Глава 9

– Мне показалось, или ты действительно меня звала? – войдя в помещение, откровенно насмешливо поинтересовался Кирилл. Вот так дать бы ему по башке, чтобы у него после этого глаза целый месяц смотрели исключительно на кончик носа. Сам значит весь свежий, холёный, наглаженный, вкусно пахнущий, волосок к волоску, с бултыхающимся кофе и завтраком в желудке, а я несчастная, растрёпанная, взмыленная и с выпученными глазами от переполненного мочевого пузыря, и у него ещё хватает совести иронизировать тут?! Козлина. Но все претензии в его адрес и оскорбительные замечания – в сторону. Сейчас главное – решить свою проблему. – Отведи меня в туалет, – не попросила, а именно потребовала я без тени смущения. Да и какое тут может быть смущение, если ещё чуть-чуть и подо мной образуется позорная лужа. Уланов осмотрелся вокруг, задержал взгляд на пустом ведре и, указав на него рукой, заявил: – А зачем? У тебя же всё необходимое есть. Раньше я особо не понимала, в чём разница между злостью и яростью. Теперь же точно знаю отличия. Ярость – это когда от переизбытка негатива темнеет в глазах, когда мозг не справляется с напряжением и кружится голова, и ты на полном серьёзе готов убить человека, не просто выстрелом в лоб, а разодрать его руками на куски. – Хорошо, ты можешь не отводить меня в туалет, воспользуюсь ведром, – неожиданно даже для себя самой, вопреки состоянию, начала говорить отстранённым холодным голосом. – Но потом я возьму вот этот матрац, разорву его на полосы, сплету верёвку и удавлюсь. Я не буду так жить. Не буду, и всё. Я этого не заслужила. Я ни в чём не виновата, никому плохого не делала. В особенности тебе. Если у тебя проблемы с Димой, решай их с ним, при чём здесь я?! Не знаю, что так сильно впечатлило Кирилла сами слова или то, с какой интонацией их говорила, но судя по взгляду я его основательно напугала. И не только его, я сама от себя в шоке. Какая верёвка и удавлюсь? На самом деле ни о чём таком даже не помышляла. Вот, значит, как переполненный мочевой пузырь влияет на мозг. – Выходи, я тебя провожу, – Уланов отошёл от двери, уступая дорогу. Понадобилась немало усилий, чтобы тут же с радостным визгом и сверкая пятками не рвануть наверх, а выйти из камеры медленно, с гордо поднятой головой, ещё и остановиться на секунду возле Уланова и пренебрежительно фыркнуть в его сторону. – У меня такое чувство, как будто меня в этом доме медленно, но верно из человека превращают в собаку, – заявила я после того, как мы поднялись на первый этаж. – В будке запирают, кормёжка по расписанию, а теперь и до выгула в туалет докатилось. Не хватает только ошейника на моём горле, в твоих руках поводка, и чтобы ты постоянно за него дёргал и воспитывал: «Фу, Сашка, нельзя». – Мне жаль, что у тебя возникли такие ассоциации, на самом деле к тебе как к собаке никто не относится, – отозвался Уланов, что шёл вслед за мной. Сначала раскрыла дверь туалета, шагнула внутрь и лишь потом обернулась к Кириллу и с раздражением выплюнула: – Врёшь! Именно так ты меня и воспринимаешь, даже хуже. Сделав все свои кошачьи дела, с тоской посмотрела на душевую кабину, что, конечно же, имелась в гостевом санузле. Как же хочется, чтобы на меня обрушился поток горячей воды, смывая все события прошлой ночи и избавляя от головной боли. А почему, собственно, я не могу помыться? Чистые полотенца и жидкое мыло есть. Если по-быстрому мне надо всего десять минут. Ага, как только этот, за дверью, с кислой физиономией, услышит шум воды, сразу поднимет крик. Как это так, я опять самовольничаю и без его дозволения полезла под душ. Но крик – это ладно, переживу, но он же может ещё и ворваться, а я тут мокрая и без одежды… Не-а, без разрешения – дорого выйдет. Придётся согласовывать. Выглянула наружу, Уланов устроился в ближайшем от санузла кресле и что-то читал в телефоне. – Кирилл, ты Костю позови, он же сегодня дежурит, я тут задержусь. Мужчина вопросительно выгнул правую бровь, молчаливо интересуясь: «С какой такой радости ты задержишься?». – Я вся липкая от пота, в подвале жарко, будто в аду, только бесовских оргий и котлов не хватает. Мужчина ничего не ответил, просто отвернулся и вновь уставился в экран телефона, что лично я расценила как: «Плюхайтесь, Александра Сергеевна, сколько хотите, не торопитесь». Ну я и не торопилась от слова совсем, купалась не то чтобы досыта, а до отвала, у меня аж кожа сморщилась на ладонях и ступнях. В шкафчике нашлись