Глава 22

Мир вокруг замер. Кирилл с непониманием посмотрел на окровавленное пятно, потом с тревогой на меня и еле слышно прошептал: – Саша, беги, – его тело обмякло, он рухнул на землю, глаза закатились. – Помогите! – вырвался из меня истошный крик, я упала на колени и заслонила его своим телом, пытаясь укрыть от стрелка. – Нужен врач. Кирилла ранили. Снайпер где-то на крыше. Целую вечность мне казалось, будто я взываю о помощи в пустоту. Я кричала, рыдала и молила, но ровным счётом ничего не происходило, словно меня никто не видел, не слышал, не замечал. Зато потом, всё закрутилось, завертелось и людей, обступающих нас, стало слишком много, но самое страшное, что каждый из них, пытался отодрать меня от Кирилла, чего я никак допустить не могла. Ведь убийца, скорее всего, только и ждал возможности закончить начатое. – Саш, да отцепись ты от него, – прозвучал над самым ухом обеспокоенный и одновременно раздражённый голос Глеба. – Дай посмотреть рану. – Снайпер на крыше, – упрямо повторяла я, обнимая Кирилла ещё крепче. – Что на крыше? Говори внятно! – Снайпер, твою мать! Как только толпа разобрала, что я всё это время пыталась сказать, начался хаос. Я не видела, что происходит, но отчётливо слышала, как люди в страхе кричали своим близким, чтобы они укрылись в здании, другие приказывали срочно бежать к машинам, чтобы уехать подальше, но всех объединял одно – паника. На переднем плане я слышала чёткие и уверенные указания Глеба, который взял ситуацию под свой контроль, а на заднем – истеричные женские крики, плач детей, топот чьих-то быстро удаляющихся ног, звон разбитого стекла, непрерывное хлопанье дверей, нервные гудки автомобилей… – Всё, Козявка, отпусти его. Обещаю, я за ним присмотрю, – Глеб силой оттащил меня от Кирилла, поставил на ноги, буквально втолкнул меня в чьи-то руки и с угрожающей интонацией предупредил. – Головой за неё отвечаете. Я ни на шаг не хотела отходить от Кирилла, о чём тут же в грубой форме, совсем не по-девичьи, объяснила двум парням, которым всучил меня Глеб, да только они и слушать не стали, поволокли к зданию силой. – Александра Сергеевна, мы пытаемся вас защитить, зачем вы нам мешаете?! – возмутился один из них, когда я в очередной раз попыталась вырваться и броситься обратно к Уланову. – Вы глухие или как? Сказала же, мне ничего не угрожает. Отпустите. Когда охранникам вконец осточертело бороться со мной, один взял меня на руки и понёс до гостиницы. Двери отеля не были узкими, но всё же не могли пропустить через себя всю ту толпу, которая, спасаясь от снайпера, хлынула внутрь. Из-за этого возникла ужасная давка. Люди отпихивали друг друга, толкались, и парню пришлось спустить меня с рук. Когда мы оказались в эпицентре этого кошмара, а потом всё-таки каким-то чудом нас выплюнуло в холл гостиницы, выяснилось, что один из моих сопровождающих отстал и потерялся в толпе. – За мной, – дёрнув за руку, второй охранник потащил меня за собой на цокольный этаж в хозяйственное помещение. – Сейчас выйдем через чёрный выход, там у меня припаркована машина, я знаю объездную дорогу, придётся сделать крюк, но выйдем на трассу без давки. – Что?! – возмутилась я, упёрлась каблуками в пол, вырвала у него свою руку и заявила. – Я никуда не поеду. Максимум на что согласна – несколько минут здесь переждать, а потом вернусь на улицу, мне надо к Кириллу. И не смей меня больше хватать и куда-то тащить. – Хорошо, – ответил он как-то уж очень спокойно, чего я никак не ожидала, думала, начнёт спорить. – Мне приказали по возможности всё сделать по-хорошему, но разрешили и силой. Кто разрешил и кто приказал, догадаться было несложно. Оценив резко изменившееся поведение парня, его наглый взгляд и слова, с ужасом поняла, что прямиком угодила в ещё одну ловушку Димы. Не то что дёрнутся, я и пикнуть не успела, как он зажал мне рот, чтобы не орала, пригвоздил к стене и пока