Глава 10

Счастье в этой жизни есть.

Теперь Женя точно знала.

Она, ступая на носочках, огляделась по сторонам.

Тихо.

Все спят.

Или ещё чем-то там занимаются. Это не её дело.

Главное, никто её не трогал.

И никто не видел.

И время перевалило за час ночи, она еле дождалась, пока все разойдутся. День на свежем воздухе дал о себе знать. Вначале все гудели, обсуждали, кто как поразвлекался, и никто, на первый взгляд, не собирался отправляться спать рано. Но это только на первый. Посидели, выпили, и почти всех разморило. Женя держалась особняком. От спиртного отказалась, зато смастерила себе две чашки душистого чая.

Пусть другие пьют. У Жени были свои планы.

Девушка сильно сомневалась, что когда-либо в жизни ещё раз попадет в аналогичное место. Поэтому будет пользоваться моментом.

Женя дождалась, пока все разойдутся. Её даже Степан Богданович особо не троллил вечером. Так, иногда посматривал в её сторону. Кстати, недобро. От его взглядов Жене каждый раз становилось не по себе. Она даже спешила улыбнуться в ответ.

Что случилось? Что не так? Спину вроде бы товарищ Барсов не потянул, ходит прямо, не прихрамывает и за поясницу не хватается. Женя попыталась вспомнить, видела ли его катающимся.

Нет. Не помнила, как ни напрягала память. Но не из-за того, что он не катался. А из-за того, что она полностью погрузилась в восторг от гор, лыж и звенящего ветра в голове.

Напряжение, повисшее между ней и Степаном, не могло её не беспокоить. Всё-таки это именно он её пригласил. Некрасиво получается. Женя решила, что завтра подойдет к нему и постарается сгладить ситуацию. А дальше посмотрит.

Женя подошла к двери и мысленно вскинула руку кверху. Есть! Джакузи пустовало. Как девушка и рассчитывала. Она специально выжидала, когда все разойдутся и более-менее угомонятся.

Дверь поддалась легко. Помня, что за стеклянным полотном минусовая температура, Женя надела теплые носочки и прихватила плед из комнаты. Он находился в шкафу. На тело девушка накинула теплый махровый халат. Как Женя понимала, такие купания рассчитаны на то, чтобы человек быстренько нырнул в воду.

Вот там будет хорошо.

Так и оказалось.

Женя спустилась в воду и громко застонала.

– Боже, – не смогла сдержать восторга.

У неё слов не было.

Только ради этих ощущений стоило поехать. Махнуть на всё рукой… Забыться.

Женя доплыла до противоположного края, где находились специальные подушечки. Она до сих пор отказывалась принять реальность. То, что происходит здесь и сейчас, не может быть с ней.

И всё же…

Женя легла, вытянув руки вдоль бортика. Холода не чувствовалось вовсе. Девушка устроила голову на подушку и улыбнулась. Как же хорошо. Нереально просто. Ей хотелось смеяться от счастья.

Уходили прочь проблемы. Никчемные думы. Оставались только ощущения.

Женя не знала, сколько пролежала. Ничего менять не хотелось. Не хотела и уходить. Главное теперь – не уснуть.

Девушка сама не поняла, как опустила одну руку в воду. Наверное, Женя всё же немного замерзла. Легкое покалывание подтвердило её предположение. Рука прошлась по воде, «собирая» её, и остановилась в районе живота. Пальцы коснулись нежной кожи…

Женя прикусила нижнюю губу почти до крови.

Кому сказать – не поверят…

Ей почти двадцать один, и она всё ещё девственница. А хочется… Очень хочется…

Рука девушки погладила живот, задев края трусиков. С губ Жени сорвался приглушенный стон. Так нечестно! Нечестно же…

На этой ласке Женя не остановилась. Пошла дальше. Давно себя не ласкала. Не трогала. Не доводила до оргазма.

Женя дотронулась до груди, сжала её. Теплая волна накатывающей страсти зародилась в области живота. Пошла кверху и книзу разом. Соски затвердели. Женя знала своё тело очень хорошо. Угораздило родиться чувствительной. Она быстро воспламенялась, за что и страдала.

