Глава 2

Когда он поднялся, у меня внутри невольно все сжалось. Оценить его размеры, пока он сидел в кресле, не представлялось возможным, но теперь… Я пораженно смотрела на рост, ширину плеч и руки… Сглотнув, задрала голову вверх и встретилась с ним взглядом. Видимо, как-то иначе нужно было себя вести, потому что он неожиданно скомандовал: – Вышли все. И скажите не беспокоить. За хлопками дверей наступила тишина. Только он и я. Мое бешено колотящееся сердце и его подавляющая аура. Я ее боялась. Но и спрятаться было некуда. Только взгляд потупила в пол и покорно опустила голову, боясь его разозлить. Он приблизился ко мне почти вплотную. В два шага преодолел разделяющее нас расстояние и, обхватив грубо подбородок, вынудил посмотреть на него. Он вертел меня, как куклу на выставке. – Красивая, – вынес он вердикт. – А теперь снимай все шмотки. От его слов кровь отхлынула от лица. Я отшатнулась, насколько позволяла его хватка на подбородке и в ужасе уставилась в потемневший взгляд. Я не знала, что говорить. Как просить, чтобы он… отпустил. Да и отпустит ли вообще? – Я непонятно выразился? – переспросил он. – Шмотки снимай. Хочу на тебя посмотреть. – Пожалуйста, – прошептала я, чувствуя, как дрожат губы. – Не надо… – Не надо? – он оскалился. – А что ты полагаешь я планировал с тобой делать? Сыграть партию в шахматы? Он отпустил мой подбородок и отступил на шаг, скрестив руки на груди. Он ждал, а я боялась до ужаса. – Нет, но… я не понимаю, – выдавила я из себя. – За что? Что я вам сделала? – Что ты мне сделала? – в его голосе прозвучала сталь. – Ты родилась. Этого достаточно. Мои ноги подкосились, и я едва удержалась на ногах, ухватившись за спинку ближайшего стула. Я видела, как он усмехнулся, оскалился даже. – Я не понимаю… – Не притворяйся, – оборвал он. – Ты прекрасно знаешь, кто твой отец и что он натворил. – Мой отец? – я растерянно покачала головой. – Он хороший человек… Он никому не делал зла и он… Я вдруг вспомнила о том, что сказала мама. Отца увезли в больницу, а она ждала моего возвращения, чтобы броситься следом. Только вот… никуда я не вернусь, потому что меня похитили и привезли сюда. На глаза навернулись слезы, а в груди защемило. Я всегда была сильной и старалась принимать тяготы жизни, но сейчас захотелось стать маленькой девочкой и разрыдаться. Почему я? За что он так со мной? – Мой отец сейчас в больнице. У него… инфаркт. И я должна была приехать домой, чтобы остаться с сестрой. Выпалила все это на одном дыхании. Выдохнув, подняла голову и взглянула на него. Не знаю, что планировала увидеть в мужских глазах. Сожаление, понимание, раскаяние, но никак не холодную насмешку и равнодушие. – Красиво сочиняешь, но нет, – отрезал. – Шмотки… снимай все. Или силой тебя раздену. И возьму тоже… силой. Я затряслась всем телом, в красках представив, что он может со мной сделать. По щекам потекли слезы, а руки потянулись к пуговицам на блузке, но там же и замерли. – Пожалуйста, – еще раз попробовала я. – Дайте мне объяснить… – Объяснить что? – он приблизился вплотную, нависая надо мной. – Как твой отец разрушил нашу семью? Как он убил мою сестру? От его слов у меня перехватило дыхание. Убил? Мой отец? Он бы никогда… никогда в жизни не сделал ничего плохого. – Вы ошибаетесь, – прошептала я. – Мой отец никого не убивал… – Ошибаюсь? – его взгляд сверкнул гневом. Он схватил меня за шею и сжал пальцы. Не больно, но ощутимо, а потом резко меня оттолкнул и развернувшись, выругался. Он словно… пытался взять себя в руки. – У тебя есть выбор, – сказал он, не оборачиваясь. – Делай то, что я говорю. Или все будет гораздо хуже. Угроза прозвучала настолько убедительно, что я больше не смела возражать. Дрожащими пальцами вцепилась за пуговицы блузки и стала их расстегивать. – Быстрее, – прогремел так, что у меня поджилки затряслись. Я расстегнула пуговицы на блузке и, превозмогая стыд, распахнула полы в стороны. Сняла один рукав, затем второй, неловко зажала блузку в пальцах, но он грубо ее выдернул и отшвырнул в сторону. А затем, словно ему надоело ждать, подошел ко мне. Схватил лямки бюстгальтера и стянул их по плечам. Одну и вторую, наслаждаясь тем, как я заливалась краской. Щеки горели, грудь вздымалась от частого дыхания. – Расстегивай. Я потянулась к застежке, но так и не смогла с ней совладать. Слишком было… не по себе. – Мне нужно повторить, Аминат? Я не сразу поняла, что меня насторожило. Растегнув лифчик, я схватила его руками, прижав чашечки к груди и вскинула голову, глядя на мужчину напротив с надеждой. – Я не Аминат. Вы… вы перепутали. Меня зовут Сафия. А Аминат моя подруга. Между нами повисла напряженная тишина. Он смотрел на меня оценивающе, я на него – с надеждой. А потом я услышала сильный грохот и вздрогнула от страха. Увидела, что и ему стало не по себе, он нахмурился, посмотрел на дверь, в которую почти сразу же постучали. Он смотрелся. Бросил взгляд по сторонам, а затем, стащив пиджак, накинул мне его на плечи и приказал: – Входите. Дверь открылась, и я услышала сухое: – Булат Каримович, произошел обвал. Несколько линий электропередач повреждены, дороги перекрыты.