я тщетно пинала его и царапала, вколол мне что-то в плечо. После чего сознание помутилось, перед глазами поплыло, а тело обмякло. Начала приходить в себя, благодаря лёгким, но энергичным похлопываниям по щекам. Пробуждению я не рада, и дело не в пульсирующей головной боли и ноющей ломоте во всём теле, по сравнению с ужасом воспоминаний о выстреле в Кирилла – это сущая ерунда. Полностью открыть глаза не получилось, смотрю на мир сквозь узкие щёлки, и ничего не вижу кроме потолка. Вскоре белое пятно исчезло, уступив место улыбающемуся лицу Димы. Если бы у меня было хоть на грамм больше сил, плюнула бы в его самодовольную рожу, но увы, слабость такая, что даже дышу с трудом. – Малыш, просыпайся, у меня отличные новости, – воодушевлённо заявил он и подложил мне под голову ещё одну подушку, чтобы я не лежала, а полусидела. – Снайпер мне, конечно, достался говно, мазила косорукий, но дело он своё сделал. Уланов по дороге в больницу от полученного ранения всё-таки отошёл в мир иной. После слов Димы передо мной разверзлась пропасть уныния, отчаянья и бесконечного горя, в которую я тут же свалилась и стремительно начала утопать. Лишь осознание, с кем имею дело – с патологическим лжецом и манипулятором, не дало моему сердцу остановиться прямо здесь и сейчас. – Врёшь, – выплюнула я, ничего не видя из-за хлынувших слёз. – Врёшь, потому что моральный урод и садист. Ты ловишь кайф, наблюдая за чужими страданиями. Кирилл не может умереть. Не может, и всё тут. – Ошибаешься. Сдохнуть – нехитрое дело. Более того, это ждёт каждого. И прямо сейчас кусок мёртвого мяса, который когда-то звался Улановым, тухнет в морге и скоро начнёт смердеть. Если не веришь, можем вместе почитать новости в интернете. О стрельбе на помолвке известного бизнесмена написали все, кому только не лень. Есть видео, фотки и даже интервью врача скорой помощи, где он рассказывает, что их бригада сделала всё возможное, но пуля задела жизненно важные органы, и Уланов был обречён. Хочешь послушать интервью? Мне несложно, могу включить, – предложил Дима, и мне хотелось не только выдрать его поганый язык, но и выдавить глаза, сияющие болезненным торжеством. – Гори в аду, – прошипела я и отвернулась от Димы, чтобы хотя бы не видеть, с каким наслаждением злорадствует этот нелюдь. – Малыш, то, что ты отказываешься верить в смерть Уланова, ничего ведь не меняет. Факт остаётся фактом, его больше нет. Теперь есть только ты и я. Всё-таки включу интервью, так тебе будет проще смириться. – Не смей, – потребовала я и, собрав остатки сил, попыталась встать, но резкая боль пронзила висок, и я снова откинулась на подушки. Дима довольно хмыкнул, наблюдая за моими безуспешными попытками. Он смаковал мою слабость, моё горе и беспомощность. Этот ублюдок питался моими страданиями, как вампир кровью. – Не стоит лишний раз напрягаться, так восстановление займёт больше времени. Тебе нужен отдых, – промурлыкал он, наклоняясь ближе. – Я позабочусь о тебе. Обещаю, нам будет хорошо. Забудешь этого Уланова, как страшный сон. Я закрыла глаза, пытаясь унять тошноту, подкатившую к горлу. Его слова звучали как яд, проникая в каждую клеточку моего тела. Я чувствовала себя загнанной жертвой в лапах маньяка-садиста. – Убери руки, – возмутилась я, когда он погладил меня по плечу. – И запомни, даже под страхом смерти я не буду с тобой. Ты мне отвратителен до рвоты, брезгую даже смотреть на тебя. – Следи за языком, – злобно прорычал Власов, замахнулся, ударил меня по щеке, а затем, как ни в чём не бывало пересел с кровати в кресло. – Александра, я люблю тебя, и мне неприятна даже мысль бить тебя, но учти, я переступлю через себя и буду хлестать и ломать тебя до тех пор, пока не добьюсь полного подчинения. Так что, ради нас обоих, веди себя осмотрительно. Сегодня ладно, я прощу тебе выходку, ты вроде как не в себе, но начиная с завтрашнего дня, поблажек не жди.