Глава 19

Уже в коттеджном посёлке, когда до дома Уланова оставались считаные метры, меня удивило, сколько изменений претерпело его жилище. Непосредственно за забором, рядом с въездом, где прежде ничего не было, теперь высилось двухэтажное сооружение с наглухо тонированными стёклами в окнах, напоминающее пост охраны. Мои догадки о предназначении постройки подтвердились практически сразу, когда на открытую круговую террасу вышки с верхнего этажа вышел человек в чёрной униформе, как у бойца спецподразделения, с оружием наизготове. Потом мы заехали непосредственно на территорию дома, и я заметила, что таких вышек здесь не одна, а несколько. Все не вижу, но полагаю их четыре, по числу углов участка. Кроме того, по периметру курсирует несколько человек патруля. Наверняка есть кто-нибудь и на крыше, кто ведёт наблюдение с высоты. С ума сойти! Если бы Кирилл так заморочился с охраной, когда я пыталась сбежать, у меня не было и полшанса даже незаметно выйти из дома. Автомобиль притормозил, я выбралась из салона, нервно оглядываюсь и пытаюсь сосчитать мужчин в бронежилетах и шлемах. Один, два… пять… Боже, сколько их здесь? – Саша, по лицу вижу, о чём ты сейчас думаешь, – произнёс Кирилл, незаметно оказавшийся рядом. – Но эти меры и люди здесь не для того, чтобы тебя удержать, а для защиты от внешней угрозы. – Хочешь сказать, если я сейчас решу выйти за ворота, меня никто не остановит? – Ты здесь не пленница, можешь уйти в любую минуту, когда пожелаешь. Но пока без крайней необходимости я бы не рекомендовал этого делать. Ты же слышала, что кричал Власов, когда я говорил с ним по телефону. Он настроен решительно и враждебно. Надеюсь, рано или поздно он успокоится. Не хотелось бы решать вопрос радикально. Но пока у него острая фаза, тебе лучше оставаться в безопасной зоне дома. – А ты? Ты будешь покидать эту безопасную зону? – спросила я. – Да. Я вынужден. – Но ведь Дима меня только крыл последними словами, а вот тебе он угрожал. И самое безобидное его обещание звучало примерно так: «С живого сдеру кожу». Так что ты в большей опасности, чем я. Уланов мягко и снисходительно улыбнулся. – Если соблюдать осторожность, то мне можно выходить. А я всегда осторожен. Пойдём в дом, ветрено и морозно, ты дрожишь в лёгкой куртке. – Меня трясёт не от холода, а от мысли, что снова придётся сидеть чёртову кучу времени взаперти, – ворчливо пояснила я, направляясь к дому. Но это лишь часть правды, меня не так страшит очередное вынужденное затворничество, как я боюсь за жизнь и здоровье Кирилла. Ведь если я буду недосягаема, то для Димы главной целью мести станет именно он. Мы с Кириллом поднимаемся по ступеням крыльца, заходим в дом, и тут меня вновь накрывает тревогой. На улице Уланов меня успокоил, сказав, что на этот раз я в его доме не узница, но увидев холл и часть гостиной, ожили воспоминания, как я впервые здесь оказалась. Сидела в кресле, сходила с ума от страха и неизвестности, а потом долго и упорно пыталась сбежать. Знаю, Кирилл и Дима – разные люди, но в памяти слишком живы воспоминания, как жених за мгновение из славного парня превратился в монстра, который заявил, что отныне его воля для меня строжайший закон, и чтобы я лучше усвоила и приняла новые правила, с наслаждением выкручивал мне руки. После такого, думаю, ещё долго буду переживать, что подобная метаморфоза может случиться с любым мужчиной. – Хочешь горячего кофе, чай, может быть перекусить? – спросил Уланов, как только мы сняли верхнюю одежду. – Для начала я бы поднялась в комнату и переоделась, – отозвалась я, оттягивая в стороны широкие штанины джинсов. – Это не мой стиль. Хочу опять стать