23. Алина. Ты похожа на своего отца...

В машине Леха привычно определяет меня на переднее пассажирское, так же привычно перехлестывает ремнем безопасности. А я в ступоре смотрю на его руки.  Лунки ногтей красные.

- Леш, меня стошнит сейчас, - честно предупреждаю , ощутив рвотные позывы.

Лешка замирает, смотрит на меня своим неподвижным змеиным взглядом, потом отвечает тихо и ровно:

- Терпи, сейчас отъедем, встану в переулке.

После этого он спокойно заводит машину и так же спокойно, неторопливо, выезжает с парковки.  Я, стараясь отвлечься, стараясь отключить голову от только что увиденного, только что пережитого, смотрю в окно, на весеннюю Москву.  Открываю окно, подставляя лицо свежему ветру.  Пытаюсь лишний раз не сглатывать, потому что ком в горле все еще стоит. И пытаюсь не смотреть в сторону водителя. Слишком страшно.

Лешка слишком страшен в этой своей повседневности. Словно и не произошло ничего, мирно ведет машину, глядя строго перед собой. Но вот есть у меня ощущение, что он каждое движение отслеживает.  Словно я в клетке с дико опасным зверем нахожусь, и малейшее мое действие повлечет за собой… смерть.

Фонари больно бьют в глаза, до слез.  Смаргиваю, ощущая потерю четкости картинки, но слезы появляются опять. И текут по щекам, безвозвратно портя уже и так сильно подпорченный макияж.  Смотрю на свои коленки, обтянутые невероятным, дорогущим платьем. И на руки, сжимающие сумочку. Костяшки белые от напряжения. Надо разжать. Надо успокоиться… На платье капают слезы, окрашенные черным. Портят тонкую ткань… Хотя, наверняка, по подолу она уже испорчена. Кровавыми брызгами.

Не удерживаюсь, кошусь на длинные пальцы Лешки. Красные лунки, под ногтями – запеченная кровь…  Кто он? Кто?  В эту минуту становится кристально ясно, что Лешка – вообще не тот, за кого себя выдает. Любой, даже самый дорогой охранник не сделает того, что сделал он совсем недавно. И это я не про драку с превосходящими силами противника! Я про другое совсем. Он так спокоен, этот парень, про которого я была уверена, что знаю многое. Знаю, как он поступит в той или иной ситуации… Парень, который целовал меня, обнимал, шептал такие горячие, неправильные вещи… И был по-своему предупредителен и нежен.  А потом убил нескольких человек. Уже и без того лежащих без сознания. Беспомощных, по сути.  Зачем?

- Зачем ты их убил? – вопрос вырывается помимо воли.

Пожалуй, я сейчас вообще не хочу знать, зачем он их… Что мне это даст? Ничего. Абсолютно ничего. Но спрашиваю, потому что не могу не спросить.

- Так надо было, - после небольшой паузы, равнодушно отвечает Лешка, потом косится на меня, - ты как? Перестало тошнить?

- Не знаю… - я и в самом деле не могу сказать, прошло, или нет. Ком в горле остался, но слезы сделали свое дело, мне стало легче. – Кому надо было?

Лешка опять режет меня холодным взглядом, затем просто отворачивается к дороге.  Не будет ответа, значит.

- Куда мы? К Расщепаевым?

- Нет, туда нельзя тебе больше.

Я, честно говоря, другого и не ждала. Понятно, что Лешка – не охранник, не человек Расщепаева, как уверял меня. Он – кто-то другой. Наемник? Убийца? Кого должен был убить? Вовку?

- Ты Вовку убил? – вопросы у меня, конечно, один занимательней другого. И ответа на них не будет…

- Нет, - опять после паузы говорит Лешка, - он в коме. Вряд ли вылезет. Передоз.

Молчу. Значит, не Вовку? А кого? Генерала? Меня? Кого?  Мысли в голове совершенно нелогичные и глупые, но я не могу их отключить. Да и не хочу. Боюсь, что опять придется смотреть на пальцы Лешки…

- Куда мы тогда?

- Сейчас выясним, - кивает Лешка, сворачивая к заправке. Тормозит возле круглосуточного маркета, отстегивает ремень безопасности, разворачивается ко мне всем корпусом…

И жестко прихватывает пальцами за подбородок.  Я пытаюсь отшатнуться, пытаюсь избежать этого контакта, но он не пускает. Смотрит пристально, и в глазах нет уже того ледяного равнодушия, что до этого. Там злость, ярость даже.

- Что, Принцеска, испугалась? – усмехается он, не позволяя мне вырваться.

- У тебя… Под ногтями кровь, - шепчу я еле слышно.

- Отмоется, - жестко говорит он, а я мотаю головой:

- Нет… Нет…

- Да, Принцеска. Все отмывается. Кровь, дерьмо, слезы… Все проходит. Забудь то, что видела, не думай об этом.

Его пальцы, не отпускающие мой подбородок, холодные и грубые. А взгляд, на контрасте, обжигает. До углей буквально.

- Не могу, - шепчу я, - не могу…

- Сможешь, - он неожиданно наклоняется и целует меня, крепко и грубовато, прикусывает распухшие от слез губы. Я не могу сопротивляться, только беспомощно открываю рот, позволяя ему в очередной раз делать с собой все, что захочет.  Этот Лешка, совершенно не похожий на те несколько прежних вариантов, еще грубее, еще холоднее. И еще жаднее. Словно новая версия компьютерной игры, новый, самый жестокий уровень. Там, где нет дополнительных жизней. Только гибель.  Его поцелуй болезненен и сладок, с привкусом горечи и крови. Я не уверена, что мне это нравится.  Но я уверена, что ему на это плевать.

