ГЛАВА 18

Максвелл Коллин

В моем теле болела, стонала и просила о пощаде каждая мыщца и каждая косточка.

Сквозь красную пелену я смотрел, как люди в форме королевской жандармерии выволакивают из подвала моих полуживых противников.

Взгляд выхватывал кусочки реальности, подсвеченные странным оранжевым огнем.

Олехо Келавс в человеческом облике и разорванной в лохмотья одежде.

Сияющие глаза Арлин.

Арлин.

Я сделал шаг по направлению к ней, а она бросилась ко мне, когда рядом вдруг возник Рашбер.

– Эрмин Максвелл! – радостно воскликнул он. – Как хорошо, что мы успели вовремя!

– Ты-то здесь откуда? – досадливо спросил я, крепко сжимая руку Арлин.

– Когда Лансер вернулся без помидоров и муки, я заподозрил неладное, – вздохнул дворецкий. И к тому же, в повозке не было эрми Арлин.

– А ты знал, что она там?

В голове был красный туман, думать было сложно. Казалось, сейчас я лишусь сознания и упаду в липкую темноту.

Рашбер и Арлин что-то рассказывали мне вдвоем наперебой. Я чувствовал, что меня шатает.

Из их взволнованной болтовни уяснил, что моя девочка Арлин вовсе не робкая тихоня, поскольку решила проследить за Лансером.

А старина Рашбер, мучимый чувством вины, не смог ей сказать, что она подозревает в наушничестве не того слугу. Он думал, Лансер действительно отпрашивается по своим делам. В больную тетку не верил, но полагал, что парень завел подружку, к которой и наведывается.

Но когда слуга вернулся совершенно на себя непохожий, да еще и без Арлин, Рашбер выбил из него правду и объявил тревогу, в срочном порядке отправившись в управу Ремтиллена.

Местная жандармерия передала срочную депешу в столицу, и вот сейчас они все добрались, чтобы меня освободить.

– Ты прощен, Рашбер, – слабо сказал я, – а ты, Арлин…

– Да ты сейчас упадешь! – воскликнула она, приложив ладошку к моей щеке. – Помогите кто-нибудь! Герцогу необходим врач!

У меня было множество вопросов.

Как и чем она сумела осветить подвал, каким образом освободила Келавса? Что за силы и родовая магия скрыты в этом идеальном теле? Даже сейчас она прекрасна, хоть у нее с уха и свисает клок паутины.

Но меня потащили куда-то, и я чувствовал, что вырубаюсь. Боролся с накатывающим бессилием, волнами темноты… но все же в итоге моргнул и открыл глаза уже спустя сутки.

Я лежал в своей опочивальне, а серьезный пожилой целитель замерял мои жизненные показатели.

Рядом с кроватью сидела Арлин.

– Он очнулся! – воскликнула она, вскакивая и хватая мою руку.

– Наверняка, я многое пропустил, – попытался сесть и у меня это получилось. Ощупав голову, понял, что она перевязана.

– Тебя серьезно ранили, – грустно сообщила девушка.

– Как вы себя чувствуете? – взволнованно спросил лекарь.

– Просто великолепно. Оставьте нас!

– Но…

Целитель посмотрел на меня, пожамкал губами и нехотя согласился:

– Кажется, вам надо поговорить наедине. Оставлю вас. Но ненадолго, слышите?

Я кивнул, чувствуя, что это движение отдалось болью.

– А теперь рассказывай, – велел я Арлин, как только дверь за лекарем закрылась, – что у тебя за артефакт? Это боевая магия?

– Нет, родовая, – скромно улыбнулась моя девочка, – представляешь, в этом захолустном домишке, где тебя держали, нашлась шкатулка с гербом. И его узор был в точности таким, как и на моем кулоне. Просто в волнении я не сразу это поняла.

– Да уж, не до того тебе было, чтобы разглядывать декоративные элементы, – согласился я, – и что это за герб?

– Королевского рода, – сказала она тихо.

– Что? – не поверил я ушам.