девочкой. А потом мне нужно побыть одной, рассовать мысли по полкам, а то в голове куча мала, сплошной кавардак. – Конечно, поступай как знаешь, – он даже отступил от меня на шаг, демонстрируя, что больше на мою компанию не претендует. – Спустишься, когда будешь готова. Если что, до вечера я буду в кабинете, а ужин в семь. На самом деле, я отказалась не от кофе или перекуса, а от объяснений с Кириллом. Но мне действительно необходимо собраться с мыслями, восстановить душевное равновесие и откровенно поговорить с самой собой, чтобы выяснить, доверяю я Уланову или нет, и какими вижу наши дальнейшие отношения. Кивнула, развернулась и направилась к лестнице. – Спальня прежняя. Все твои вещи в целости и сохранности. Ключи от комнаты не выдаю, ты и без них отлично умеешь отпирать и закрывать дверь, – донеслось мне в спину с усмешкой. – Вещи на месте – это хорошо. Сейчас с каждой лично поздороваюсь, обнимусь и расцелую. Мы страшно по друг другу скучали в разлуке, – не оборачиваясь, отшутилась в ответ я. Пока я поднималась по лестнице, Кирилл молчал, но и не двигался с места. Готова поспорить, он провожал меня взглядом, пока не скрылась из виду. Я чувствовала его пристальный обжигающий взгляд, особенно тем местом, что немного пониже спины. Время до вечера не то чтобы пролетело незаметно, но достаточно быстро и бестолково, этому способствовало то, что на этот раз под рукой были ноутбук и телефон – главные пожиратели времени. Сама в себе я не разобралась, интернет-форумы тоже не помогли, а в шесть вечера уже нужно было начинать готовиться к ужину. Я не особо прихорашивалась для Кирилла, но лёгкую волну на волосах сделала, тщательно нанесла «невидимый» макияж, надела нормальные немальчишеские джинсы, те самые, в которых моя попа выглядит лучше всех. Натянула джемпер тонкой вязки с объёмными рукавами, которые прикроют моё искалеченное запястье, а довольно глубокий вырез позволит, либо хорошо показать грудь, либо игриво оголить плечо. На ноги обула туфли на каблуке, чтобы быть более высокой и стройной. Ну и напоследок распылила духи вверх и искупалась в облачке любимого аромата. Ещё надела новое кружевное бельё, но это точно не для Уланова, исключительно для меня, чтобы чувствовать себя неотразимой и быть уверенной. Кирилл ждал меня в гостиной, горел приглушённый свет и тихо звучала инструментальная музыка. Когда я вошла, он поднялся и отодвинул для меня стул. Кстати, Уланов тоже не особо заморачивался, надел полудомашний светлый костюм, волосы выглядели немного взъерошенными, на лице виднелась лёгкая небритость. В общем, на этот раз он обошёлся без обычной безупречности и лоска, а оттого был вызывающе красив. Первые десять минут прошли просто чудесно. Мы, чтобы не портить аппетит, отложили сложный разговор на потом и беседовали на отвлечённые темы. Идиллия продолжалась до тех пор, пока Уланов, оживлённо рассказывая историю, внезапно не замолчал. Подняв глаза и проследив за его взглядом, я только что по лбу себе не дала. Я так расслабилась, что на автомате, чтобы не мешали, одёрнула рукава вверх, обнажив тем самым цветущий буйным цветом синяк на запястье. Не отрывая взгляд от моей руки, Кирилл встал и приблизился. Теперь он пристально рассматривает запястье уже с близкого расстояния. В его глазах намешано всё: начиная с безудержной ярости и заканчивая нежностью с сожалением. – Я должен уйти, – прорычал он после тягостного молчания и решительно направился к выходу из комнаты. Несложно догадаться, куда и зачем Уланов собрался. Конечно, он понял, что автор моего синяка Дима, и, судя по его воинственному виду, намерен немедленно его найти и покарать. Встреча