Вова, пока не понял сути девушки, сдерживался. Дразнил её, но не активничал. У них была договоренность, которую оба соблюдали. Женя была благодарна Вове, что он с ней. Что поддерживает и остается рядом. Что любит.

Но полгода назад они с ним зашли далековато, и она кончила. Под ним. Вова понял это. И понеслось. Его ощутимо затрясло, он попытался просунуть руку ей в трусики. До этого они тоже там были, но у самого края. А тут… Женя испугалась, засуетилась, начала отталкивать Вову. Вова откатился в сторону, но с тех пор всё изменилось. Он прикасался к ней и вел себя куда активнее. Женя каждый раз сердиться начиналась. Потом злился он. И каждый раз заканчивался сначала обидами, а потом и скандалами.

– Ещё скажи, что трахаешь сама себя! – взвился под конец года Вова. Женя настолько растерялась от его предьявы, что выдала себя с головой. – Что? Ты сейчас серьезно? Мне не даешь, а сама… Сука, да я тут бьюсь с тобой который год, а ты…

– Я не сука.

Он никогда раньше не обзывал её.

Потом они помирились. И вроде бы всё встало на свои места. А потом…

Женя выдохнула, сильнее закидывая голову назад. Она ни перед кем не обязана отчитываться за свои действия. Только перед мамой. Больше девушка никому ничего не обещала. Уже…

Обещание, данное Вове, Женя забрала.

Не получалось у них ничего.

Она признала это первой. Вова не хотел.

Девушка опустила вторую руку в воду. Про Вову здесь точно больше не будет вспоминать. Потом, когда вернется в город и встретится с ним лицом к лицу. А встретиться придется. Да, потом…

Дыхание у Жени потяжелело. А что если пойти дальше? Она хотела скинуть напряжение, что с каждым днем росло в теле. Катание на лыжах, горячее джакузи с видом на горы, морозный, но воспринимаемый иначе воздух, и оргазм. Чем не прекрасное завершение дня?

Женя сильнее закусила губы. Девственница-развратница – вот она кто. Рука нырнула под ткань лифчика и нашла обнаженный сосок-вишенку. Стоило до него дотронуться, как легкие электрические разряды побежали по всему телу, добавляя остроты восприятию. Женя заерзала в воде, сильнее сжав бедра.

Ну что за наказание!

Медленно открывая глаза, Женя подалась вперед, не зная, что в конечном итоге ей делать.

Чтобы сразу же наткнуться на шальной взгляд стоящего неподалеку Степана Барсова.

* * *

Степану не спалось. Он пришел в комнату, принял душ, лег на кровать. Потом психанул, открыл планшет. Попытался поработать, в итоге отправил планшет на другую сторону кровати.

К черту всё!

Захотелось курить. Вроде Ивлев курит. К нему, что ли, наведаться? Вытащит из кровати – словит новых эмоций. Их ему как раз ахренеть как не хватает.

Степан оделся и вышел из комнаты. Прогуляется, мозги проветрит. Последнее особенно не помешает. Он спустился вниз. Свет не включал. Некоторое время постоял у окна, смотря в рассеянную ночными огнями темноту.

Потом переместился к креслу. Рухнул в него, продолжая хмуриться.

Причину своего недовольства мужчина отлично знал.

Женя, Женечка. Потеряшка.

Степан всегда всё анализировал. Последние годы – особенно. Эта его особенность помогла и ему, и парням достичь определенного уровня жизни. Не собирался Степан менять её и в будущем.

То, что Потеряшка заводит его, было ясно едва ли не с того момента, как он увидел её на трассе. Хорошо-хорошо, может, и не с того, но когда усадил к себе в машину – точно. Интерес возрастал. Тут логично.

Нелогично и неприятно, что она шарахается от него и активно вписывается в любой кипиш, лишь бы не оставаться с ним наедине. Степан пожалел, что выпил за ужином маловато. Хотелось добавки. И курить тоже по-прежнему хотелось.

Он уже собирался подниматься и идти в сторону бара, когда услышал легкие, крадущие шаги. И что-то ему подсказывало, что он знает, кто может в доме ходить вот так, тихохонько.