зубная паста и новая щётка, которыми я тут же воспользовалась и потом, запихав в карман, приватизировала. Кроме того, я присвоила плоскую расчёску и парочку полотенец. Если Костя возмутится, с какой стати я всё это взяла, совру, что Кирилл разрешил. Не станет же он из-за такой мелочи звонить боссу и проверять. Проблема заключалась в том, что когда я вышла с честно нажитым добром, никакой Костя меня не караулил – в кресле с телефоном сидел всё тот же Кирилл. – Я уже собирался вскрывать дверь, решил, что ты там утонула, – ворчливо заметил Уланов, поднимаясь на ноги. – А я была уверена, что ты давно уехал. Прогуливаешь работу? – отозвалась я и поучительным тоном добавила. – Имей в виду, все проблемы в бизнесе с этого и начинаются. Если директор забил, то и работники в пляс. Уланов пристально посмотрел сначала на полотенца у меня на плече, потом на расчёску, зажатую в руке, но ничего не сказал. И правильно, я бы отстаивала награбленное до хрипоты. – Далеко ли собралась? – донеслось мне в спину, когда торопливо прошмыгнула мимо него. – Не очень, в кухню. Ты же наверняка поел и выпил кофе. Я тоже хочу. Готовилась к тому, что меня сейчас догонят, схватят за шиворот и утащат обратно в подвал, но нет, благополучно добралась до кухни, разумеется, под конвоем. Первым делом загрузила и включила кофемашину, затем занырнула в холодильник и приготовила бутерброды. Аппетит зверский, бутерброды получились отменными, а мне кусок в горло не лезет, а всё из-за того, что кое-кто сидит за столом напротив меня и буквально пожирает глазами. Похоже, зря я Уланова рассорила с рыжей мегерой. Несмотря на его плотный график, видимо, они время от времени всё-таки уединялись и сминали простыни на кровати. Теперь Кириллу не с кем выпустить пар. Как я поняла, случайные связи или платная любовь – это не про него. Вот он и глазеет на меня, как оголодавший сладкоежка на сдобную булку, щедро политую шоколадом. – Может, хватит уже на меня так пялиться? Я скоро из-за тебя подавлюсь, – в конце концов, я не выдержала и высказала недовольство. Надеялась, что после замечания, Уланов смутится, отвернётся и резко переключит внимание на пол, потолок или какую-нибудь салфетку. Наивная…, как же я ошибалась. Кирилл улыбнулся, положив локти на стол, подался вперёд и начал разглядывать меня ещё пристальней и плотояднее. – Я бы и рад не смотреть, но не могу. Ты настолько приковываешь взгляд, сил нет оторваться. И дело даже не в красоте, хотя ты очень соблазнительная девушка. Есть в тебе что-то такое…, – Уланов, чтобы подобрать нужное слово, начал задумчиво щёлкать пальцами. – … что-то живое, настоящее, светлое, – наконец произнёс он, потянувшись рукой к моей ладони с явным намерением дотронуться до неё. Чтобы избежать прикосновения, не только резко одёрнула руки со стола, но и сама отодвинулась назад, сильно вжимаясь в спинку стула. – Это, конечно, всё очень мило, – прошипела я. – Но твои знаки внимания изрядно нервируют и уже надоели. Во-первых, ты меня похитил. Во-вторых, измываешься, как душа пожелает. В-третьих, у меня есть жених. Поищи развлечения где-нибудь в другом месте. Со мной тебе ничего не светит. – Жених, говоришь, есть, и ничего мне не светит, – с ядовитым раздражением повторил он. – На твоём месте я бы не был столь категоричен. Как ты верно заметила, ты моя заложница. А с заложницами делают всё, что захотят. Ну ни хрена себе заявочки! Приехали, называется. – Позволь прояснить, со мной нельзя делать всё, что захочешь, – начала я, стараясь звучать спокойно, чтобы скрыть панику от Кирилла. – Иначе в глазах Димы моя ценность упадёт ниже плинтуса, и давить на него тебе будет уже нечем. – Ценность, значит, для него потеряешь, – медленно протянул он и растянул губы в довольной улыбке. – То есть чтобы Власов от тебя отказался не так много и надо. Хм. – Рычага давления тоже не станет, – напомнила я. – Это да, – признал Уланов, но секундой позже добавил. – Но я всё равно получу больше, чем потеряю. – Издеваешься?! – не выдержав, рявкнула я и соскочила со стула. – Почему это? – Кирилл будто удивился и мотнул головой. – Совсем нет. Я считаю, Власов тебя не заслуживает. Долго ломал голову, как развести вас по разные стороны, между прочим, ради твоего же блага. И ты подсказала отличный способ. Надо твоему жениху непрозрачно намекнуть, что между мной и тобой всё было. Причём необязательно это делать прямо сейчас, можно ближе к концу месяца, так и ты от него избавишься, и