– Этот заброшенный домик принадлежал семье герцога Слотли. А он кузен короля, как ты знаешь.

– А какое отношение имеет герб его семьи к тебе? – переспросил я холодея.

– Не совсем ко мне. К маме. Она, как оказалось, родственница эрмина Веллера. Пока ты спал… то есть был без чувств, Олехо Келавс многое выяснил с помощью той шкатулки. И как раз документы о моей семье, что ты ранее запросил, были доставлены в управу Ремтиллена. Как оказалось, мой дед по маме… он тоже королевского рода, владел магией семьи. И заключил ее в амулет. Сила должна была передаться через поколение его потомку, после… – тут она покраснела и замолчала.

А потом быстро-быстро выпалила:

– После консумации брака со своей парой по судьбе.

– Так как с мужем ты не спала, а брачную церемонию прервал я, то у нас, можно сказать, алхимический брак, – криво усмехнулся я, – для него не нужны печати и подписи. Но почему твои родители жили так тихо и безвестно в своей глубинке?

– Потому что мама скрывалась от Слотли, – призналась Арлин, – она узнала, что герцог Веллер желает быть единственным из живых родственников короля. Долгое время им с отцом удавалось оставаться в тени. Но папа себя выдал. Ему надоело скрываться. Он еще до того как женился на маме, состоял в охотничьем клубе, том же что и Давид Хатлер. Там они с ним общались. А через некоторое время пересеклись их пути с Веллером Слотли, тогда он еще не изображал из себя вечно больного.

– Да, – согласился я, – неведомая хворь скрутила его несколько лет назад. Когда мы с Олехо были вдвоем в подвале, он рассказал мне, какие ароматы преобладают у Слотли. Неудовлетворенность своим положением, гнилостный дух смутьяна. Зависть к чужому положению. Задушенные амбиции. Ритуал, который он провел на его вещи, показал события нескольких прошедших месяцев. У Веллера была двойная жизнь. Удивительно, что его главным соратником, идейным вдохновителем, была Марта.

– Извести моих родителей ему наверняка не она велела, – выдала вдруг Арлин, бледнея, – слишком уж мала была в то время.

– Что? – поразился я нежданному известию. – Слотли причастен к смерти твоих родителей?

– Да, – кивнула она, – эрмин Келавс это выяснил. Слотли узнал, где они живут и подослал к ним ведьмака с губительным подкладом.

– Но тогда как осталась жива ты? – задал я закономерный вопрос.

— Келавс сказал, спасла родовая сила.

Я смотрел на нее, такую хрупкую, нежную. До безумия отважную. Готовую ради меня рисковать жизнью. Стыдно, что я играл с ней.

В этой приятной на вид и ощупь оболочке заключена великая сила.

Я обладал ее телом одну короткую ночь. Соблазнял, смущал ее разум. Доводил до безумия, заставляя испытывать смесь стыда и желания. Вынуждал дойти со мной до экстаза, и вовсе не ради спасения медлевильского урожая.

А теперь понимаю, что жить без неё не хочу.

Могу, но не желаю представлять новый день без Арлин.

Но нужен ли я ей теперь после того, как она ощутила силу своего рода?

Теперь это не та потерянная девушка, которой деваться некуда.

Она особа королевских кровей, родственница Слотли и самого Адаманта. Впрочем, для короля семейные связи мало что значили. Этим объясняется полное отсутствие интереса к судьбе матери Арлин. Но зато в глазах света девушка сейчас интереснейшая персона.

– Арлин, – вырвалось у меня, – я хочу, чтобы после развода ты сразу же стала моей женой.

18.2

Арлин

Женой? Максвелла Коллина?

Мне не показалось?

Я глупо смотрела на него, не зная, что и сказать.

После всего, что мы пережили за последние дни, вряд ли что-то могло меня удивить… Но удивило.

От этих его слов у меня из головы вылетело все, чем она была забита до этого…

Родство с королем.

