Глава 8

– Поторопимся, – говорит мама, забирая меня из кафе. – Гости уже собираются и имам ждет.

– Гости? Будут гости?

– Самые близкие.

– Мои подруги – самые близкие.

– Это другое, Дария, – улыбается мама. – Никого из друзей Арслана не будет. Только несколько родственников.

Я закрываю глаза. Хочу провалиться обратно в сон, в темноту, где нет этого дня. Но мама непреклонна. Как только приходим, она ведет меня в комнату, а следом приносит белое платье.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё сжимается. Это не то пышное, сказочное платье, о котором я мечтала. Простое, скромное, закрытое. Длинные рукава, высокий ворот.

– Это… Лейлы? – узнаю силуэт.

Меня этим узнаванием как под дых ударили. Две сестры, одна судьба. И даже платье?

– Нет, – мама качает головой. – Похожее. Так захотел… – она запинается, – так договорились.

Так захотел он. Кажется, у этого мужчины все исполняют то, чего он хочет. Даже судьба.

Меня собирают почти молча. Мама укладывает волосы, прикрепляет фату, что-то шепчет себе под нос. Смотрю в зеркало и вижу девочку с большими испуганными глазами. Это не невеста. Это заключённая, которую ведут к приговору.

– Мам, – шепчу, когда она застёгивает на моем запястье тонкий золотой браслет. Холодный металл обжигает кожу. – Ты бы… ты бы сама за него пошла?

Она замирает. Замечаю резкую дрожь ее пальцев. Мама долго молчит, и я уже думаю, что не ответит.

– Он хороший человек, Марьям. Честный. Богатый. Ты за ним будешь, как за скалой.

От этого признания не становится легче. Вообще ничего не становится легче. Как бы эта скала не обрушилась на меня.

Выхожу из комнаты уже полностью одетой. Отец стоит в гостиной, в своем лучшем костюме. Смотрит на меня долго, изучающе. В его взгляде – усталость и что-то вроде… стыда? Или мне только кажется, что я вижу это?

– Ты красивая, Марьям, – говорит он безэмоционально.

Словно оценивает товар перед продажей. Чисто по внешним характеристикам, не интересуясь самой историей.

– А счастливая? – вырывается прежде, чем успеваю прикусить язык.

Его лицо каменеет. Челюсть сжимается.

– Счастье придёт потом, – отрезает. – Главное – ты будешь в безопасности. И мы не потеряем всё, что строили годами.

«Мы» – это бизнес, дом, репутация и положение.

«Ты» – это просто часть сделки. Товар, за который нелишне взять деньги.

Я ничего не отвечаю. Что тут скажешь?

Спускаюсь вниз, когда слышу, как у подъезда тормозит машина. Потом ещё одна. Сердце начинает биться быстрее. Кажется, что его слышно на всю квартиру. Отец идёт первым. Мама сжимает мою ладонь в знак поддержки. Она единственная, кто меня понимает.

– Помни, – шепчет она прямо мне в ухо, – что бы ни случилось, мы всегда будем твоими родителями. И мы… мы любим тебя, доченька.

Киваю, потому что сказать ничего не могу. Горло сжал тот самый ком. Слёзы жгут глаза, но я заставляю себя не плакать.

У подъезда стоит знакомый чёрный внедорожник. Рядом – ещё две машины. Несколько мужчин в тёмных костюмах. Видимо, охрана, без которой Батыев не передвигается.

Арслан стоит, уперевшись о машину. В строгом тёмном костюме, белой рубашке, чёрном галстуке. Борода идеально подстрижена, волосы зачёсаны назад. Он выглядит… опасно красивым. Как хищник в человеческом обличии.

Он смотрит на меня, не отрываясь. Его взгляд скользит с головы до ног, задерживается на лице, губах, снова возвращается к глазам. Под этим взглядом я чувствую, как исчезает воздух из легких и напрягается каждая мышца. Мне кажется, что таким образом он устанавливает со мной контакт и напоминает о маленьком секрете, который появился между нами вчера ночью.

