Глава 10

Первый день в этом доме тянется мучительно долго.

Я распаковываю вещи, которые мама собрала. Развешиваю платья в огромном шкафу – они занимают от силы четверть пространства. Раскладываю косметику на туалетном столике. Всё это кажется таким… временным. Как будто я в гостях, а не дома.

Хотя что я говорю – это и не мой дом.

В половине восьмого стучат в дверь. Открываю – на пороге стоит молодая женщина в форме горничной.

– Госпожа, хозяин просит вас спуститься к ужину, – говорит она, не поднимая глаз.

– Благодарю, – отвечаю. – Сейчас спущусь.

Смотрю на себя в зеркало. Я переоделась в простое домашнее платье – длинное, закрытое, но из мягкой ткани, которая облегает фигуру. Волосы распустила. Арслан сказал «домашнее» – вот и домашнее.

А закрытое…

Не хочу признаваться, но я надела его с надеждой на то, что не придется снимать.

Спускаюсь вниз. В столовой горят свечи. Стол накрыт – но только на два места. Значит, ужинать будем вдвоём.

Арслан уже сидит во главе стола. Он переоделся – теперь в тёмных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Выглядит… расслабленным и домашним. Но это только внешне и это обманчиво, потому что взгляд его всё такой же пристальный.

– Садись, – кивает он на место рядом с собой.

Не в противоположном конце стола, а рядом. По правую руку.

Сажусь. Почти сразу подходят слуги, начинают подавать блюда. Суп, мясо, овощи, хлеб. Всё пахнет вкусно, но кусок в горло не лезет.

– Ешь, – командует Арслан, заметив, что я только ковыряю вилкой. – Тебе нужны силы.

– Для чего? – вырывается.

Ощущаю себя… странно. Он вроде бы пообещал, что не тронет, но я… не верю, потому что я точно не захочу сегодня. И завтра. И вообще никогда. Не представляю себе, как позволяю ему к себе прикоснуться.

– Для жизни, Марьям. Просто для жизни.

Я буквально заставляю себя есть. Молчим. Только звон приборов о тарелки нарушает тишину.

– Завтра начнёшь осваиваться, – вдруг говорит он. – Самат покажет тебе, как ведётся хозяйство. Ты хозяйка дома теперь. Должна знать, кто за что отвечает.

– А если я не хочу быть хозяйкой? – спрашиваю тихо.

Он поворачивается ко мне, кладёт вилку на тарелку совершенно бесшумно, но так, что я мгновенно считываю его недовольство.

– Ты моя жена, – напоминает то, что я бы хотела забыть. – У тебя нет выбора. Но чем быстрее ты примешь свою роль, тем легче тебе будет жить.

Он протягивает руку, касается моего лица. Большой палец проводит по моей нижней губе.

– Не хмурься так, – говорит мягче. – Я не чудовище, Марьям. Я просто мужчина, который хочет свою жену.

Я отвожу взгляд. В красках представляю то, что он подразумевает под словом “хочет”. Сглатываю.

Ужин заканчивается. Арслан встаёт, протягивает мне руку.

– Пойдём.

Сердце начинает колотиться.

– Куда?

– В спальню, – отвечает он, как само собой разумеющееся. – Уже поздно.

Я смотрю на его руку. Потом на его лицо. В его взгляде – решимость. Он не шутит.

Медленно кладу свою руку в его. Пальцы холодные и мокрые, дрожат в унисон моему телу.

Мы поднимаемся по лестнице. Каждая ступенька даётся с трудом. Ноги ватные, совсем не хотят слушаться. Все надежды рушатся, когда он ведёт меня к своей спальне, открывает дверь.

Комната огромная. В центре – кровать размером почти с мою бывшую комнату. Тёмное дерево, чёрное постельное бельё. Пахнет им – тем самым терпким парфюмом.

– Я… мне нужно переодеться, – говорю, останавливаясь у порога.

– Иди, – кивает он. – Ванная там. Всё, что тебе нужно, уже там.

Захожу в ванную комнату. Она такая же огромная – мраморная ванна, душевая кабина, два умывальника. На полке – женская пижама. Шёлковая, нежно-розовая. Слишком откровенная для моего вкуса – тонкие бретельки, короткие шорты. Все чересчур открытое.

Переодеваюсь дрожащими руками. Смотрю на себя в зеркало. Почти вся грудь на виду, ноги открыты. Чувствую себя… уязвимой. И долго не могу решиться, чтобы выйти. От стука в дверь вздрагиваю и понимаю, что больше не могу себе позволить прятаться.

Выхожу. Арслан стоит у окна, смотрит на темноту за стеклом. Он уже тоже переоделся – в чёрные пижамные штаны и… все. Он без футболки. Я вижу его широкую спину, мускулы, шрам под лопаткой.

Он оборачивается, и его взгляд скользит по мне. Он оценивает меня медленно и жадно. Задерживается на груди, бёдрах, ногах. Возвращается к лицу.

– Иди сюда, – говорит низко.

У меня есть выбор – послушаться или сопротивляться. Но какой смысл? Он всё равно возьмёт своё. Сам ведь сказал.

Иду к нему медленно. Останавливаюсь в шаге. Он протягивает руку, берёт меня за запястье, притягивает к себе.

– Не бойся так, – шепчет, обнимая. Его руки скользят по моей спине, одна опускается ниже, к пояснице. – Я же говорил – сделаю тебе хорошо.

Он наклоняется, целует меня. Не так грубо, как в прошлый раз. Медленнее, мягче. Его губы двигаются по моим, язык проникает в рот, исследует. Одна рука запутывается в моих волосах, другая прижимает меня к себе крепче.

Я стою, не зная, что делать с руками. Куда их деть? Что с ними делать?

Он чувствует моё замешательство, отстраняется.

– Обними меня, – управляет. – Не стой, как статуя.

Неуверенно поднимаю руки, кладу ему на плечи. Ощущаю его горячую кожу под своими ладонями. Чувствую, как напряжены его мышцы.

– Вот так, – одобрительно кивает он. – Умница.

Целует снова. На этот раз дольше и глубже. Его руки скользят по моему телу – по спине, бокам, бёдрам. Везде, где касается, остаётся обжигающий след.

Потом он берёт меня на руки – легко, будто я ничего не вешу – и несёт к кровати. Кладёт на постель, нависает сверху.

– Арслан, – шепчу я, когда его губы находят мою шею.

Сама не знаю, почему произношу его имя. Просто его слишком… много.

– Что? – спрашивает он, целуя ключицу. – Продолжать?

И его рука скользит под тонкую ткань моей пижамы…