Глава 9

Ужин проходил в общей веселой атмосфере. Евгении удалось расслабиться. Хватит напрягаться и думать о том, что может случиться. Здесь другие люди. Другое общение. Пора это принять и прекратить дергаться.

После ужина Степан предложил Жене показать дом. Она согласилась. Жанна с Игнатом под шумок оделись и куда-то ушли. Их проводили веселыми напутствиями, на что Игнат показал средний палец. Владимир, стоящий поодаль, снисходительно улыбнулся. Женя поймала его взгляд.

– Нравится?

Услышав вопрос Степана, Женя быстро обернулась к мужчине.

– Что?

– Нравится, говорю? – с напускным безразличием повторил Барсов.

– Не понимаю, о чем ты, – Женя даже немного растерялась. Они вроде собирались идти осматривать дом, а Степан притормозил, сунул руки в карманы брюк и выглядел немного недовольным, несмотря на видимое спокойствие.

– Ты в течение всего ужина постоянно искала взглядом Владимира, – резюмировал мужчина, слегка приподнимая брови кверху.

– Да? – удивилась Женя.

– Да. Ну так как? Ответишь на вопрос?

Женя едва не поддалась своей глупой привычке и не закусила большой палец от поднимающейся вновь нервозности. Разговор со Степаном ей не пришелся по душе, потому что очень походил на некое уточнение личностных предпочтений. Коротко говоря, смахивал на ревность со стороны Барсова. А это… сложно.

– Владимира я хотя бы немного знаю. Как и тебя. И твой вопрос, Степан… К чему он?

– К тому, Потеряшка.

Женя нахмурилась, но продолжать щекотливый разговор не намеревалась. Сегодня их было предостаточно.

– Дом пойдем смотреть?

Её смена разговора не понравилась Степану. Он выждал паузу. Женя стойко её приняла, и лишь после этого Степан, вынув руки из кармана, указал направление, куда они пойдут.

Женя, проходя мимо мужчины, состроила умильную рожицу под названием «сама ничего не понимающая невинность». Правда же, не может Степан Богданович Барсов её ревновать! Глупо как-то. Они знакомы сутки. Она для него – развлечение. Как забавная зверюшка. А что, разве не так? Женя не принижала себя, она адекватно смотрела на происходящее. Взять Жанну и Крис. Они себя с этими мужчинами чувствовали свободными, равными. Она же глазела на них и думала лишь об одном – что попала в параллельную вселенную.

Из которой рано или поздно ей придется возвращаться в свою.

Женя никогда не была охотницей до богатых парней. Наоборот, шугалась их. Мама всегда говорила, что пару надо выбирать по себе, и радовалась, что у них с Вовой социальной разницы не существует. Что не придется краснеть, приглашая зятя в дом с устаревшим ремонтом, и не суетиться, беспокоясь, что колбаса на столе из местного магазинчика. Женя была солидарна с мамой в этом вопросе. Она несколько раз представляла, как приходит в дом богатых родителей парня, и сразу же ей становилось не по себе.

Интересно, а у Степана родители кто?

Женя одернула себя. О чем она думает? Вот о чем?

Ей одежду купили, чтобы на лыжах покататься! Никакая она не Потеряшка, а Побирушка.

– На первом этаже находятся кухня, бильярдная, зона отдыха, сауна и выход в сад. На втором – спальни, – тем временем говорил Степан, показывая рукой, где что располагается.

Женя шла чуть впереди, пыталась несколько раз притормозить, чтобы встать вровень с ним, но мужчина каждый раз тормозил.

– Сад? Тот, который принято называть зимним?

– Хм… немного, наверное, неправильно я выразился. Лучше увидеть самой.

Теплая рука легла на талию Жени. Когда он успел подойти настолько близко? Или она, как всегда, упустила момент?

И насколько Женя может позволить вольность Степану?

Правильно, не может.

Поэтому девушка, ничего не говоря и якобы не делая акцента на жесте Степана, положила ладонь на его руку и почти спокойно убрала с талии. К тахикардии в груди Женя почти привыкла. Главное – дожить до завтрашнего дня. Она весь день будет кататься, выжмет из себя все соки, придет в комнату и рухнет без сил.

И никакого товарища Барсова с его искушающей улыбкой и слишком пристальным взглядом.

Мужчина никак не отреагировал на её жест. По крайней мере, словами, а оборачиваться и смотреть ему в лицо Женя не рискнула. Эмоций на сегодняшний день предостаточно.

– Нам сюда.

Они свернули влево, и Женя тихо ахнула. Кто-то там говорил про эмоции?

– Боже… Степан, что это? Это то, о чем я думаю?

– Потеряшка, к сожалению, я вот ни черта не могу знать, о чем ты думаешь.

Жене не показалось – в его словах снова читалось двойное дно.

Пусть…

Ради той красоты, которую она видела, потерпит намёки.

– Степан, скажи, пожалуйста, что мы можем выйти на улицу! Скажи, ну, пожалуйста, пожалуйста!