Похищение герцога… удивительно, но даже в этой ситуации Максвелл не выглядел беспомощной жертвой. Сидя в подвале, связанный по рукам и ногам он сохранял присутствие духа.

Рада, что помогла ему… никто не узнает в точности, что было бы, не успей я его освободить. Но уверена, Макс что-то да придумал бы.

А сейчас… сейчас он говорит, что я должна стать его женой.

Не предлагает, не спрашивает.

Сообщает о своем желании.

Открыл глаза и тут же принялся отдавать распоряжения.

– Но… до развода еще дожить надо, – растерянно ответила я.

Хоть сердце мое подскочило, а ноги готовы были пуститься в пляс. Нечего ему показывать, насколько желанны его слова!

– Считай, что мы дожили.

Максвелл залихватски улыбнулся и резво вскочил с кровати.

– Осторожно, ты можешь упасть! – всплеснула я руками.

– Но-но, девочка! – он чуть склонил голову, глядя чуть ли не с угрозой. – Ты не моя сиделка и я не твой немощный пациент. Если я решил встать, значит чувствую силы сделать это! Привыкай.

Этот человек совершенно не умеет быть слабым.

– Мне нужно освежиться и переодеться, а затем можно ехать вместе в управление. Я не намерен больше ни дня тянуть с подачей документов. Моя женщина даже формально не должна носить чужую фамилию.

– Это… неожиданно, – только и смогла произнести я.

– Кстати, мы можем и не предавать информацию о твоем родстве с Адамантом широкой огласке.

Максвелл разминал руки и ноги, затекшие от пребывания в постели. У него даже признаков головокружения не было! Будто не он лежал без сознания под присмотром лекарей совсем недавно.

Родство с Адамантом… Об этом мне сообщил Келавс, который, будучи оборотнем восстановился довольно быстро. У него было проникающее ранение в плечо, полученное при похищении. Он хоть и носил руку на перевязи, уверял, что ему уже почти не больно. В отличие от брата Рекса. Ножевое ранение, нанесенное герцога, для обычного человека могло оказаться смертельным. Келавс же выжил, но все еще находился в тюремном госпитале.

– Мне совершенно неважно, кто ты, Арлин, – Максвелл притянул меня за плечи и поцеловал.

И касание его губ отозвалось во мне так, что я едва устояла ровно. Меня накрыло горячей волной от макушки до кончиков пальцев на ногах.

– Я тоже забываю о том, что ты герцог и владыка Ремтиллена, когда ты со мной, – выдохнула я, после того как мы поцеловались.

– Знаю, – улыбнулся он, – поэтому и хочу быть с той, что видит мою душу, а не кошелек и статус. И такой родственничек как Адамант для меня лишь отягчающее обстоятельство… хорошо, он не чадолюбив и в целом не семейный.

– Ты любишь меня? – спросила я, зачарованно глядя на его губы. Не отводила взгляда, ждала, в какой ответ они сложатся…

Он улыбнулся. Нежно обнял. Склонился ниже и прошептал прямо в мое ухо:

– Я бы хотел сказать тебе это ночью, милая. Нашей брачной ночью… Официальной. Когда притворяться, будто тебя не увлекает происходящее в постели не имеет смысла. Поэтому пойдем и поторопим твой развод.

В дверь осторожно постучали.

– Да! – резко и громко ответил герцог, досадуя, что наш разговор прерывают.

– Ваша све… – лекарь опешил на пороге. – Зачем вы встали? Эрми Арлин, как вы позволили больному подняться?

– Вряд ли ему можно что-то позволить, – пробормотала я, – он не просит разрешения.

Не так, если честно, представляла я пробуждение Максвелла после долгого беспамятства.

Воображение рисовало, как я буду сидеть у его кровати, держать за руку и кормить с ложечки куриным бульоном.

– Одежду мне, брадобрея и ванну! – энергично командовал герцог вместо этого. – И да, раз уж лекарь здесь, повязку можно и поменьше накрутить.

Окружение уже понимало, что на этого мужчину никак не повлиять. Жизненной силы в нем было столько, что любой позавидует.