этих двоих неминуемо закончится катастрофой. Дима сейчас в бешенстве, ведь несмотря на все его усилия, мне всё же удалось ускользнуть, и он отлично знает, кто этому поспособствовал и у кого я теперь нахожусь. Кирилл, в свою очередь, из-за синяка тоже неадекватен. Да если дороги этих двоих пересекутся, они друг друга с особой жестокостью поубивают. – Кирилл, стой, – воскликнула я, подскочила со стула и бросилась догонять, чтобы предотвратить беду. На мой окрик Уланов не остановился, он на него вообще никак не отреагировал, такое чувство, словно он его не услышал. Что вполне вероятно, люди в гневе глохнут, слепнут и теряют способность размышлять здраво. Кирилл сильнее меня в двадцать раз, поэтому, потянув за одежду или вцепившись в руку, я его не остановлю. Обогнала его и закрыла собой доступ к входной двери, к которой он шёл напролом. – Нет, ты никуда не пойдёшь, – уверенно говорю я, приняв позу звёздочки. – Не позволю. Достаточно лишь мимолётного взгляда, чтобы понять: Уланова распирает желание убивать. В глазах плещется ярость, челюсть напряжена, кулаки сжаты до побелевших костяшек, он настолько взбешён, что вены на лбу и шее вздулись, и видно, как пульсирует кровь. И тем не менее даже в таком состоянии он не пользуется физическим преимуществом, не отодвигает меня в сторону, не кричит, чтобы отошла. Вместо этого Кирилл прикрыл глаза и глубоко задышал. Полагаю, и наверняка не ошибаюсь, он пытается усмирить злость, чтобы не быть грубым. – Саша, прошу тебя, не мешай. Я должен найти эту скотину и заставить пожалеть, что он посмел поднять на тебя руку, – спустя несколько секунд, не открывая глаз, тихим голосом произнёс Уланов. – За меня не переживай, всё будет хорошо. Обещаю. Чёрта с два всё будет хорошо. Если Уланов переступит порог дома, это закончится очень и очень плачевно. Сейчас у Кирилла на полную мощность включён режим «рыцаря», который, во что бы то ни стало любой ценой обязан вступиться за даму, и такие аргументы как «не уходи, это опасно, ты пострадаешь», не сработают от слова совсем. Значит, надо подойти к проблеме с другой стороны, и напирать на то, что последствия его схватки с Димой в первую очередь ударят по мне. – Дима – это двухметровая разъярённая махина, которая жаждет одного, отомстить. Причём тебе даже больше, чем мне. У него нет ни совести, ни принципов, ни тормозов. Давай вперёд, поспеши к нему навстречу, удружи парню, ведь ему так хочется до тебя добраться, а тут такой приятный сюрприз, ты сам к нему пришёл. Ты скажешь, что навестишь его не один, а с подмогой, а я тебе отвечу, что у него тоже есть люди, ты сам видел этих громил. В итоге всё закончится кровавой бойней, в которой тебя могут покалечить или убить. Не смей говорить, что это не так. Ты не Господь и не можешь всего знать. – Саша, – начал Кирилл, но я перебила его. – Я ещё не закончила, так что дослушай. Ты предложил мне помощь, и я, доверившись тебе, согласилась. Ты привёл меня в свой дом и пообещал защищать. Тем самым взял на себя ответственность за меня. Так относись к этому добросовестно и не дури сгоряча. Если с тобой что-то случится, Дима сразу же придёт за мной, и я боюсь даже представить, что он со мной сделает. Знаю одно: синяк на руке покажется мне невинным комариным укусом по сравнению с теми зверствами, что меня ждут. Уланов, плотно сжав губы, хмурится и молчит, возражать уже не порывается. Чувствую, у меня получилось достучаться до его голоса разума. Теперь осталось лишь позволить ему сделать верный выбор, отошла от двери, освобождая проход. – Ты права, – сказал он, и я наконец-то смогла выдохнуть с облегчением. – Я не должен рисковать. Нет, я всё