Женя переступала с ноги на ноги от нетерпения. Она подошла к большому панорамному проему, размером практически в половину стены, и посмотрела на открывающийся вид. Он завораживал. Довольно большая веранда с низким ограждением, кашпо с искусственными цветами, запорошенными снегом, и джакузи посередине всего этого великолепия на фоне гор.

– Мне нравится, когда ты просишь, Женечка, – промурлыкал мужчина, на что девушка постаралась не особо громко фыркнуть. Пусть говорит, что хочет! Они много, что говорят.

Главное – дела. Степан подошел к двери, повернул ручку и отодвинул створку в сторону.

– Выходить, наверное, не стоит. Прохладно всё же. Хотя подожди…

Женя поежилась, обхватывая себя руками за плечи. Морозный горный воздух мгновенно коснулся тела, сначала пощекотав, а потом начав покусывать. Искушение выбежать на минутку на веранду и рассмотреть всё вблизи увеличивалось с каждой секундой.

На плечи Жени опустился плед. Девушка порывисто обернулась и увидела рядом Степана. Тот не улыбался, хмурым тоже не выглядел.

– Теперь можно. Пол должен быть относительно теплым, но лучше в следующий раз использовать тапочки или теплые носки.

Женя послушно кивнула.

– То есть в джакузи можно купаться и сейчас?.. Я имею в виду не прямо сейчас, а в целом… Я в фильмах такую сцену видела, где пара купалась ночью… тоже в горах и… – затараторила девушка, потом резко замолчала, осознав, что говорит лишнее.

На этот раз Степан не отошел. Встал за её спиной. Если она качнется на нетвердых ногах, а слабость чувствовалась ощутимо и никак не вязалась с единственным выпитым бокалом глинтвейна, то Женя прямиком отправится в мужские объятия.

– Придется тебе, Потеряшка, потерпеть моё присутствие. У тебя плед, а мне холодно.

Наглые руки снова оказались на её талии. Женя на мгновение прикрыла глаза. Вот что с ним делать?

Снова убрать. Так он прав – холодно. Можно, конечно, зайти в дом. Но тут так красиво… Дух захватывает. И водичка на фоне гор и ночного неба кажется иссиня-черной. Нет, синей. Нет, совершенно другой цвет. Скорее, фиолетовая.

– Отвечая на твою предыдущую скороговорку, – теплое дыхание мужчины с легким запахом алкогольных паров коснулось шеи Жени, вызвав приятное покалывание. И ещё что-то. То, о чем девушка не хотела даже думать. Не хотела себе позволять замечать. Всё это лишь откат сегодняшнего дня, сказочной атмосферы и волшебного места, не имеющего ничего общего с реальностью Жени. – Купаться можно. В любое время. Не уверен, что Игнат включил уже подогрев, но обычно включает сразу же. Вода всегда теплая.

– Я… поняла, – негромко прошептала Женя, заерзав в руках Степана. Хорошо, что он стоял не слишком близко – она не чувствовала его бедер. А если он придвинется? – Спасибо, что показал дом. И спасибо, что пригласил. Здесь очень красиво.

Мужчина ничего не ответил, усмехнулся.

– Я, наверное, спать. Можно?..

– Потеряшка… Никаких «можно», беги давай. От греха подальше.

* * *

Утро выдалось ранним. Женя относилась к жаворонкам. Обычно вскакивала сама, без будильника. Успевала размяться, сделать зарядку. Здесь проспала.

То ли воздух горный сказался, то ли нервоз.

Разбудил её стук в дверь.

– Жень, ты с нами?

По голосу вроде бы пришла Крис за ней.

– Да! – крикнула девушка, вскакивая с кровати и едва не путаясь в простыне.

Собралась она за рекордно короткое время. Получается, заставила всех ждать? Они договорились, что за завтраком соберутся в девять. Было принято решение первый день потусить вместе, а потом – кто во что горазд. Часы показывали десять минут десятого.

Женя вылетела из спальни, как ошпаренная. Прикрыла дверь и понеслась дальше по коридору, чтобы через десять метров налететь на нечто, отдаленно напоминающее стену. Женя ойкнула, вскинула взгляд, пошатнулась, едва не упав. Тотчас была поймана уже знакомыми крепкими руками.

Ей даже не надо было запрокидывать голову и смотреть в лицо человеку, в которого она бессовестно врезалась.

Девушка узнала его на уровне инстинктов.

И по терпкому запаху дорогих духов.

– Доброе утро, Потеряшка, – довольно улыбнулся Барсов. – Куда спешим?

Женя была бы рада реагировать спокойно – не получилось. Почему именно он? Вот так сразу, с утра? Где справедливость? И почему, в отличие от нее, Степан Богданович выглядит шикарно?

Свеж. Бодр. Улыбчив.

– Вниз. Я, кажется, опоздала, и…

Женя снова замолчала. Почему она постоянно чувствовала себя непутевой тараторкой, когда он рядом?

Возможно, и оттого что он как-то сказал, что она такая и есть. Женя знала за собой эту неприятную особенность: она особенно ярко активировалась, когда нервничала. В присутствии Степана Женя нервничала постоянно.