Около часа потребовалось на сборы. Потом мы отправились в управу Ремтиллена в маленькой, но роскошной коляске на двоих.

Сидели друг напротив друга и Максвелл мне улыбался.

Каким было мое выражение лица, я даже предполагать не хочу.

– Рассказывай, что еще было, пока я валялся в отключке, – потребовал герцог, в то же время его пальцы поглаживали мою ладонь, запуская по телу огоньки. Как гирлянду на праздничном дереве в Новогодье.

– Что сталось с Лансером? Успел унести свою лживую задницу?

– Нет, он под стражей, – по правде, я не сразу вспомнила, о ком он говорит, его прикосновения, тепло и взгляд уносили меня куда-то за пределы здешней суеты.

– А удалось выяснить, откуда в этой грешной избушке столько ржавого железа? – поинтересовался Макс.

– Ты о ключах? – уточнила я. – В эту постройку свозили ненужное из поместья Слотли. И время от времени сжигали рухлядь. А ключи от всевозможных замков, большая часть из которых уже и не существует. На дверь в подвал, где вас держали, навесили какие попало запоры, из многочисленных запасов.

– Ну вот, – вздохнул герцог, – а я-то думал, с этим связана какая-то тайна. Например, секретный город в каменоломнях.

Наклонившись ко мне и обжигая дыханием, он сказал многозначительно:

– Ты же понимаешь, этой болтовней я просто отвлекаю себя от того, чтобы не накинуться на одну прекрасную малышку.

Меня бросило в жар от его слов. И в особенности, взгляда.

Вскоре экипаж прибыл в Ремтилленскую канцелярию, где Максвелл отдал приказ как можно быстрее рассмотреть дело о моем разводе.

– Завтра ваши бумаги будут готовы, – испуганно заверил его канцлер.

– Отлично, – улыбнулся Максвелл, поворачиваясь ко мне, – останется только навестить Медлевилл. По закону расторжение вступает в силу, когда свидетельство вручено второму супругу. Решим с этой малостью и начнем готовиться к свадьбе.

18.3

Нельзя сказать, что все было безоблачным и я летала, не касаясь ногами пола от счастья…

Мы все же столкнулись с некоторыми сложностями до поездки в Медлевил.

И одной из них была Клементина Шардон.

Она прибыла в имение герцога Коллина на следующий после подачи документов на развод день.

Максвелл ожидал курьера со свидетельством о расторжении моего странного брака… а точнее, признании его недействительным. И тут объявили о приезде этой нежеланной гостьи.

Максвелл попросил меня оставить их наедине, и пребывая в неведении о предмете их беседы, я… я с ума сходила!

Нет, я доверяла герцогу, который объявил домочадцам, что я его невеста и он требует ко мне соответствующего отношения. Хотел меня отселить в отдельное крыло, называемое женским, чтобы обозначить исполнение всех приличий. До свадьбы Максвелл был намерен соблюдать положенную дистанцию и правила этикета. Поэтому и с венчанием он желал поторопиться.

Но сейчас мой жених попросил личной аудиенции с бывшей невестой.

Это глупо, но я ревновала, будто Клементина Шардон могла сбить с толку такого своенравного человека, самодостаточного, уверенного в себе и своих решениях!

Ожидая, когда он ко мне вернется, я вся извелась, точнее, сама себя извела.

И правда, что она может сделать? Брызнуть ему в лицо приворотными духами?

Пообещать половину королевства?

Максвелла не было непозволительно, возмутительно долго!

А когда он пришел в малую гостиную, где я его дожидалась, то выглядел загадочным.

– Что случилось, милый, зачем она приходила? – набросилась я на него.

– О-о-о! – протянул герцог. – Ты еще не называла меня милым ни разу. Верно, стоит порой подогревать твою ревность, чтобы услышать нежности.

– Вот еще! – возмутилась я. – Учти, во второй раз это может не сработать.

– А я и не собираюсь устраивать подобные беседы с Клем повторно, – усмехнулся Максвелл, – с ней не так интересно, как с тобой, моя сладкая. Она пришла с миром.