Наконец, он отрывается от меня, трет большим пальцем губу, усмехается:

- Никуда не ходи, Принцеска. В бардачке влажные салфетки, приведи себя в порядок, а то мало ли, полиция прицепится…

Он открывает дверь и выходит, не сказав мне, куда и зачем.  А я откидываюсь в кресле, оглушенная произошедшим.  Похоже, что я опять в заложниках, да? Но Лешка… Если он – убийца и выполнил свой заказ… То зачем ему я?  Если его цель – Расщепаев, который генерал, то логично меня везти к нему в дом… Но мы туда не едем.  Тогда куда? Логично, что, раз не на место прежней дислокации, то задание он выполнил…  И я ему не нужна? Получается, так… Значит… Значит, везет убивать. Но почему тогда там не положил, вместе с остальными?  Значит, не убивать.  И опять по кругу – зачем ему я? Ну не любовь же неземная им движет? Это смешно… После того, чему я была свидетелем… Такие , как он, не могут любить. Он в этом на моего отца чем-то похож… Тот же ледяной взгляд, те же экономные движения. И полно отсутствие сопереживания, эмпатии. Только давление, только жестокость…  Господи, как я раньше-то не поняла! Думая о том, что никогда на свете не подпущу к себе парня, хоть немного похожего на отца, я, в итоге, влюбилась в абсолютную  его копию! Все эти мысли бродят в голове диким бестолковым стадом, ни во что не формируясь, сталкиваются, как молекулы в броуновском движении… А руки сами собой выполняют привычную работу. Салфетки, зеркало, безумно блестящие глаза… Не узнаю себя в той полоумной девице, что таращится из зазеркалья.  Потеки туши на щеках, распухшие губы, растрепавшаяся прическа… И наливающиеся синевой засосы на шее… Гад какой, даже не думал о том, каково мне будет потом, под яркими лампами в зале! А еще врал, что не оставил следов!

Яростно тру кожу, словно хочу убрать все признаки недавнего удовольствия. Боюсь, что после того, что последовало за ним, никогда сексом больше не займусь. И тем более, с Лешкой.  Тут же приходит издевательски-опасливая мысль, что меня, при новом раскладе, могут и не спросить… Но тут же исчезает. На насильника Лешка не похож… Как и на убийцу, ага…

Лешка возвращается к машине, садится, аккуратно прикрыв дверь, лицо его опять холодное до жути. Видно, что-то пошло не так… Хотя, все пошло не так, блин!  Он заводит мотор и выезжает с заправки.

- Куда мы? – опять спрашиваю я, подозревая, что теперь-то у Лешки есть четкий план действий.

- В одно безопасное место, - отвечает он, - посидишь там, отдохнешь… Придешь в себя.

- А ты?

- А у меня еще дела, но потом я приеду.

- Да?

- Да, Принцесса, - кивает он, - и не надейся, что свалю от тебя. Нет уж. Нет.

Последние слова он произносит с таким вызовом, словно не для меня, а для кого-то еще. Постороннего, того, кто может нас слышать. Или Лешке хотелось бы, чтоб услышал…

Из центра до юга мы долетаем за рекордный час, даже удивительно. Едем не центральными улицами, а странными переулками, темными дворами, чуть ли не тротуарами. Откуда Лешка так хорошо умеет ориентироваться в Москве, непонятно. Я задаю вопросы, но он либо отмалчивается, либо переводит тему.  Создается ощущение, что ему совсем не до меня, он сосредоточен на чем-то другом, постоянно прокручивает в голове напряженные мысли.  В итоге, мы тормозим перед большим зданием на окраине Москвы.

- Это Чертаново? – спрашиваю я, щурясь на название улицы.

- Выхино, - отвечает Лешка, вглядываясь в темноту перед зданием.

Я хочу спросить, зачем мы здесь, но Лешка что-то видит, я поворачиваюсь в ту же сторону, чтоб тоже посмотреть.  И замираю.

Из темноты весенней ночи появляется тонкая женская фигурка с развевающимися длинными волосами, в длинном платье, больше похожем на те, что носили в середине позапрошлого века… Она словно не идет, а парит над землей, не касаясь ее, настолько легок ее шаг.  Очень красивое лицо, рыжие волосы, длинное одеяние, которое при ближайшем рассмотрении оказывается  шелковым халатом кремового цвета, невероятно украшающим женственную фигуру.

- Сиди тихо, - командует Лешка и   торопливо выходит из машины, но я , не собираясь слушаться, выскакиваю следом.

Женщина подходит ближе, останавливается, прищурившись, смотрит то на Лешку, то на меня.  Взгляд ее зеленых глаз гипнотический, потусторонний какой-то…  Мне одновременно страшно и жутко интересно.  Кто она? Зачем Лешка меня вообще сюда привез? Откуда он ее знает? Кто она ему? Куча вопросов и ни одного ответа!  Женщина , между тем, довольно холодно кивает Лешке и переводит взгляд на меня.

- Ну что же… - наконец, говорит она низковатым мягким голосом, от которого мурашки по коже бегут, - ты похожа на своего отца…