Степан, стараясь двигаться максимально беззвучно, подался вперед, желая удостовериться в своей правоте.

Так и есть. Его Потеряшка спустилась со второго этажа и направилась по коридору дальше. К веранде.

На губах мужчины заиграла понимающая улыбка. Он ждал, что девочка после ужина отправится к открытому бассейну. Нет, выждала, пока все заснут, засранка мелкая.

И он в том числе.

А вот и обломчик, милая. Не спалось ему, и на то была причина. С рыжеватыми волосами и чертовски соблазнительной пятой точкой, которую не оценил в их компании только ленивый. И не в компании тоже.

Барсова Женя не заметила. Прошла мимо, кутаясь в халат. Степан выждал несколько минут, говоря, что лучшее решение – остаться на месте. Или, как планировалось ранее, найти бутыль с вискарем и выжрать его в одно лицо.

Ни хрена!

Уперевшись руками в подлокотники, он оттолкнулся, пружинисто поднимаясь. Степан ни за что не откажется от созерцания купающейся Женечки. Для полного счастья ему оставалось надеяться, что на девушке окажется очень открытый купальник.

Степан Барсов готов был ко всему. Так он думал. К сидящей в халате на бортике Жене, лениво бултыхающей ножками в воде. Неспешно плавающей. Стоящей в раздумье. Даже передумавшей и идущей назад.

Но не к ласкающей себя…

Сначала мужчина решил, что у него искажается восприятие. Он вышел на веранду. Женя, погруженная в собственные мысли, не услышала звуки раздвигающихся ставней. Для Степана это оказалось плюсом. Он вышел, сделал несколько шагов в сторону джакузи, поежившись от морозного воздуха. Степан намеревался присоединиться к Жене. Греться так греться. Он уже потянулся к краю свитера, собираясь скидывать его, когда рука застыла в воздухе.

Потому что он увидел, как Женя начала себя ласкать.

Ошибиться Барсов не мог.

И всё. Мир закристаллизовался, даже мороз перестал остро ощущаться. Мужчину кинуло в жар. Каждая клетка тела вспыхнула от некого предвкушения, вожделение разгоряченной лавой потекло в крови.

Он видел разное. Видел многое. Партнерши ласкали себя при нем. Причем в более раскрепощенной обстановке, показывая себя полностью. Заводясь от этой шальной откровенности не меньше, чем он. Степан любил эротические игры, был поклонником петтинга. Ему нравилось видеть, как партнерши «плавятся», как изнемогают от вожделения.

Но то, что он видел сейчас – другое. Абсолютно. Это был полный отрыв башки, иначе и не скажешь.

Женя ласкала себя, прикрыв глаза и откинув голову на бортик. Её волосы цвета спелой пшеницы рассыпались частично по воде, частично по плитке, создавая ареол, к которому невозможно было остаться равнодушным. Но больше торкало её откровенное наслаждение от неспешных ласк. Женя трогала себя, гладила, уверенная, что её никто не видит и не потревожит.

А если бы вместо Степана вышел Рус? Или Игнат? В груди мужчины вспыхнуло пламя, которое Барсов успешно потушил. Не до него сейчас.

Женя приглушенно застонала, немного заерзала, нырнула второй рукой под воду. Степан так же шагнул вперед в жажде видеть, что делает Потеряшка. Значит, вот как… Мужчинам трогать себя не разрешает, а сама шалит?

Если бы Степан не был оголодавшим по одной конкретной девочке, то посмеялся бы над своими мыслями. Все мы взрослые люди, и каждый выбирает тараканов под стать себе.

У Жени они явно были особого сорта, с которыми Барсову ещё не приходилось сталкиваться. Член напрягся, дернулся в штанах. Степан поправил его, сам едва не застонав от неудовлетворения.

Он сделал несколько шагов вперед, уже особо не скрывая своего присутствия. Ему хотелось, чтобы чертовка открыла глаза и увидела, что она устроила представление!

На которое он не может не отреагировать…

Что-то спугнуло девушку. Она засуетилась и открыла глазки.