Арслан выпрямляется, делает несколько шагов навстречу. Останавливается совсем рядом, в нескольких сантиметрах буквально.

– Готова? – спрашивает низким голосом.

– А если скажу «нет»? – вырывается.

– Не имеет значения, что ты скажешь, – тихо говорит он, наклоняясь ближе. Его дыхание касается моего лица. – Так что советую не тратить силы на сопротивление, Марьям. Сегодня ты станешь моей. Хочешь ты этого или нет.

Я замираю, не в силах отвести взгляд. Он так близко, что я замечаю золотистые искорки в его тёмных глазах. Вижу, как напряглась его челюсть. Вижу желание, которое он даже не пытается скрыть.

– Поехали, – командует он, беря меня за руку.

Арслан крепко обхватывает моё запястье пальцами – не больно, но и не вырваться. Он ведёт меня к машине, открывает дверь, помогает сесть. Его рука на мгновение задерживается на моей талии, сжимает. Это длится секунду, но я чувствую жар даже сквозь ткань платья.

Потом он садится рядом. Слишком близко. Его бедро касается моего. Я пытаюсь отодвинуться, но некуда.

– Не бойся, – тихо говорит он, и его рука ложится на моё колено, а затем неторопливо ползет выше. Движения его рук, подобно обещанию, от которого перехватывает дыхание. Меня никто и никогда так не касался, а он… трогает. И считает себя в праве. Хуже всего то, что уже совсем скоро он действительно будет в этом праве.

Церемония, как только приезжаем, проходит как в тумане.

Никакого большого зала, сотен гостей и пафоса. Всё быстро, сухо, по-деловому. Небольшая комната в мечети, имам, несколько свидетелей, отец, мама, Арслан. Ещё несколько мужчин – его люди, наверное.

Мама тихо плачет, промокая глаза платком. Отец стоит с каменным лицом.

Я произношу слова, которые от меня ждут. Голос звучит чужим и далёким. Внутри – пустота. Я словно смотрю на всё это со стороны, как будто это все происходит не со мной.

Арслан произносит свои клятвы уверенно и твёрдо. Кажется, что с Лейлой он произносил их по-другому, но я списываю свое ощущение на нервоз.

Он не сводит с меня глаз. Когда имам объявляет нас мужем и женой, Арслан делает шаг ближе.

– Теперь ты моя, – шепчет он так, что слышу только я.

Его рука скользит мне на затылок, притягивает ближе. Я понимаю, что он собирается меня поцеловать. Прямо здесь, при всех.

– Не надо, – шепчу, но разве он слушает?

Его губы накрывают мои – властно, требовательно. Но при этом он делает это так, чтобы скрыть это от посторонних, отворачивает меня, чтобы не смотрели, будто… оберегает?

Глупые мысли. Разве этот человек может оберегать? Разве целуя так он может быть нежным? Ведь этот поцелуй совершенно не похож на тот, первый, в кабинете. Тот был исследующим, завоёвывающим. Этот – собственнический. Он целует меня так, будто ставит метку: «моя».

Я слышу, как кто-то откашливается. Вспышка камеры режет глаза, стоит лишь распахнуть веки. Наконец, он отстраняется, но и отпускать не спешит. Его рука всё ещё на моей талии.

«Поздравляю», – говорят мне люди, которых я даже не знаю. Они пожимают руку Арслану, кивают мне с уважением. Теперь я не просто Марьям. Я – «жена Батыева» и мне положено определенное уважение, которое заканчивается там, где начинаются традиции.

Мама обнимает меня, но больше не плачет. Отец кладёт руку на плечо – тяжело, как груз.

– Будь хорошей женой, – говорит он. – Слушайся мужа.

Меня хватает лишь на то, чтобы просто кивнуть. Вот и все. Моя жизнь, к которой я стремилась, заканчивается здесь и сейчас. Дальше – участь покорной жены.