22. Алина. Когда лучше не оглядываться
Возя задумчиво крутит в пальцах телефон, смотрит на меня вопросительно:
- Че-то не похоже, что твой папаша озаботился… Он тебе родной?
- Роднее не бывает, - цежу я, стараясь держать покерфейс и не показывать, насколько сильно меня задела реакция отца.
В принципе, она вполне логична и ожидаема. Он – не особо разговорчивый человек. И здесь, скорее всего, получил информацию и теперь уже действует. Очень на это надеюсь, по крайней мере… Потому что, если нет… То вся моя прежняя жизнь вообще смысла лишается, да? И все, что я там себе воображала про защиту и любовь отца… Оно и так, честно говоря, уже давно не железобетонно… Но, если раньше я, с учетом вновь открывшихся обстоятельств, когда осознала, что отправка меня в лапы генералу Расщепаеву – вынужденная мера, пыль в глаза, можно сказать, еще могла хоть как-то оправдывать его поведение… То после такого… Если реакции не будет, если отец не мчится сюда со своими людьми, то… Не хочу про это думать. Не буду. Плакать нельзя, опять же…
- Тогда странно, даже поболтать с тобой не захотел… - пристально разглядывает меня Возя. И по тону его чувствуется настороженность. Видно, не зря свой хлеб ест, внутреннее чутье работает, а вот осознания пока нет…
- У него, наверно, с сердцем плохо стало, - начинаю на ходу выдумывать я, тянуть время, плаксиво дую губы, - он – сердечник… И я говорила, что таких денег нет… Все в бизнесе… А я – единственная дочь… Вот и распереживался… Откуда он возьмет ночью?
- Пиздит! – хрипит с пола Вовка, и мне очень сильно хочется ударить его ногой по лицу. Тварь какая, все же! А еще про любовь что-то говорил! Извращенец! – Есть у него бабки! Все есть! Еще раз звоните, он, наверно, как раз собирает!
Но Возя раздумывает. Что-то в происходящем ему активно не нравится…
- Знаешь… - он переводит взгляд на подручных, - пожалуй, поедем мы к боссу. Пусть сам разбирается.
- К какому боссу? – хрипит Вовка, - а ты разве…
- Да ты издеваешься, что ли? – удивляется Возя, - стал бы я за каждым ушлепком бегать, будь я боссом? Не, ты, парень, серьезному чуваку задолжал… Сам виноват, нехрен на интерес играть… Знаешь, что делают в зоне с теми, кто играет на интерес и проигрывает?
Вовка замирает, мотает башкой, тараща глаза, а Возя наклоняется и говорит доверительным тоном:
- Их ебут в жопу, мальчик.
Потом поднимается, и я с удовлетворением наблюдаю, как Вовка хрипит и пытается привстать. Мне его не жаль. Вот совершенно.
- Берем их, - командует Возя своим людям.
Двое подхватывают хрипящего и стонущего Вовку, пытаются поставить его на ноги, видно, чтоб без проблем вынести за пределы здания. Получается у них плохо, засранец все время пытается упасть. Я резко отхожу в сторону от двери, почему-то рассчитывая, что про меня все же забудут. Ну зачем я им? Вовку приводят в чувство с помощью волшебных оплеух, а затем еще и всаживают что-то в шприце прямо через рукав смокинга. От спокойных методичных действий бандитов, их будничных лиц и на редкость скотского обращения с Вовкой, словно он – не человек, а тварь неодушевленная, неожиданно становится гораздо страшнее, чем до этого. Я осознаю, что этим людям ничего не стоит вот так же спокойно, с дружелюбным выражением на лицах, всадить мне в руку дозу чего-нибудь такого, от чего я просто умру тут, в этой комнате. Жуть накрывает, сушит губы. Отхожу еще дальше. Забудьте про меня… Ловлю внимательный взгляд Вози на себе, шепчу торопливо:
- Я никому ничего не скажу… - делаю паузу, подыскивая слова, чтоб быть убедительней, - я…
- Ну ты же умная девочка, - качает головой Возя, - понимаешь, что тебя здесь никто не оставит? Лучше будет, если ты пойдешь сама, без истерик и… - тут он кивает на уже вполне сносно стоящего на ногах Вовку. Взгляд у него – пустой, видно, наркотик начал действовать… - подобных мер?
