Глава 12

Просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня по волосам. Открываю глаза – над головой белый потолок с лепниной. Не мой. Поворачиваю голову – рядом Арслан. Он лежит на боку, опёршись на локоть, и смотрит на меня.

– Доброе утро, – говорит низко.

Я резко вспоминаю прошлую ночь – его руки, губы, то, как он овладел мной. Щёки вспыхивают. Пытаюсь отстраниться, но он кладёт руку мне на талию, не даёт уйти.

– Куда это ты? – усмехается. – Мы только начали.

– Я… мне нужно в ванную, – выдавливаю.

Он смотрит внимательно, потом кивает, убирает руку.

– Иди. Но быстро возвращайся.

Встаю, оборачиваюсь простынёй. Всё тело ноет. Даже мышцы, о существовании которых я не подозревала. Между ног ощущается легкая тупая боль.

В ванной смотрю на себя в зеркало. Волосы растрёпаны, на шее – красные следы от его поцелуев. Я выгляжу… по-другому. Словно что-то во мне изменилось за эту ночь.

Принимаю душ, пытаясь смыть с себя его запах и прикосновения, но они въелись слишком глубоко.

Когда выхожу, завернувшись в полотенце, Арслан уже одет в тёмные брюки и белую рубашку. Стоит у окна с чашкой кофе в руке.

– Одевайся, – говорит, не оборачиваясь. – Завтрак через полчаса. Самат покажет тебе дом, познакомит с персоналом. Ты хозяйка теперь, должна знать, как всё устроено.

– А вы… ты? – поправляюсь. Вчера он велел мне перейти на «ты».

– У меня дела возникли, – поворачивается. – Вернусь к вечеру.

Он подходит, целует меня.

– Веди себя хорошо, – шепчет на прощание. – И помни – ты моя жена. Все в этом доме должны это знать.

Он уходит, оставляя меня одну.

* * *

Первый день в роли хозяйки проходит как в тумане.

Самат терпеливо водит меня по дому, представляет персоналу. Кухарка Зарема – полная женщина лет пятидесяти с добрым лицом. Две горничные – Амира и Лейла… при этом имени я вздрагиваю. Садовник, охранники, водитель, чьих имен я уже не запоминаю.

Все вежливы, почтительны. Но в их взглядах я читаю вопросы. Совсем непонятные мне. Им интересно, какой хозяйкой я буду?

– Госпожа Лейла была очень доброй, – говорит Зарема, когда мы остаёмся на кухне вдвоём. – Часто заходила сюда, помогала готовить. Говорила, что это её успокаивает.

– Разве у нее были причины для волнений? – вспоминаю совет Дарии и притворяюсь слегка инфантильной.

Зарема бросает на меня быстрый взгляд, потом опускает взгляд в пол.

– Хозяин – хороший человек, – уклончиво отвечает. – Но строгий. У него свои правила. Госпожа Лейла не всегда с ними соглашалась.

Я молчу, делая вид, что просто слушаю и не особо-то обращаю внимания. Зарема молчит, мнёт в руках полотенце.

Я хорошо знаю свою сестру, Лейла вообще не любительница правил, потому отец и выдал ее замуж так скоро. Еще бы чуть-чуть, и она бы точно влезла в какую-то сомнительную авантюру. Она отличалась от меня нравом.

– Они ссорились, – наконец говорит тихо. – Хозяин никогда бы не поднял на неё руку, но голос… голос повышал. А потом она приходила сюда, плакала. Я варила ей чай с мятой.

Внутри всё холодеет. Значит, Лейла не была счастлива. Как я и думала, видела. Я же помню, какой она была до брака с ним.

– А потом? После ссор?

– Потом хозяин приходил и забирал её, – Зарема вздыхает. – И на следующий день она была… тихой. Покорной. До следующего раза.

У меня внутри все сжимается, только теперь я не понимаю, от страха за себя или от того, что мне безумно жаль сестру.

– А перед… перед тем, как она погибла? Они ссорились?

Зарема резко поднимает голову, смотрит на меня испуганно. Видимо, я перегнула палку с этим вопросом.

– Я ничего не знаю, госпожа, – быстро говорит. – Это не моё дело. И не ваше тоже. Если позволите, – сказав это, она торопливо уходит, оставляя меня одну на кухне.

Значит, что-то всё-таки было. Что-то, о чём все молчат. Но я непременно должна об этом узнать.

Вечером Арслан возвращается поздно. Я уже лежу в его кровати – он велел мне ждать его там. Слышу, как открывается дверь, его тяжёлые шаги.

Он заходит в спальню, мажет по мне взглядом.

– Как прошёл день? – спрашивает, снимая пиджак.

– Нормально, – отвечаю. – Самат всё показал.

– Хорошо, – расстёгивает рубашку. – Значит, завтра сможешь начать все контролировать.

Он раздевается, идёт в душ. Я лежу, глядя в потолок. Думаю о словах Заремы. О том, как Лейла плакала на кухне. О том, что она была «тихой и покорной» после ссор. Я тоже такой буду?

Арслан выходит из ванной, ложится рядом. Притягивает меня к себе.

– Ты напряжённая, – замечает. – Что-то случилось?

– Ничего, – быстро говорю.

Он поворачивает меня лицом к себе, смотрит внимательно.

– Не ври, – говорит жёстко. – Я вижу, когда ты лжёшь. Что тебе сказали?

Молчу. Он сжимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него. Это оно? Тот момент, когда он так же, как и на Лейлу, будет кричать на меня? А что, если… ударит?

– Марьям, – произносит медленно, – если кто-то из персонала сказал тебе что-то лишнее – я должен знать.

– А что они могли сказать? – спрашиваю. – Им есть что о тебе рассказывать? Что-то, чего я не знаю?