я всё это время буду держать его на коротком поводке. Внутри всё кипело, злость яростно рвалась наружу. Знает он, видите ли, как для меня лучше. Треснуть бы этому вершителю судеб сковородой по голове. Да, мне хотелось, и я могла прокричать Кириллу в лицо всё, что накипело и пульнуть ему в лоб тарелкой. Наверняка я бы даже словила от этого кайф и на душе полегчало. Правда, ненадолго, на полчаса или час. Но ведь у всего есть последствия… Моё положение и так хуже некуда. Вместо комфортной спальни меня держат в подвале. Глеб, который раньше проявлял заботу, помогал по возможности и соглашался на небольшие уступки, даже не разговаривает со мной. Уланов уже не ограничивается лишь намёками, а говорит прямым текстом, что заинтересовался мною как девушкой. Уверена, если хорошо поискать, на территории дома Уланова найдётся место с ещё более ужасными условиями, чем подвал. Например, техническая комната гаража или какое-нибудь помещение в отдельной постройке. Здесь такие имеются, видела из окна. Поэтому, чтобы не наскрести себе новых проблем, лучше держать рот на замке и избавиться от компании Кирилла как можно быстрее. Дожевав бутерброд и запив его кофе, отнесла тарелку с кружкой в посудомойку и пожаловалась Уланову: – Голова раскалывается, мне бы подремать ещё пару часов. – Без проблем. Сейчас напишу Кости, он спустится и проводит тебя, – мужчина тут же достал телефон. – Куда проводит, в спальню? – с надеждой уточнила я. – Нет, в цокольный этаж, – набирая сообщения и не отрывая взгляд от экрана, огорчил Кирилл. – Там слишком жарко, у меня из-за этого и болит голова, – бросила я аргумент, но у Уланова нашёлся свой. – Я уже убавил отопление, скоро станет прохладнее – Ещё там совсем нечем заняться, с ума можно сойти, – не унималась я. – За несколько дней здоровый человек с ума не сойдёт, а то, что нечем заняться, так это, наоборот, хорошо. Будет время подумать, каких людей оставить в своей жизни, а каких пока не поздно прогнать. – Но Кирилл…, – попыталась я ещё возразить, но Уланов резко перебил: – Я не собираюсь держать тебя в подвале весь остаток месяца, но несколько дней ты там проведёшь, и это не обсуждается. Спустя всего десять минут Костя с сожалением на лице привёл меня на цокольный этаж и закрыл там. Всеми силами старалась не терять оптимизм, но голые стены, отсутствие возможности чем-либо заняться и осознание того, что ни завтра, ни послезавтра эта ситуация сама по себе не закончится, угнетали, давили и заставляли чувствовать себя самым несчастным и беспомощным существом. На следующее же утро моё настроение диаметрально сменилось. Я проснулась злой как никогда раньше. И это, казалось бы, негативное чувство буквально вытащило меня из цепких лап уныния, придало сил и решимости действовать. Мне нужно снова попробовать убежать. Нет, не так. Просто убежать, без всяких попробовать. Сделать это надо, как можно скорее, до того как Уланов разрушит мою личную жизнь. У него хватит совести оклеветать меня перед Димой, а мне потом доказывай, что не индюк. Пусть моя уверенность в женихе пошатнулась, но решать, связывать ли с ним свою жизнь или нет, должна только я, а не какой-то Кирилл с его мнимыми благими намерениями. Весь день размышляла над новым планом побега, с учётом прошлых ошибок. Ошибкой номер один было объявлено моё стремление непременно покинуть посёлок. Зачем? Достаточно просто добраться до людей и попросить у них помощь. И чем ближе они находятся, тем выше мой шанс на успех. Значит, моими спасителями должны стать соседи Кирилла, чьи участки граничат с его территорией. Да, вдоль дороги жители установили высокие трёхметровые заборы, но друг от друга они отгораживаются преградой пониже, если на что-нибудь встать, можно перемахнуть. И я уже знаю, на что встану. Мои конвоиры – Глеб, Костя и Андрей всегда приезжают сюда на своих машинах и не загоняют их в гараж, а оставляют на улице в зоне парковки, что очень удачно примыкает к забору. Остаётся лишь забраться на колесо, затем вскарабкаться на капот или багажник, ухватиться за верх забора, подтянуться и перекинуть ногу. В итоге неуклюжий мешок с картошкой, то есть я, бултыхнётся на соседний участок. Второй моей ошибкой было то, что в предыдущие разы пыталась сбежать именно ночью – тогда, когда все пленники обычно бегут, а их похитители максимально настороже. Нет, теперь я сделаю это вечером, примерно в семь часов. Темнота та же, охранники подвоха не ждут, и, поскольку