Глава 3

Булат выругался себе под нос и отвернулся к окну. Я поспешно запахнула на себе его пиджак, чувствуя, как от него исходит терпкий мужской аромат – что-то между дорогим одеколоном и табаком. Необычный запах, незнакомый, но неожиданно очень приятный. – Когда дороги расчистят? – спросил он, не оборачиваясь. – Неизвестно. Может, через день, может, через неделю. Зависит от погоды и дальнейшей ситуации, ну и как спецтехника доберется до нас. – А связь? – Тоже пострадала. Вышки повалило, кабели порвало. Мобильная не ловит, интернета нет. Мы полностью отрезаны. Я слушала этот разговор с нарастающим ужасом. Неделю? Здесь? С этим человеком, который явно не собирался меня отпускать? Он стоял неподвижно, глядя в окно, а мужчина в дверях ждал дальнейших указаний, переминаясь с ноги на ногу. – Свободен, – наконец бросил хозяин, не поворачиваясь. Когда дверь закрылась, в комнате повисла тяжелая тишина. Я стояла, прижимая к себе полы пиджака, и чувствовала, как колотится сердце. Каждую секунду ожидала, что он обернется и продолжит то, что начал до прихода его человека. Но Булат молчал. Стоял у окна и о чем-то напряженно думал. Я видела, как играют мышцы его спины под белой рубашкой, как сжимаются и разжимаются кулаки. – Как, говоришь, тебя зовут? – произнес он наконец. Я замерла, не в силах поверить, что он услышал. Крепче сжав полы пиджака и запахнув его на груди, произнесла: – Сафия. Ибрагимова. А вы искали Аминат Касымову, да? Она моя подруга по университету. Мы давно дружим, но мы очень разные. Даже по социальному статусу… Детали сыпались из меня, как опилки из прорвавшегося мешка. Мне казалось, что чем больше я расскажу о себе, тем быстрее он поймет свою ошибку. – У нас даже денег особых нет, – продолжала я торопливо. – Папа работает в школе, мама – медсестра в поликлинике. Мы самые обычные люди. А Аминат… у нее отец бизнесмен, у них большой дом, машины… – Черт, – выдохнул он, ударив кулаком по подоконнику. Я вздрогнула от резкого звука, но в его голосе слышалось не столько гнев, сколько разочарование. Может даже… сожаление? – Я могу подтвердить свои слова, – вдруг дошло до меня. – В моем телефоне есть фотографии. Мои, родителей, сестры. У Аминат ведь нет маленькой сестры, верно? – Где телефон? – Так… у кого-то из ваших людей. Они забрали. Он кивнул и пошел к двери. Уже через пару минут в комнате с нами стояли те самые мужчины, которые меня похитили. – Телефон ее где? – спросил у них Булат. Они замнулись, переглянулись и один из них ответил: – Так это… выбросили, – ответил, кажется, тот, кто угрожал мне в машине. Я его по голосу узнала. Неприятному, мерзкому, с нотками пресмыкания теперь к хозяину. Я поморщилась и поняла, что последняя надежда все доказать немедленно растворилась. – Мы подумали, что ее могут отследить, а проблемы нам ни к чему. – Понятно. Свободны. Они ушли, а я с опаской уставилась на мужчину. Что дальше? Он же меня… отпустит? Должен. – Значит, вы меня отпустите? – осмелилась я спросить. – Раз я не та, кого вы искали… Он резко посмотрел на меня, и я невольно отшатнулась. В его взгляде снова появилась та угрожающая твердость, которая заставляла меня чувствовать себя загнанным в клетку зверьком. – Отпустить? – Булат медленно сократил расстояние между нами. – Ты не понимаешь, в каком положении оказалась. Даже если ты не та, за кого я тебя принял, теперь ты та, что провела ночь в доме Булата Каримова. Он остановился так близко, что я почувствовала жар его тела. – Но зачем я вам, вы… вернуть меня должны. Он криво усмехнулся. – Даже если бы и решил вернуть – ты не слышала? Ничего не получится, мы отрезаны от мира. – Но ведь… вы не понимаете… – замотала головой. – У меня через три дня свадьба! Мой никах… всё готово. Если я не вернусь сейчас, если об этом узнают… моя жизнь будет