Глава 4

Ночь тянулась мучительно долго. Каждый скрип старого дома заставлял меня вздрагивать. Я так и не решилась снять пиджак и переодеться в те вещи, что лежали в шкафу. Казалось, если я надену одежду, приготовленную для Аминат, я окончательно стану ею в глазах этого человека. Утром дождь стих, но небо оставалось тяжелым, а тучи будто налиты свинцом. В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошел один из тех мужчин, что похитили меня. В руках он держал поднос с едой. – Ешь, – буркнул он, избегая смотреть мне в глаза. – Хозяин велел присматривать за тобой. – Где он? – я вскочила с кровати. – Мне нужно поговорить с ним! – Булат Каримович занят. Уехал к завалу, смотрит, можно ли что-то сделать. – Послушайте, – я сделала шаг к нему, – вы же видели меня вчера. Вы видели, как я сопротивлялась. Вы совершили ошибку! У меня семья, отец при смерти… Мужчина наконец посмотрел на меня. В его взгляде не было сочувствия, только холодное безразличие. – Даже если ты Сафия, девчонка, это уже не важно. Ты здесь. Для всех ты уже пропала. – он коротко хохотнул. – Как думаешь, твой жених примет тебя назад после того, как ты провела ночь в постели другого? Слова мужчины ударили больнее физической расправы. – Уходите, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё выгорает. Когда он вышел, я подошла к подносу, но к еде не притронулась. Вместо этого я подошла к шкафу и распахнула его. Там висели дорогие платья, шелковые халаты… всё это предназначалось для мести. Я сорвала с вешалки простое закрытое платье темного цвета и быстро переоделась, отбросив пиджак Булата на пол. Мне нужно было вернуть себе хоть каплю достоинства. Через час дверь снова открылась. На пороге стоял уже не тот мужчина, а Булат. Он выглядел уставшим, его сапоги были в грязи, а на скуле виднелась свежая царапина. Он обвел комнату взглядом и остановился на мне. – Переоделась, – констатировал он. – Значит, смирилась. – Я никогда не смирюсь с несправедливостью, – твердо ответила я, хотя голос дрожал. – Вы узнали что-нибудь? Связь появилась? – Связи нет, – глухо произнес он, проходя вглубь комнаты. – Дороги заблокированы еще сильнее, чем мы думали. Смыло мост в низине. Я почувствовала, как надежда, едва зародившаяся в груди, рассыпается прахом. Три дня до свадьбы. Точнее, уже меньше. Время утекало сквозь пальцы, как дождевая вода. – Значит, я останусь здесь… пока всё не закончится? – я обняла себя за плечи. Платье, которое я выбрала, было мне немного велико, и я чувствовала себя в нем совсем маленькой и беззащитной. – Моего папу зовут Ильяс, – прошептала я, пытаясь достучаться до него. – Он учит детей истории. Он очень любит книги и свою старую «Ладу». Пожалуйста… Булат долго молчал. А потом подошел ко мне, остановился в паре сантиметров. Его рука непроизвольно дернулась, словно он хотел коснуться моего лица, но он сдержался. – Хватит, – резко оборвал он, и я вздрогнула. – Мне плевать, как зовут твоего отца и на какой развалюхе он ездит. Ты можешь называть себя Сафией, можешь как угодно, суть от этого не меняется. Ты здесь, и ты – заложница. Он отошел от меня, словно от прокаженной. Его лицо искривилось в гримасе. – Генератор работает на исходе, топлива осталось не так много. Электричество мы будем экономить. К вечеру температура в доме упадет. Чтобы не жечь дрова во всех каминах сразу, ты переезжаешь в мою комнату. Мое сердце пропустило удар. Я во все глаза уставилась на него. Перспектива остаться с ним в одной комнате на ночь казалась мне менее привлекательной чем быть выброшенной на улицу в непогоду. – Что? Нет… Я не… – Это не предложение, – он обернулся, и его колючий взгляд полоснул по мне приказом. – В моей спальне большой камин. Отапливать весь этаж ради одной пленницы я не намерен. Собирайся. – Но я могу остаться здесь! – я обвела руками комнату. – Мне не нужно тепло, я… я привыкла, у нас дома часто отключали отопление за долги… Булат лишь криво усмехнулся, явно приняв мои слова за очередную попытку разжалобить его «легендой о бедности». – Живо. Спустя десять минут я уже стояла в его спальне. Она была огромной, строгой и пугающе мужской. Пахло табаком, кожей и чем-то горьким. Мои вещи – те пара платьев, что я выбрала из шкафа, – сиротливо лежали на софе в углу гардеробной, отделенной от его кровати лишь тяжелой портьерой. Я сглотнула и обреченно подошла к софе. Села на нее под его пристальным взглядом и выдохнула, когда он вышел. Куда и когда вернется, мне было без разницы. Лучше бы никогда не возвращался! И не появлялся в моей жизни тоже. На ночь я надела самое закрытое платье и для верности еще несколькими одеялами, которые нашла в шкафу, укрылась. Улеглась. В комнате Булата было непривычно тихо, лишь изредка в камине с тихим щелчком лопались дрова, выбрасывая сноп искр. Я лежала на узкой софе в гардеробной, до подбородка укрывшись одеялом и колючим пледом, которое бросила сверху. Чувствовала себя солдатом в окопе, который ждет нападения в любую секунду. Сквозь щель в тяжелой портьере пробивался тусклый отблеск догорающего пламени. Он появился в комнате спустя какое-то время. Мне оно показалось ничтожно коротким, я бы хотела, чтобы он вовсе не приходил, но он тяжелой поступью зашел в комнату. Зашелестела одежда, скрипнула кровать, послышались шаги в мою сторону. Я зажмурилась.