Степан как раз стоял так, чтобы она сразу же его увидела.

Увидела.

Испугалась.

Её реакция была неприкрытой, искренней, без примеси наигранности. Глазюки, в которых отражались блики воды, распахнулись на пол-лица. Казалось, она даже перестала дышать. И замерла.

Степан медленно, давая понять, что поздно, что она упустила момент, когда можно было как-то избежать продолжения, покачал головой и негромко сказал, не сомневаясь, что она услышит:

– Оставайся, где сидишь, Потеряшка. Ни с места.

Даже он расслышал в своем голосе предостерегающие нотки.

Она и подавно.

Пока Женя приходила в себя, Степан действовал.

Кардинально.

Быстро разделся, бросая одежду куда ни попадя. Купальных плавок на нем не было. Остался в боксерах – никуда они не денутся, в воде с него не спадут. А если и спадут, он не расстроится.

Нырнул так же быстро. Плыл, уверенный на девяносто девять процентов, что Потеряшка останется на месте. Так и оказалось. Джакузи было небольшим, рассчитанным на романтическую парочку, максимум ещё на троих-четверых. Эффект неожиданности сыграл Степану на руку.

Женя оставалась на том же месте. И, кажется, по-прежнему не дышала. Он вынырнул рядом с ней и приблизился максимально близко, уперев одну руку в борт, интуитивно блокируя пути отступления для девушки.

– Степан, – выдохнула она, точно сомневалась в его реальности.

– Я, – подтвердил Барсов, выпуская клубок горячего пара, мгновенно затуманившийся морозцем. – Надеюсь, именно меня ты на подсознательном уровне и ждала.

– Нет, я… – поспешила обломать его девушка, но он не позволил.

– Тихо, ничего не говори, – понизив голос, распорядился Барсов, и Женя на удивление послушалась. У Степана от некого предвкушения в груди приятно зажгло, адреналин снова всколыхнулся, как тогда, при первой встрече с Потеряшкой, когда Барсов был уверен, что драка с мужиками в кожанках состоится.

Женя на его слова приоткрыла свой чувственный ротик и шумно, надрывно вздохнула.

Степана от её открытости, непоказушности пробрало ещё сильнее. Он придвинулся максимально близко к ней, их тела в воде фактически соприкасались. Контраст холодного воздуха и теплой воды будоражил. Но куда сильнее его будоражили глаза Жени, в которых до сих пор отражалось возбуждение. Неожиданное, сладкое, запретное.

– Ну что ты, – мягко добавил Барсов, видя реакцию девочки. – Что ты… Тихо, маленькая, всё хорошо.

– Всё… хорошо? – в её вопросе слышалось искреннее недоумение, точно она не верила собственным ушам.

– Конечно, – Степан улыбнулся и мысленно похвалил себя, что не оскалился в ответ от хлещущего его из всех сторон возбуждения. Он не помнил, чтобы его настолько сильно крыло когда-либо. Только если в молодости, но там всё воспринималось остро.

Женя дышала тяжело. Говорить что-либо не спешила. Её пунцовые щеки никак не были связаны с морозцем или с горячей водичкой. Их яркий цвет имел вполне обоснованную другую причину.

У Степана тоже дыхание сбилось, но он силился не показывать, насколько возбужден. Спугнет, как пить дать. Одно неосторожное движение, и Потеряшка забьется в его руках. Сбежит. А назавтра стартанет на попутках в родной город, ищи-свищи её потом. С неё станет. Опыт дезертирства уже имеется.

– Чего ты испугалась? – снова заговорил мужчина, вставая таким образом, чтобы в случае необходимости мягко, но твердо пресечь любые попытки Жени уйти. – Не стоит… Тихо, тихо, маленькая. Тебе скоро двадцать один год. Ты говорила – я запомнил. Мама тебя воспитывала одна. Ты ей дала обещание, что до двадцати одного года сохранишь девственность.

Услышав ещё один рваный полувздох-полувсхлип, Степан понял, что попал в «яблочко». Ожидаемо, тут ничего сложного не было.

Он ещё немного придвинулся, их бедра едва ли не соприкасались.