равно накажу эту тварь, но сделаю это обдуманно на холодную голову. – Пойдём, налью тебе чего-нибудь крепкого для успокоения нервов, возможно, и себе накапаю десять капель, – предложила я, протягивая ему руку, и слишком поздно заметила, что рукав так и не одёрнула вниз. Хотела спрятать запястье за спину, чтобы не спровоцировать у Кирилла новую вспышку гнева, но было поздно. Он взял мою руку в свою, поднёс её к губам и начал покрывать лёгкими поцелуями, шепча извинения: – Саша, прости, я виноват. Не уберёг. Потом долго ждал подходящий момент, надо было забрать тебя у Власова раньше… Кирилл продолжал шептать извинения, не в силах остановиться. Фразы и слова были разными, но смысл один. Его била мелкая дрожь, а голос звучал тихо и виновато. Он был похож на искренне верующего человека, который невольно совершил тяжкий грех, глубоко раскаивается в нём и не может себя простить. – Ты взвесил все возможные риски и поступил так, как было безопаснее, – я прижалась к его груди и крепко обняла. – А ещё, и за это я тебе особенно благодарна, ты верил в меня и в мою способность хоть какое-то время сдерживать садистские наклонности Димы. Ты всё сделал правильно, даже не сомневайся, – произнесла я, слегка отстраняясь от Кирилла, обхватила его шею руками, приподнялась на цыпочки и коснулась его губ своими. Поцелуй получился коротким, осмыслив свой неосознанный импульсивный порыв, я тут же отпрянула от Кирилла и как ни в чём не бывало с небрежным видом сказала: – Ну что, пойдём выпьем, полечим нервишки? Кирилл несколько мучительно долгих секунд просто изучал меня взглядом. По его лицу и глазам было совершенно невозможно понять, какие мысли сейчас роются в его голове. Затем в его взгляде мелькнуло нечто похожее на предвкушение, уголки губ приподнялись в лукавой улыбке, и он отрицательно покачал головой. – Обязательно выпьем, но потом как-нибудь. Не думаешь же ты, что можешь подразнить меня поцелуем, а после сдать назад? Всё, пломба сорвана, – заявил он и прежде чем я успела что-либо сообразить или как-то отреагировать, одним резким движением притянул меня обратно к себе и поцеловал. И это был уже не мой робкий, мимолётный и почти целомудренный поцелуй. Это был ошеломляющий, страстный и дерзкий напор. Поддалась ли я ему? Более чем! Я бесстыдно льнула к Кириллу, лаская его грудь и спину под одеждой, и впивалась в его губы не менее страстно, чем он в мои. Казалось, что это уже невозможно, но поцелуй становился всё более требовательным, жадным и откровенным, отчего перехватывало дыхание, от нахлынувших чувственных ощущений всё тело и колени дрожали, становилось трудно устоять на ногах и хотелось перейти в более удобную горизонтальную плоскость. Кирилл, словно прочитав мои мысли, прервал поцелуй, подхватил меня на руки, а я обвила его шею и прижалась к нему ближе. Не говоря ни слова, Уланов направился к лестнице. Я понимала, куда он меня несёт – в свою спальню. С каждым его шагом моё воображение рисовало картины того, чем мы займёмся, когда доберёмся до места. Каждая новая сцена была более дерзкой и откровенной, чем предыдущая, отчего моё сердце бешено колотилось, желание росло, и я изнывала от нетерпения воплотить все эти фантазии в жизнь. Поднявшись на второй этаж, Кирилл прошёл по коридору, толкнул дверь, занёс меня в комнату, опустил на постель, навис сверху, опираясь руками по обе стороны от меня, и, глядя мне в глаза, произнёс: – Я слишком долго ждал этого момента, Саша. Поэтому заранее прошу прощения, но в этот раз навряд ли у меня получится быть терпеливым и нежным. Я возьму тебя как настоящий дикарь. Его слова прозвучали как обещание и предупреждение