- Что вы ему…
- Коктейль для послушания, - смеется Возя, - очень хорошее средство, особенно, когда надо кого-то усмирить… Например, визгливую шлюшку… Но ты же не такая, да? Ты – хорошая девочка? Сама пойдешь?
Торопливо киваю. Сама, конечно, сама. Не надо меня колоть. Удивительно, что сцены избиения Вовки не вызвали такой дикой реакции, такого ужаса, как одно простое действие: укол в плечо через рукав смокинга. Было в этом что-то… Нечеловеческое. Жуткое. Я не хочу, чтоб мне тоже так…
Возя удовлетворенно кивает, идет ко мне, чтоб взять за руку и вывести из комнаты, и в этот момент в дверь стучат. Бандиты замирают, смотрят на Возю. Кроме Вовки, которому все по барабану. Стоит, пузыри пускает…
- Простите, - раздается за дверью взволнованный голос. Знакомый голос, от которого по всему телу расходится одновременно дрожь и ликование. Лешка! Это мой Лешка! – Простите, я ищу Вову Расщепаева! Его там на сцену требуют! Корону вручать!
Голос Лешки звенит отчаянием и волнением. И, если б я не знала, что это именно он, то ни за что бы не догадалась, настолько по-другому сейчас звучит! Очень молодой голос, чуть ли не ломающийся. Как будто первокурсник там прыгает от напряжения. Бандиты переглядываются, смотрят на Вовку, но тот в совершенном неадеквате и ответить явно не способен.
- Скажи, что Вовка занят, - командует мне Возя.
- Эм… Чуть позже! – отвечаю я, стараясь, чтоб голос не дрожал, - мы тут немного заняты!
За дверью тишина, длящаяся одну секунду, длинную такую секунду, во время которой я буквально умираю от ужаса, что Лешка сейчас… просто развернется и уйдет, решив, будто мы тут в самом деле с Вовкой чем-то занимались… Но потом раздается еще более настойчивый стук:
- Пожалуйста! Там уже минуты три ждут! Сейчас пойдут искать по всему зданию!
Судя по лицам бандитов, им эта ситуация очень не нравится.
- Ладно, пойду скажу, где его искать, - опять раздается ломкий голос, с отчетливыми нотками облегчения, и Возя торопливо приказывает мне:
- Тормозни! Скажи, что сейчас откроешь!
- Стой, - послушно кричу я, - он уже все! Сейчас выйдет!
Ох, очень надеюсь, что Лешка поймет меня правильно! Такая жуткая ситуация! Возя медленно кивает, приказывая одному из подручных оторваться от Вовки и открыть дверь.
- Хоть слово вякнешь лишнее, порежу, - предупреждает он.
Я только поджимаю губы и стараюсь встать еще дальше от двери. Потому что уже опытная и знаю, что может быть сейчас. Два раза видела. Или даже три, если считать тот вечер, когда Лешка дрался за меня в клубе. Мне жутко страшно и волнительно. Все же, бандиты Вози – не чета тем придуркам из провинциального города, которых так легко раскидал Лешка. Или тем пьяным мужикам, охочим до молодых девчонок на танцполе… У этих – оружие. И еще всякие препараты в шприцах… А Лешка – один…
Подручный Вози открывает резко дверь и выбрасывает руку, чтоб схватить первокурсника и затащить его в комнату. Но неожиданно отлетает к противоположной стене, бьется головой с диким, кошмарным хрустом и сползает вниз. И, пока остальные переводят взгляды с неподвижно лежащего тела на дверь и лапают оружие, в комнату залетает… Я даже не знаю, как это правильно обозначить… Вихрь? Смерч? Тайфун? Зверь дикий? А, скорее всего, все одновременно. Вовка летит в одну сторону, тот бандит, что его держал – в другую, сшибает по пути стеклянный стол, валится с грохотом и звоном. Я прилипаю к стене, в самый угол, а Возя, с хрипом рванувший ко мне, наверно, чтоб взять в заложницы, падает на полпути и смотрит на меня снизу удивленным глазом. Одним. А в глазнице второго – нож… Все происходит настолько быстро, что я только моргнуть успеваю один раз. И все.