– Но природа берет своё, Женечка, – мягко продолжил стелить Степан, хотя вся его деятельная натура рвалась вперед. Он уже видел, как закидывает ноги Жени, если не на плечи себе, так на торс, отодвигает в сторону промокшую ненужную ткань трусиков и резко врывается в мягкое, податливое лоно. В висках застучало от напряжения, мышцы напряглись во всем теле. – И в этом нет ничего постыдного или крамольного. Ты хочешь разрядки, маленькая?

Как Степан не выдвинул предложение помочь – для него осталось загадкой. Его самого раздирало на части от возбуждения, от той страсти, что кружилась по крови. Крышу рвало основательно. И отчего… Оттого, что девочка-девственница стоит и хлопает глазками. Ничего не делает – не пытается его соблазнить, обольстить. Она даже не трогает его! Более того… Сунься он к ней без предупреждения – получит новые царапины. И уже не на руках.

Женя не спешила с ответом. Каждая секунда промедления отдавалась глухим ударом сердца в груди мужчины.

Он надеялся хотя бы на кивок.

Ему и этого будет достаточно.

Женя приоткрыла искусанные не им, черт побери, губы, облизнула их и выдохнула:

– Хочу. Только…

– Тсс, – поспешил оборвать её Барсов, чтобы она не сказала лишнего. Ни к чему. – Я всё помню, Потеряшка. Доверься мне.

Он видел, как она задрожала. Сожалел лишь о том, что недостаточно освещения и он не может ловить все её эмоции.

А хотелось.

Степан склонил голову и дотронулся до плеча Жени. Та ахнула, вскинула руку кверху, подняв веер теплых брызг, и вцепилась в его плечо. Мужчина продолжил целовать её ключицу, подбираясь к шее и прислушиваясь к тому, что делает Женя.

Она не оттолкнула. Скользнула ладошкой ниже и вцепилась в плечо сильнее, словно видела в нем баланс, способный её удержать. Это хорошо… Степану нравилось быть для неё опорой.

Женя оказалась вкусной, как он и предполагал. Нежная кожа будоражила его, притягивала.

Но куда больше притягивали её губы, к которым он приник, не в силах справиться с искушением. Женечка дала добро, Степан не мог больше ждать! Девочка ахнула, послушно принимая жар его губ. Сначала Степан трогал их неспешно, пробуя на вкус и давая к себе привыкнуть. Целоваться она по-любому целовалась и не только. Петтинг никто не отменял. Жила же она как-то под одной крышей с этим недодругом Вовой! Парень пошел на договор с девушкой, но что-то же он получал взамен!

И лучше Степану сейчас не думать что…

Он никогда не понимал ревнивцев. В их компании почетную должность занимал Мирон. Не понимал он тех мужиков, которые ревнуют к бывшим. Но тот факт, что в груди Барсова заворочалось нечто недоброе, никто не отменял.

К черту! Женя здесь!

Степан сделал последний шаг, сокращая расстояние между ними.

Женя протестующе пискнула.

Поздно, Потеряшка.

Он раздвинул языком её губы и ворвался внутрь. Вот так… Ещё интимнее. Ещё слаще. Женя первые секунды не отвечала, потом позволила себе расслабиться в его руках и робко отозвалась.

Чтобы почти сразу же поддаться вернувшемуся, далеко не отступившему возбуждению, и ответить страстно. С той ответной реакцией, на которую рассчитывал Степан. Молодое, красивое тело девочки слишком долго находилось в напряжении. Причем и в моральном.

Степан целовал Женю, ловил её эмоции, гладил по спине. Когда подобрался к груди и приспустил вниз ткань на лифе, мечтая сорвать её к ебене фене, Женечка выгнулась в его руках, хотела прервать поцелуй, но он снова не позволил.

Ещё не насытился её губами! Грудь у девочки была небольшой, аккуратной. Степан нашел сосок, потеребил его, слегка крутанул, не удержавшись. Женя застонала ему в губы, подтвердив его предположение, что её чувствительность давно рвется на волю и доставляет изрядное количество неудобств его обладательнице. Она затрепетала в его руках. Степан не выдержал, подался вниз. Накрыл сосок губами, жадно втянув его в рот.