– Что? – поразилась я. – Мне казалось, эрна Шардон была настроена весьма воинственно.

– Тогда она считала, что я в невыгодном положении, – сообщил Максвелл, – а теперь… теперь у нее возникли некоторые проблемы с ее отцом. Видишь ли, он считает, что она своим поведением позорит честь семьи. Поэтому Клементина приехала ко мне спросить, в силе еще мои слова о том,что у нас с ней нет друг к другу личных счетов.

– И ты…

– Отпустил ее с миром, – закончил Максвелл, – сказал, что не имею претензий, особенно когда она держится подальше от моей семьи.

Подойдя вплотную, он положил руки на мою талию.

– А моя семья отныне – ты, дорогая. И я никому не позволю тебя расстраивать.

Я сама потянулась к нему за поцелуем.

Кроме Клементины был еще гонец от короля. Он передал для меня пакет с письмом, в котором наш самодержец сообщал, что теперь знает о моем существовании и приглашает на бал в честь окончания года.

– К тому времени мы будем уже мужем и женой, – уверенно заявил Макс.

В его словах можно было не сомневаться.

Прощенный Рашбер уже гонял слуг, занимаясь подготовкой, повар делал заказы для кухни, а портные ждали, когда мы утвердим модель свадебного платья.

Как только вожделенная бумага о признании брака между мной и Мартином Палестри оказалась у Максвелла в руках, он велел собирать самый быстрый экипаж.

– Но у тебя еще на голове повязка, ты можешь почувствовать недомогание в дороге! – испугалась я.

– Милая, ты могла бы стать идеальной наперсницей для своего дальнего родственника Слотли, – усмехнулся герцог, – а мне подобная суета не нужна.

– Это обычная забота, – обиделась я, – жаль, что ты находишь ее навязчивой.

– Не дуйся, моя малышка, – он притянул меня к себе, чмокнул в макушку, – просто мне не терпится стать твоим мужем… А еще хочется посмотреть на физиономии твоих бывших родственников. Тебе разве нет?

Вынуждена была признать, что разделяю оба его желания.

– Мы отправимся в Медлевилл сразу же после того, как подадим прошение на совершение брачной церемонии, – сказал Максвелл.

Уже на следующий день в главном Ремтилленском храме нам назначили дату венчания. Перед самым Новогодьем. Времени оставалось не так уж много.

К вечеру портные получили утвержденный заказ на костюмы жениха и невесты.

А наутро мы отправились в Медлевилл.

По пути Максвелл вновь умудрился заняться делами, изучая какие-то счета, вычерчивая таблицы. Но при этом он иногда прерывался, и смотрел на меня с легкой улыбкой, словно видел перед собой нечто невероятно привлекательное. И мое сердце сладко замирало от его взгляда.

Я же в дороге читала книгу, одну из тех, что порекомендовал мне Максвелл. И неожиданно для себя нашла ее очень интересной, хоть и не думала никогда, что фантастические сюжеты о том, чего не бывает, могут меня увлечь. Страсти, ценности и сюжетные перипетии были выписаны так мастерски, что я не могла оторваться.

Меня так волновало это постепенное узнавание. Мы открывали друг друга. Интересы, взгляды, характеры.

Когда он закончил с работой, то захотел обсудить со мной прочитанное, и оказалось, что наше мнение о героях и событиях во многом сходится!

И это тоже было так волнительно.

Пусть был долгий, на ночь мы не останавливались ни в одном из придорожных отелей, поскольку и Максвелл и Блейз авторитетно заявили, что они не годятся для ночевки благородной эрны.

Поэтому возницы поменялись, чтобы один мог отдохнуть, а Максвелл разложил диванчики в карете, чтобы можно было лечь.

На следующий день пошел легкий снежок. Я зачарованно смотрела на него через окно, желая выбраться и поймать снежинки ладонями, но ничего не сказала. Ведь мы торопились, и перекусывали даже не в трактирах, а ели взятые с собой запасы.