люди ещё не спят, достучаться до них проще. Ускользнуть из самого дома в данный момент – вообще легкотня. Мои похитители, уверенные в том, что я нахожусь за прочной дверью с надёжным замком, перестали прятать ключи от входной двери, они либо валяются в коридоре в специальной чаше, либо вообще торчат в замке. Сегодня трижды поднималась с Андреем наверх и столько же раз проходила мимо этих ключей. Однако, как изловчится и выбраться из самого подвального помещения, моей тюремной камеры, пока придумать никак не могу. Голову уже сломала, а идей всё равно ноль. Ещё было бы неплохо отвлечь на что-то мужчин, чтобы они хотя бы на несколько минут даже о моём существовании не вспоминали. Ключ в замке провернули, дверь открылась, и ко мне в камеру заглянул не в меру болтливый Андрей. – Санёк, ты просила, отвести тебя на ужин пораньше. Если уже проголодалась, пойдём. – Нет, не проголодалась, но всё равно пойду и буду есть без аппетита, – заявила я, поднимаясь с матраса. – Лишь бы главный упырь не успел приехать с работы, видеть не хочу его наглую вампирскую морду. А что на ужин? – Плов, суп ещё есть, правда, не знаю какой, не ем я эту жижу, овощной салат и фаршированные блины. Кстати, блины – спецзаказ повару от Уланова, любимое блюдо. – Вот как? И мне блинчиков страсть как захотелось, – на этом моменте я облизнулась и поводила рукой по животу. – Чую, съем все. Кровососу ни одного не достанется. – Вообще-то, их целая гора, в одну тебя все никак не войдут, – усмехнулся Андрей, пропуская меня первой на кухню. – Значит, часть блинов возьмёшь на себя, а если и вдвоём не осилим, оставшиеся поднадкусаем! – подходя к холодильнику, сказала я, и тут мой взгляд скользнул по столешнице кухни, на которой лежала чья-то забытая зажигалка. Наверное, временный повар оставил. А что, если устроить пожар?! И под его шум, дым и неразбериху благополучно отсюда удрать?! На протяжении всего ужина я время от времени украдкой дотрагивалась до кармана, где прятала зажигалку. И хоть вела себя непринуждённо, бодро поддерживала с Андреем беседу, но делала это на автопилоте, потому как мысли крутились исключительно вокруг нового плана побега. С одной стороны, затея вдохновляла, но с другой – пугала до чёртиков. Ведь план был не просто рискованным, а смертельно опасным. Мне требуется не только отвлечь мужчин на пожар, но и заставить их выпустить меня из подвала. Следовательно, поджёг я собираюсь учинить не где-нибудь, а в собственной камере. Когда мы поели, убрали посуду и Андрей повёл меня обратно закрыть под замок, со стороны улицы по окнам мазнул свет автомобильных фар. Отлично, Уланов вернулся с работы, значит, все действующие лица на месте и где-то через час можно уже начинать операцию «Уголёк». Оставшись одна в камере, ещё раз подумала, взвесила риски и пришла к выводу побегу всё-таки быть. Часов не было, поэтому в вопросе, сколько прошло времени, опиралась только на собственные ощущения. Когда же настал момент «X» первым делом помолилась, потом оделась тепло, смочила футболку в ведре с водой и повязала её на лицо словно маску, затем достала зажигалку, чиркнув по колёсику, извлекла огонь и поднесла его к углу одеяла. Страшно до жути, если что-то пойдёт не так, сгорю заживо – более мучительную смерть трудно представить. Хотя нет, навряд ли погибну в огне, просто не успею, удушье от дыма убьёт раньше. Зачем забиваю себе голову мрачными мыслями? Нормально всё пройдёт, строго по плану. Если долблюсь в дверь, ко мне обязательно в течение пяти минут кто-нибудь спускается, ни разу ещё не было по-другому. Да и потом, есть ведро с водой, в крайнем случае затушу. Небольшой язычок пламени зажигалки принялся жадно поедать край одеяла. Дым быстро начал заполнять камеру, вызывая кашель и заставляя слезиться глаза. Не теряя ни секунды, бросила горящее одеяло на пол, схватила бутылку и взобралась на матрас. Стоя на носочках, разбила бутылкой лампочку на светильнике, ведь по моей версии, причина пожара – короткое замыкание в проводке. Потом, выставив руки перед собой, на ощупь добралась до двери и начала колотить по ней и выкрикивать: – Пожар! Помогите! Время шло, но ко мне никто не спешил, а одеяло, хоть и не пылало огнём, но активно тлело и при этом очень дымило. Изо всех сил старалась не паниковать, но сердце стучало в груди с такой силой, что я боялась, как бы оно не разорвало ребра, а голос в голове всё громче и громче твердил: «Потуши одеяло, иначе тебе конец!».