одновременно, отчего предвкушение близости и желание достигло предела, я приподнялась навстречу его губам, готовая ко всем безумствам, которое он только может предложить. Я никогда не была особенно раскованной в постели, но сейчас не сомневалась, все мои блоки и запреты точно падут. Одежда полетела на пол, наши тела соприкоснулись, и всё, что я себе недавно представляла, даже приблизительно не было таким откровенным, волнительным и сладостно порочным, каким оказалось на самом деле… В ушах гул, зрение мутное, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, всё тело пронизано дрожью, дыхание сбивчивое и частое, но при всём этом мне до одурения хорошо, чувствую себя довольной, сытой, счастливой… Кирилл лежит на мне сверху, наши разгорячённые тела влажные и липнут друг к другу. Ему тоже катастрофически не хватает воздуха, дышит тяжело, как паровоз. Однако если я в полном ауте, как говорится, ни петь, ни рисовать ни палец поднять не могу, то у Кирилла ещё остались силы, чтобы нежно покусывать моё ушко и оставлять поцелуи на шее. – Очень жарко, – простонала я и почувствовала, как Уланов согласно кивнул и неохотно скатился с меня. Меня сразу обдало холодом и осознанием, в какой непристойной позе я нахожусь, отчего меня охватило смущение. С ловкостью змеи я забралась под оделяло и натянула его даже не до подбородка, а до самой макушки. Вот что творится в головах у людей, в частности, у меня? Ещё совсем недавно я позволяла себе безумства и, казалось, забыла, что такое стыд. А теперь прячусь от Уланова под одеялом с зажмуренными глазами и чувствую дичайшее в своей жизни смущение. Логика где? – Мне кажется, нам стоит принять душ, пойдём? – позвал Кирилл спокойным голосом, без намёка на одышку. Уланов предлагает пойти вместе в ярко освещённое помещение, где мы будем стоять вплотную друг к другу в чём мать родила? О нет, я же сгорю со стыда, превращусь в жидкость и вместе с мыльной водой утеку в канализацию. – Чего не реагируешь? Говорю, пойдём мыться. – Ты иди, а я позже, после тебя, – тихо пропищала я из-под одеяла. – Это что ещё за новости? Не хочу я один, – возмутился Кирилл и стянул с моего лица одеяло. – Александра, объяснись, почему отказываешься идти вместе со мной в душ? Только не говори, что жалеешь о случившемся. – Да не жалею я, мне просто неловко, – призналась я, и на лице Уланова появилась удивлённо-насмешливая гримаса. – Поздновато для смущения, не находишь? – Ну прости, я не властна над своими чувствами, что испытываю, то и испытываю. Я это не контролирую и не могу перестать. – Ясно, – хмыкнул Уланов и поднялся с кровати. Я уже подумала, что он всё понял и решил пойти в душ один, как он резко сдёрнул с меня одеяло, потянул за ноги, затем заставил сесть, подхватил меня на плечо, отвесил звонкий шлепок по попе и отнёс в ванную, где я уже через минуту снова забыла о стыде. Между кроватью и ванной мы с Кириллом курсировали примерно до полуночи, после чего пришли к единодушному мнению, что нам не помешало бы поесть, ведь мы толком не ужинали. Пока Кирилл организовывал поздний ужин, я ускакала к себе в спальню, чтобы расчесать образовавшиеся в волосах колтуны и переодеться. Уже собиралась выходить, когда телефон, лежащий на кровати, издал звук входящего сообщения. На автомате быстро забралась на постель, разблокировала экран и посмотрела, кто и что написал. «Ты ещё пожалеешь, сука» Сообщение пришло с неизвестного номера, но я знала, что автор этого послания – Дима. Вроде бы ничего такого, отвергнутый мужчина мог написать слова и похлеще, но меня буквально обдало ледяным холодом, а в душе затаилось пугающее предчувствие надвигающейся беды.