– Нам нужно сделать остановку, – сказал Максвелл неожиданно и улыбнулся как-то по-особому.

Выглянув в окно, я поняла, что мы достигли Тадлевилла.

– Насколько знаю, здесь есть приличное место, где можно поужинать и при желании отдохнуть.

Эмилия Телдежи всплеснула руками, увидев нас. Меня она обняла как дочь, расцеловала в обе щеки.

– Ну что, не обижал тебя наш владыка? – строго свела она брови на переносице.

– Смотря что под этим имеется в виду, – усмехнулся Максвелл, – накройте нам стол побогаче, хозяюшка. Мы два дня без горячей пищи.

– Разумеется, эрмин, – заторопилась Эмилия.

А я заметила странное и необычное.

Как они переглянулись с кучером, Блейзом.

Надо же, как интересно. В прошлый раз, пребывая в крайне нервном состоянии я много на что не обратила внимание, надо полагать.

За ужином Максвелл пригласил Эмилию к нам присоединиться. Узнав, что я больше не ее родственница, эта добрая женщина только порадовалась.

Мы провели в таверне Телдежи пару часов. И уезжали с некоторым сожалением. Особенно Блейз.

Что-то мне подсказывало, на обратном пути мы сюда точно заедем.

В Медлевилл прибыли уже в ночь, сразу проследовав в резиденцию наместника Хорлина.

Он вышел нас встречать, несмотря на позднее время.

– У меня бессонница, детишки, – вздохнул он, и я увидела, что старый лорд совсем сдал.

– Расскажите, как ваш урожай, лорд, – заинтересованно спросил Максвелл.

– К счастью, большую половину удалось спасти, – оживился Эшбен, – весьма прискорбно, что мы подозревали юную Арлин…

Мы с Максвеллом переглянулись. Я смущенно, он насмешливо. Но то что дальше сказал лорд Хорлин, услышать никто из нас не ожидал.

– … в то время как вина целиком лежала на служанке Палестри. Ириде. Мучимая ревностью к молодой жене хозяина, она выкрала и потратила все накопления своего неудачливого мужа на заклинание гнили. Поймать ее удалось лишь когда один из жителей Медлевилла обратил внимание, что видел Ириду в трех дворах, в которых после этого начинали портиться запасы. Она и пустила слух, что виновна Арлин. Свою госпожу-то ей убедить оказалось легче легкого… Но не буду вас отвлекать старческой болтовней. Вы устали с дороги, вам приготовят комнаты.

Вот значит как!

Значит, дело не в том, что мы не исполнили Право первой ночи как подобает?

Возмутительно, Максвелла это только рассмешило!

Кинув на него осуждающий взгляд, я отправилась в отведенные мне покои. И снова горничные смотрели с завистью. Но в этот раз было, чему завидовать.

Вопреки своим ожиданиям, уснула я без труда. Просто провалилась в страну грез.

А утром мы с Максвеллом позавтракали без лорда, который с утра жаловался на артрит.

– Едем без промедления к Палестри, – заявил герцог, завершив трапезу.

Он выглядел отдохнувшим, а вместо громоздкой перевязи на голове у него была элегантная черная шелковая повязка, под которой скрывался тонкий слой бинтов.

Когда наш экипаж подъезжал к дому Палестри, сердце мое так колотилось, что чуть не выпрыгнуло.

Я боялась, что упаду, так ноги дрожали. Но старалась держаться ровно, ухватившись за предупредительно подставленный локоть жениха.

– Эрмин герцог! – Орелия Палестри встретила нас, схватившись за обширную грудь, где-то там скрывалось ее холодное черствое сердце, в наличии которого она явно собиралась убедить владыку.

– Как вы могли заметить, я не один, – сухо улыбнулся Максвелл, – а со своей прекрасной невестой Арлин Демари.

Орелия кинула на меня ненавидящий взгляд, но ничего не сказала. Представляю, как тяжело ей это далось.