– Степан…

Девочка цеплялась за его плечи, как за спасательный круг.

Степан подхватил её за бедра, вздернув кверху. Женя подчинилась. Обхватила его торс ногами, правда, когда почувствовала возбуждение Степана, хотела соскользнуть. Не получилось – он держал её крепко.

Посмотрел на неё, как хмельной, и процедил:

– Я всё помню, Жень.

Она встретила его взгляд таким же пьяным взглядом. Поплыла… И правильно. Нечего мучиться. Тем более таким красивым девочкам, как она. Степан с жадностью брал её тепло, балансируя на грани. Затевая эту авантюру, он знал, что сам останется голодным. Что вряд ли Женя пойдет далеко. Плевать! Он хотел трогать Потеряшку! И трогал.

Везде. Сначала долго играл с одной грудью, потом перешел ко второй. Женя откликалась на каждую его ласку. Это было нереально… Как с таким бешеным темпераментом девочке удавалось сохранить девственность? Причем Степан не сомневался: в попу она не трахалась. Не так опытные «недевочки» себя ведут. Не такими взглядами смотрят на таких, как он.

Он мог не заинтересовать её. Барсов допускал такое. Но, черт возьми, Степан её привез на курорт, где водятся личности поинтереснее! А она?.. Она на лыжах и вперед.

Поэтому ни хера никого у неё не было. Нигде. И эта мысль неожиданно взорвалась в голове петардами! Барсов сам её всему научит. Как ему надо. Для себя…

Девочка тихо постанывала, кусая губы, чтобы не сорваться в крик. Степану хотелось отдать приказ, чтобы прекратила сдерживаться! Нельзя… Кто-то да услышит, поэтому приходилось соблюдать тишину.

Он гладил её плоский живот, тонкую талию, красиво переходящую в крепкие ягодицы. Подцепил пальцем каемку трусиков и нырнул внутрь. Женя сильнее вцепилась ему в плечи, напряглась, подалась вниз. Но сползать было некуда, она держалась за его бедра, Степан фиксировал её ягодицы. Его пальцы коснулись девичьего лобка, почти гладкого, идеального, и дальше к набухшим складочкам. Степан трогал их осторожно, размазывая влагу, но не раскрывая.

Нельзя. Нельзя…

Только сверху. Потрогать и остановиться на клиторе. Вот где мужчина может разгуляться. В висках стучало от напряжения. Женечку он усадил выше паха. Чувствовать его каменную эрекцию ей ни к чему. Её и без его возбуждения бросает из крайности в крайность. То льнет к нему, доверчиво, как кошечка, то шарахается, бьется птахой, пойманной в силки. Убежать хочет и остаться одновременно.

Девочка…

Степана крыло нежностью к ней. Что-то новое. Или давно забытое старое? Он не знал и разбираться не хотел. Ему надо, чтобы она кончила. С ним.

Для него ещё успеет.

Его опытные пальцы знали, как ласкать и где. Как трогать. Женя пискнула, задвигала бедрами, того и гляди готовая смызгнуть вниз. Степан снова и снова трогал её клитор, задевая набухшие складки.

Долго ждать не пришлось. Женя вытянулась в его руках струной, сжала бедра сильнее и… опала, негромко ахнув. Степан, не отрывая требовательного взгляда от её лица, впитывал то, что видел. Потеряшка была прекрасна, испытывая чистое, ничем не прикрытое удовольствие.

Барсов не спешил вынимать руку из её трусиков. По-прежнему водил, трогал, рассыпая остатки отступающего удовольствия.

Женя приходила в себя неспешно. Выдохнула, глазки открыла и посмотрела на Степана, в чьих объятиях находилась.

Он не сомневался в том, что после удовольствие придет раскаяние и стыд.

Так и оказалось.

Женя убрала одну руку с плеча Степана, уперлась ей в борт. Попыталась соскользнуть со Степана, но у того были иные планы. Он сделал шаг вперед, едва ли не вдавливая Женю в края джакузи, и негромко сказал:

– Завтра ночью повторим. Выбор комнаты за тобой.