– Что именно тебе сказали, Марьям?

– Ничего.

– Не ври мне.

Подминает меня под себя, нависает сверху и не позволяет вырваться.

– Что. Тебе. Сказали?

– О Лейле. Немного.

– Что именно?

– Вы ведь ссорились, верно? Я и сама видела тогда, если ты помнишь, когда зашла в кабинет. Я видела, как ты кричал на нее.

– Иногда Лейла этого заслуживала. Я делал только то, что должен делать муж, когда жена не слушается, – жёстко говорит. – Ставил на место. Напоминал, кто в доме хозяин.

– И теперь со мной будет то же самое?

– С тобой? – переспрашивает. – С тобой будет так, как ты захочешь, Марьям.

– И как же? Мне тебя во всем слушаться и не перечить?

Его взгляд темнеет, он мотает головой, словно ему неприятно вести этот разговор.

– Что на счет её смерти? – лезу в полымя.

Его лицо каменеет.

– Лейла погибла в аварии, – произносит он медленно, но отчётливо. – Это был несчастный случай. Не советую больше поднимать эту тему. Ясно?

– Ясно, – шепчу.

Арслан откатывается на спину. Молчит, глядя в потолок. Я лежу рядом, боясь пошевелиться.

– Если хочешь жить в этом доме спокойно – не ищи того, чего нет. Лейла погибла. Это трагедия. Но жизнь продолжается. Моя. И теперь твоя – со мной.

Он притягивает меня к себе, кладёт мою голову себе на грудь. Его рука гладит мои волосы – медленно, почти нежно. Но я чувствую напряжение в его теле.

– Спи, – командует. – И забудь о том, что тебе наговорили. Прислуга любит сплетничать. Не слушай их.

Я закрываю глаза, но сон не идёт. В голове крутятся мысли. Он сказал, что любил Лейлу. Но она плакала. Боялась его. И погибла.

А теперь я на её месте.

И если я буду задавать неудобные вопросы, что со мной будет?

* * *

Следующие дни проходят в странной рутине. Днём я хожу по дому, общаюсь с персоналом, пытаюсь понять, как всё устроено. Зарема избегает меня после того разговора. Горничные вежливы, но держатся на расстоянии.

Арслан уходит рано утром, возвращается поздно вечером. Иногда – совсем поздно, когда я уже сплю. Он будит меня, укладывает под себя, берёт молча, жёстко, но с полной моей отдачей. Я… мне нравится. Несмотря ни на что, нравится то, как он со мной себя ведет. И нежно, и грубо, и игриво, когда у него есть настроение.

Я привыкла к его прикосновениям. К тому, как он владеет моим телом. К странному удовольствию, которое пугает своей силой.

Но главное – я начинаю замечать детали.

Например, то, что у него в кабинете всегда закрыта одна из полок. Или то, что иногда ночью ему звонят, и он выходит разговаривать – тихо, сердито, на языке, который я не понимаю.

Или то, что когда кто-то из его людей приезжает с докладом, Арслан становится другим – холодным, жёстким, опасным. Таким, каким был в ту ночь в клубе.

Однажды я просыпаюсь среди ночи. Арслана нет рядом. Слышу голоса внизу – приглушённые, но злые. Встаю, накидываю халат, тихо выхожу в коридор.

Дверь в кабинет приоткрыта, оттуда льётся свет.

– …не должен был трогать её, – говорит Арслан ледяным голосом. – Я предупреждал.

– Она сама лезла, – отвечает незнакомый мужской голос. – Задавала вопросы.

– И ты решил, что это повод?

– Я думал, ты разрешишь…

Звук удара. Я вздрагиваю.

– Думать – не твоя работа, – рычит Арслан. – Твоя работа – делать то, что я говорю. А я не говорил трогать Лейлу.

Лейлу. Они говорят о Лейле.

– Это был несчастный случай, – оправдывается мужчина. – Я просто хотел её напугать. Все вышло из-под контроля…

– Случайно, – повторяет Арслан с такой ледяной яростью, что мне становится страшно. – Убирайся, – обрывает его Арслан. – И молись, чтобы я больше тебя не видел. Иначе в следующий раз это будут не просто слова.

Слышу шаги. Я быстро отступаю в тень, прячусь за колонной. Мужчина выходит из кабинета – высокий, с разбитой губой, держится за челюсть. Он уходит через чёрный ход.

А я стою, не в силах пошевелиться. Не дышу.

Значит, это правда. Лейла погибла не просто так. Её убили. Не Арслан, но его человек. Из-за того, что она «лезла» и «задавала вопросы».

Так же, как и я сейчас.

– Марьям.

Я вздрагиваю. Оборачиваюсь. Арслан стоит в дверях кабинета, смотрит на меня. На его лице – нечитаемое выражение.

– Как долго ты там стоишь? – спрашивает тихо.

– Я… только что спустилась, – вру. – Тебя не было, я испугалась.

Он медленно подходит ближе. Останавливается в шаге, хватает за плечи, смотрит внимательно, изучающе. Его челюсть сжимается, а потом он резко меня отпускает, отворачивается.

– Поднимайся наверх, – говорит глухо. – Сейчас.

– Арслан…

– Я сказал – наверх! – рявкает он.

Я вздрагиваю, разворачиваюсь и бегу к лестнице. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет.

Захожу в спальню, забираюсь на кровать. Сижу, обхватив колени, и жду. Что он сделает? Накричит? Ударит? Или…

Дверь открывается. Арслан входит медленно, закрывает за собой на ключ. Звук щелчка отдаётся как выстрел.

Он медленно приближается, уже почти подходит к кровати, но его отвлекает телефонный звонок. Он чертыхается, отвечает и уже по обычаю выходит из спальни, оставив меня одну.