, на самом деле, вообще не принцесса. И что нахожусь я практически в заточении. И что от этого поганца, от того, сколько мне удастся вертеть его, зависит многое. И отец мой зависит, а я не могу про него не думать все же. Кратковременное помутнение дает неожиданную побочку – слишком острое осознание ситуации. Нельзя мне к моему Лешке. И смотреть на него нельзя. Нет гарантии, что Расщепаев, хоть что-то заподозрив, просто не выкинет Лешку из дома. И я , таким образом, единственной поддержки лишусь… Нельзя, Алина. Хочется, так хочется… Но нельзя. Нас с Вовкой снимают. Я вижу по крайней мере троих, кто стримит , и это, скорее всего, не предел. Вчера Вовка дал мне перед всеми денег, назвал своей невестой… У нас – красивая история любви… Для его отца – совершенно прозрачная, конечно, в своей липовости, и стоит мне неправильно повести себя… Играть мне больше не дадут. Времени не дадут. Ни мне, ни отцу моему. Меня выдадут замуж и потом отправят на медовый месяц на Мальдивы. Или, что всего вернее, на дачу к генералу в курских ебенях. Скорее всего, под конвоем, как не оправдавшую надежды, невменяемую курицу. А отца… Я не хочу про это думать. Не сейчас. Отец, конечно, вообще не ангел, но я больше чем уверена, что по-своему он меня любит. И делает то, что считает нужным. Всегда делал. Сейчас он явно в беде. И я должна, обязана ему помочь. Если для этого надо быть сладкой дурочкой и улыбаться самому отвратному уроду на свете, я это сделаю. А Лешка… Ну что ж, не судьба, значит.
Подхожу к Вовке, аккуратно огибая молча стоящего Лешку, давлю из себя улыбку. Позволяю обнять себя за талию, увлечь в танце. Мы со стороны, наверно, красиво смотримся… Я для этого, по крайней мере, все делаю. Нежная мелодия, на мне длинное платье… Еще бы партнера получше…
- Смотрю, нормально мои бабки потрачены, да?
Он шипит, тоже ласково улыбаясь, а глаза злые до жути. Крутит меня в танце. Сжимает до синяков руку. Но незаметно для других. Тоже играет, погань. Ну ничего…
- Это ты еще оплату за драгоценности не видел, милый… Я попросила дополнительно оформить на твой счет, - нежно цежу ему ответ сквозь зубы и наслаждаюсь зеленеющей рожей. Ай, как красиво. Нравится мне!
- Су-у-учка-а-а… - он тянет меня на себя, я делаю вид, что с охотой подаюсь, а сама царапаю ему руку ногтями. Ну а что? У нас же стр-р-р-расть!
Увлекшись местью, пропускаю момент, когда он меня целует. Глубоко и грязно, с языком. Отвратительно так, черт! Хочется стошнить, но я терплю. И даже делаю вид, что мне все нравится. Все же будет в хронике! Надо же соответствовать! Спиной ощущаю лед, ползущий змейкой вдоль голых лопаток… Лешка. Он смотрит. Черт… Но не прерываюсь, нельзя. Вокруг начинают хлопать и улюлюкать гребанные зрители, твари, охочие до чужих эмоций. Вовка кусает опять меня, больно, гаденыш, до крови! Этого я уже не могу терпеть! Отталкиваю его, стараясь делать это незаметно, оборачиваюсь в поисках единственно нужного мне человека. Поддержки хочу!
И вижу Лешку, на котором виснет девка. Хорошо так виснет, и, судя по всему, давно уже. А ты не теряешь даром времени, да, охранничек мой? То есть, пока я тут еле сдерживаюсь, чтоб не стошнить, ты лапаешь других девок?
Становится мерзко. Если до этого я думала, что поганый язык Вовки в моем рту – это самое отвратное, что может быть, то сейчас понимаю, что вообще неверно уловила градус. И он способен еще повыситься. И повышается. Настолько, что терпеть больше нет сил и возможности. Разворачиваюсь и быстро иду в сторону выхода.
Всему есть предел. Я хорошо отыграла, я могу выдохнуть. Да и рот прополоскать надо, а то тухлятиной прет. И умыться, пожалуй… Не особо из меня сегодня Принцесса, похоже.