– Ты не опоздала. Сейчас позавтракаешь, и поедем на спуск. Не переживай.

– А остальные? – Женя завертела головой, прислушиваясь к звукам в доме. Ни голосов, ни смеха. Зато с улицы слышался звук заведенного двигателя.

– Собрались и почти на низком старте. Я решил, что нам с тобой спешить некуда. Найдем их потом.

Женя притихла. Ну вот. Получается, она и себе обломала начало дня, и Степану.

Но где упреки с его стороны? Почему он молчит? Вова бы её запилил с первого же слова. Иногда друг… детства был ужасно занудным.

Завтракала Женя молча. Степан устроился напротив девушки, скрестил руки на груди, отчего его плечи, обтянутые черной водолазкой, очень смахивающей на термобелье, будто стали еще больше. Барсов занимался спортом, возможно, непрофессионально, но тренажерный зал посещал. Видела Женя у них таких товарищей. Уверенные в себе самцы, идущие по жизни по четко выстроенному плану. В большинстве своем эгоистичные и самовлюбленные.

За Степаном она ни разу не замечала самолюбования. Он даже говорил, не прислушиваясь к собственной речи. У других Женя порой тоже замечала такой грешок.

Этому мужчине не требовалось ежедневно самоутверждаться. Он уверен в себе и своем положении.

А плечи у него красивые… Это Женя подметила, как человек, дружащий со спортом. И всё.

Степан вытянул ноги, продолжая молчать и наблюдать за ней. Девушка тоже молчала. Всё равно ей его не переговорить. Она – слово, он – два и таких, что после них ничего и говорить не хочется.

– Маме позвонить не хочешь?

Услышав этот вопрос, Женя всё же встрепенулась. Выпрямила спину и посмотрела на Степана.

– Нет… Мы не каждый день созваниваемся… Я говорила.

– Я помню. Но вдруг.

– У меня же есть телефон. Ты мне дал.

– Ты не сделала ни одного звонка.

– Откуда ты знаешь? – тотчас вскинулась Женя.

Степан едва заметно улыбнулся.

– Только что и узнал. Ну что? Ты готова? Выезжаем?

Жене захотелось в него запустить кружкой. Нет, тарелкой. Кружку жалко. Очень красивая, белоснежная, с красивой каймой поверху. Настоящее произведение искусства, и было подозрение, что она фарфоровая.

– Выезжаем.

* * *

– Художница очаровательна.

– Поменьше-ка на неё глазей.

– Даже так? – Игнат уперся подбородком в руки, лежащие на палках.

Мужчины стояли на склоне и наблюдали за девчатами. Крис каталась, Жанна больше попой виляла и привлекала внимание мужчин. Старалась для них, получалось для Игната и ещё некоторых любителей горных лыж, что оценили её умение вставать в правильные позы и демонстрировать красоту тела.

Степан ничего не ответил на подтрунивание друга.

Даже так, черт побери.

Ничто человеческое Степану было не чуждо. Ревность в том числе. Ему не нравилось, когда партнерша кокетничала с другими мужчинами или имела запасной «аэродром». Много лет назад Степан был влюблен. Даже кольцо купил, простое, классическое, собирался сделать предложение. Будущая невеста училась в институте. Он приехал к ней счастливый, довольный, весь преисполненный романтики. Прихватил с собой розу. Как полагается у молодых романтиков: розу в зубы, кольцо в карман и вперед по балконам к будущей суженой.

Суженая жениха не ждала. Потому что как раз в это время увлеченно пыталась освоить позу «69». Лицом к балкону. Поэтому лицо «невесты», увлеченно сосущей чужой член, Степан хорошо запомнил. Впрочем, и она его тоже.

Когда Степана одна из уже взрослых и опытных барышень спрашивала, почему к тридцати двум годам он не женился, не обзавелся детьми, то мужчина вспоминал лицо «невесты». Надолго она отбила у него желание к серьезным отношениям. Да и если разобраться, какие, к черту, его годы! У них с друзьями детства вообще интересно получалось. Всем тридцать с гаком, и почти никто не женат. Игнат был и тот развелся.

Кстати, в общаге тогда знатная драка случилась. Ментов вахтерша вызвала, но те приехали поздновато, в пробку попали, это студентов и спасло. Полетели бы горячие головы.

Зачем сейчас Степан об этом вспомнил – он знал. Женечка, его Потеряшка, тоже девочка несвободная. Живет в квартире с парнем. Чем они там занимаются вечерами? Перед телевизором?

Барсов нашел взглядом бело-синий комбез Жени. Вот кто кайфовал от происходящего! Каталась девочка с восторгом. Он читался в каждом движении, в каждом повороте скользящих лыж. Она сетовала, что сноуборд ещё нужен, и косилась в сторону проката. Ей невозможно отказать. С ними поехал Руслан Ивлев, партнер Игната. И сейчас он выходил из проката с чертовым сноубордом.

Потеряшка, не с теми ты мужчинами раньше общалась. Ой, не с теми.