разрушена! Я ждала чего угодно: извинений, тени сомнения на лице, но никак не холодного, опасного прищура и оскала вместо усмешки. – Свадьба? Как удачно. Красивая легенда, чтобы я разжалобился и приказал своим людям нести тебя на руках через завалы? – Это не легенда! – слезы хлынули из глаз. – Все уже назначено. Пожалуйста, я умоляю вас… Я не прошу вас меня нести, я… я сама дойду, даже если мне придется идти через завалы! В тот момент я правда была на это готова. Провести неделю один на один с чужим мужчиной означало лишь одно – конец всему. Моему запланированному браку, моей жизни примерной дочери и в будущем жены. По возвращению я буду опозорена. Да я лучше умру в этом лечу, чем… – Глупая девчонка, – он вдруг схватил меня за локоть и потянул к окну. – Смотри! За стеклом бушевала стихия. Потоки воды превратили землю в месиво, а вдалеке, в свете редких молний, виднелись поваленные деревья и нагромождения камней там, где раньше была дорога. – Ты не пройдешь и километра. Ты погибнешь в первом же овраге. А даже если выживешь… Он скользнул взглядом по моему лицу, и я инстинктивно сжалась. – Кто поверит тебе, что ты вернулась от меня нетронутой? Я всхлипнула. Безысходность свалилась на плечи тяжелым грузом. – Послушай, девочка… Идти некуда. Здесь самое безопасное место сейчас. Непогоду придется переждать, а там… узнаем, кто ты на самом деле. Аминат, шикарно играющая роль невинной или же действительно присвоенная по ошибке Сафия. – Я не играю! – мой голос сорвался на хрип. – Посмотрим. У нас впереди много времени. Дороги закрыты, связи нет. Ты останешься здесь, пока я не выясню правду. Но если ты лжешь… – он наклонился к моему уху, обжигая дыханием, – то свадьбы у тебя действительно не будет. Никогда. Он резко отпустил меня, и я едва не упала. – Иди за мной. Я покажу, где ты будешь спать. И не вздумай выходить из комнаты. Мои люди не такие… избирательные, как я. Я шла за ним по темному коридору, чувствуя, как мир, который я знала, окончательно рушится. Дома мама сходит с ума, отец в больнице, а Джихад, мой жених… Что он подумает? В нашей общине слухи распространяются быстрее пожара. Даже если я вернусь чистой, кто поверит, что я просто сидела в запертой комнате? Булат толкнул тяжелую дверь в конце коридора. – Здесь есть всё необходимое. Одежда в шкафу – я готовил ее для… другой. Но тебе сейчас выбирать не приходится. Он уже собирался уйти, когда я тихо спросила: – Почему вы так ненавидите ту семью? Булат замер в дверях. Его спина напряглась, плечи стали каменными. Он не обернулся, но я кожей почувствовала волну ярости, исходящую от него. Даже отошла на шаг, словно меня задело ударной волной. – Касымов убил мою сестру. Не своими руками, нет. Подлостью. Она была такой же наивной, как ты сейчас пытаешься казаться. И она тоже собиралась замуж. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Послышался звук поворачиваемого в скважине ключа. Я осталась одна в полумраке чужой комнаты. Пиджак, всё еще хранивший тепло его тела, казался мне кандалами. Я подошла к зеркалу и содрогнулась от своего отражения: растрепанная, со следами слез, в мужском пиджаке на голое тело. «Сафия Ибрагимова, – прошептала я своему отражению. – Через три дня ты должна была стать женой. А теперь ты – заложница мести, к которой не имеешь отношения». Я забилась в угол на огромной кровати, прижимая колени к груди. Дождь за окном не утихал, отрезая мне путь к спасению и подтверждая худшие опасения: Булат не отпустит меня, пока не уничтожит во мне всё то, что я так отчаянно пыталась сохранить для своей будущей жизни. И самое страшное было в том, что где-то глубоко внутри я видела: он не просто не верит мне. Он хочет, чтобы я оказалась той самой Аминат. Потому что его ненависти нужно было направление, а я оказалась слишком удобной мишенью.