Ошалело оглядываюсь. Только что в комнате было полно людей. Страшных мужиков с оружием, уверенных в себе, своей силе и своей безнаказанности. А сейчас все они – лежат кто где. Без движения.
А посреди комнаты стоит Лешка. Мой Лешка, высокий, худой, беззащитно очкастенький… И смотрит на меня. Я облизываю губы машинально, продолжая жаться с стене. И дурею от его взгляда. Если б не очки, кажется, рухнула бы тут же на колени, настолько он… Жесткий. Холодный. Словно здоровенный питон смотрит на меня через стекло. И я для него – лишь добыча…
Лешка осматривает меня, быстро, но тщательно, кивает удовлетворенно, не найдя видимых повреждений и следов насилия, мотает головой на выход. Я подбираю полы платья и торопливо следую приказанию. Никто из нас не издает ни одного звука, все происходит в полнейшем жутком молчании. И только тот бандит, что первым почувствовал на себе Лешкин гнев, хрипит у стены. Я прохожу мимо Вози, старательно не глядя на него, мимо неподвижно стоящего Лешки, наклонив голову, топаю к двери… И ощущаю за спиной легкое шевеление. Разворачиваюсь и успеваю заметить, как Лешка нагибается у того бандита, что упал на стеклянный столик, и коротким экономным жестом бьет его ножом в горло. Сглатываю, скольжу взглядом по Вовке и второму бандиту, у стены. Последний уже не стонет. Только ноги подергиваются чуть-чуть. А Вовка и вовсе лежит неподвижно. Лешка поднимается, ловит мой взгляд, хмурится, торопливо прячет нож, совсем небольшой, несерьезный, идет ко мне, стараясь загородить обзор на происходящее в комнате.
- Не смотри, - командует он, - выходи быстрее. Если кто пойдет по коридору, улыбайся.
Я подчиняюсь. Улыбки, правда, не получается, перед глазами стоит ужасающая картина лежащих на полу бандитов. Кровь, остановившиеся взгляды. Подергивающиеся ноги. Короткий удар ножом. Холодные, мертвые глаза из-за очков. Это мой Лешка? Да? Тот самый, что только что, буквально десять минут назад, обнимал меня, целовал, трогал так властно и нежно… Это все – тоже он? Понять такое сложно, непостижимо просто. И потому я стараюсь избавиться от ненужных сейчас образов и мыслей и сосредотачиваюсь на словах Лешки. Идти спокойно, улыбаться… Иду. Улыбаюсь. Не представляю, как именно выгляжу сейчас, но стараюсь. Очень стараюсь! А внутри – все мерзлое. Все ледяное.
Лешка догоняет прямо возле входа в зал, поворачивается, незаметно пряча влажную салфетку, всю в красном, в карман. Меня эта влажная салфетка вгоняет в дичайшую дрожь, но Лешка, уловив начинающуюся истерику, мгновенно останавливает ее. Он наклоняется ко мне и говорит жестким, четким тоном:
- Сейчас – на выход, прямо к стоянке. Молча. Если кто тормозит, киваешь, улыбаешься и машешь. Все. Поняла? Я – следом.
Я открываю рот, чтоб спросить… Непонятно, что, но мне это надо. Просто голос свой услышать. Убедиться, что еще могу говорить. Но Лешка спокойно останавливает:
- Я – следом. Я – рядом. Не волнуйся. Иди.
И я подчиняюсь. Опять. Иду, ощущая его присутствие за спиной. И это, несмотря на увиденное только что, дает силы двигаться.