– Требую к себе моего верноподданного, Мартина Палестри, – твердо сказал герцог, подчеркивая и голосом и взглядом тот непреложный взгляд, что не выйти к нему просто нельзя.

– Конечно, – плечи Орелии поникли, – попрошу подождать вас в гостиной.

Нас провел туда уже знакомый мне Рафти, муж Ириды.

Кажется, у него было много вопросов, которые он не имел права задавать.

– Ничего не бойся, – сказал Максвелл, помогая сесть в одно из кресел, когда Рафти вышел за чаем для эрмина герцога.

Я благодарно ему улыбнулась.

Мартин появился не сразу.

И выглядел он весьма печально.

Опухшее лицо, щеки, затянутые рыжей щетиной. Глаза с поволокой.

Все это красноречиво говорило о том, чем мой бывший недомуж занимался вчера. А возможно и не только.

– Что вы хотели, эрмин герцог? – спросил он тусклым голосом.

– Сейчас Арлин вручит тебе документ, который ты прочитаешь вслух, – жестко сказал Максвелл.

Поднявшись, я на неверных ногах подошла к Мартину. Протянула ему заветный свиток, который он принял не сразу, и при этом пальцы его подрагивали.

Я смотрела на него почти с жалостью. Красные белки глаз, спутанные волосы, пятна на воротничке.

Он читал, сбиваясь, текст, который я почти заучила.

“Брак Мартина Палестри и Арлин Демари признается недействительным, поскольку не был подтвержден после заключения. К Арлин возвращается ее девичья фамилия и все прочие вводные при которых она вступала в этот не имеющий силы брак”.

– А вот и нет! – за спиной Мартина послышался ехидный голос Орелии Палестри. Она торжествовала, что может хоть в чем-то уесть меня.

– Арлин отписала мне свое имущество, – продолжала моя несостоявшаяся свекровь, – родительское наследство. Мне, а не мужу. Так что вернуться ко всем вводным не выйдет!

И она победно посмотрела мне в глаза.

– Боюсь, уважаемая эрми Палестри, вы кое-что не учли, – спокойно сказал Максвелл, – покажите мне документ, который подтверждает ваше право владения.

Орелия тут же развернула дарственную, которую предусмотрительно захватила с собой.

В руки герцога она ее давать не хотела, но он не терпя возражений сам забрал документ.

– Вот тут… видите? – Максвелл ткнул пальцем в подпись. – Прочитайте.

– Арлин Палестри, – послушно озвучила написанное Орелия, – и что?

– Не было никакой Арлин Палестри, эрми Орелия, – невозмутимо сообщил герцог, – как и самого брака. И то, что подписывала некая Арлин Палестри, никакого отношения не имеет к Арлин Демари… мои адвокаты вам это растолкуют куда подробнее, если желаете. Но вывод будет один – наследство Арлин никуда от нее не уходило.

Лицо Орелии побагровело.

Она открывала и закрывала рот, словно задыхалась.

– Как же так, матушка? – плаксиво спросил Мартин, поворачиваясь к родительнице. – Ты ведь говорила, что…

– Помолчи, сахарный! – просипела Орелия. – Я… я так этого не оставлю…

– Поскольку мы с вами находимся в моем округе, эрми, могу лишь пожелать вам удачи, – безразлично пожал плечами Максвелл.

А потом приобнял мои плечи своей крепкой, надежной рукой.

– Милая, мы тут сделали все необходимое. Нам пора домой, готовиться к свадьбе.

– Нет! – завопил Мартин, разрывая документ, что признавал нас чужими друг другу. – Все, нет бумаги – нет постановления.

– Вот дурковатый, – чуть поморщился Максвелл, – эрми Палестри, объясните вашему чаду, что такое копия. Оригинал документа находится в главной канцелярии Ремтиллена. А за своей копией ему теперь придется ехать самому. На этом простимся, пожалуй. У нас с эрной Демари полно дел.

Он вывел меня прочь из проклятого дома.

В новую жизнь, в которой не будет места лживым обещаниям и предательству.

Нашу жизнь.