2 Леся

Голова гудит, в висках стучит, а тело ломит от усталости и холода. Но сильнее всего болит внутри. Глухая, ноющая боль, не дающая ни дышать, ни думать.

Перед глазами вспыхивают кадры прошедшего вечера. Резкие, обрывистые, будто плохой фильм, который я не хочу смотреть, но он прокручивается снова и снова.

Телефон в моих руках завибрировал, высветив сообщение. Обычное, короткое, от коллеги. Андрей заметил.

— Это кто? — голос низкий, но я знаю, что это затишье перед бурей.

— По работе… — попыталась убрать телефон, но он уже выхватил его у меня из рук.

Читает вслух. Там ничего особенного, вопрос про график. Но это неважно. Глаза Андрея темнеют, пальцы сжимаются в кулак.

— Ах ты, сука…

Экран телефона трескается, ударившись о стену, а через секунду боль вспыхивает в скуле. От удара я падаю, ударяюсь локтем об пол.

— Ты за мой счёт живёшь! Я тебя содержу! А ты мне рога вздумала наставлять⁈

— Нет… — выдыхаю едва слышно, но он не слушает.

— Думаешь, если я работаю, мне не видно, как ты хвостом вертишь? — Он нависает надо мной, и я закрываю глаза, готовясь к новому удару, но он только резко разворачивается и уходит в спальню, громко хлопнув дверью.

Я остаюсь на полу. Сжимаю пальцами разбитую губу, чувствую, как на язык попадает кровь. И ничего. Ни слез, ни истерики. Только пустота.

Утром я просто вышла из дома. Оставаться там не было сил.

Сильный ветер дул мне в лицо, впивался ледяными иголками в кожу. Но я не чувствовала холода. Просто шла, не разбирая дороги. В голове все еще звучали его слова. Боль в челюсти и губе не давала забыть, что это было не просто сном.

Когда я оказалась на пляже, не знала. Море было тёмным, яростным. Волны с грохотом разбивались о берег, с каждой секундой накатывая всё выше. Вдалеке сверкнула молния.

Я шла вдоль кромки воды, наблюдая за тем, как волны прокатываются по песку, как пена оставляет на нем причудливые узоры. А потом мне в лицо ударил шквалистый ветер, и резкий порыв подбросил новую волну, которая сбила меня с ног…

А потом чьи-то сильные руки резко вырвали меня из ледяного плена. Воздух с хрипом ворвался в лёгкие. И только тогда я поняла — я чуть не утонула.

Теперь я иду домой. Холодный шелк мокрой блузки липнет к телу, заставляя меня дрожать. Дождь превратил волосы в тяжелые пряди, вода капает с кончиков, стекая по шее за воротник. Я сжимаю пальцы в кулаки, но этого недостаточно, чтобы согреться. Мысли скачут, отказываясь выстраиваться в логическую цепочку.

Я снова возвращаюсь туда, где меня ждет муж. В горле стоит ком, а в груди будто камень.

Лифт едет слишком медленно, и я едва сдерживаю порыв развернуться и уйти. Куда? Неважно. Главное — не туда, не обратно. Со скрипом открываются двери. Захожу, нажимаю кнопку, смотрю на свое отражение в мутном зеркале. Бледное лицо, тени под глазами. Нижняя губа слегка припухла, но следов крови уже нет. Только легкая ссадина. Андрей все равно заметит.

Делаю шаг вперед, замираю перед дверью в квартиру. Вдох. Выдох. Сердце бьется слишком громко.

Звоню в дверь.

— Тебя где носило? Где тебя носило, мать твою⁈ Я что, должен сам себе готовить? Нахрен ты мне тогда нужна⁈

Андрей хватает меня за руку и втягивает в квартиру. Захлопывает дверь.

Об этом он не забывает никогда. На людях мы образцовая семья. Любящий муж, заботливая жена. Но за закрытыми дверями все иначе.

— Извини, я просто не успела…

— А чем ты занималась, позволь спросить? Я для чего работаю как проклятый? Чтобы приходить и ждать, когда ты соизволишь меня накормить? Не забывай, за чей счёт ты живёшь!

— Я просто вышла прогуляться, и совсем забыла о времени. Дождь начался внезапно, и я не смогла быстро вернуться.

— Гулять она пошла! Меня это как должно волновать, Лесь? — грозной стеной нависает надо мной Андрей.

— Я сейчас, буквально пять минут, переоденусь и все сделаю.

— Я засек. И не трать время зря. Иначе закушу тобой.

Я знаю, что он говорит не просто так. Поэтому бегу в комнату, переодеваюсь в домашний халат и иду на кухню.

Ставлю сковороду на плиту, нарезаю овощи, хлеб. Два яйца отправляются на раскалённую поверхность. Через пару минут слышу шаги Андрея.

Перекладываю яичницу на тарелку, ставлю перед ним. Он садится, берет вилку, отправляет почти целое яйцо в рот… и вдруг резко кривится.

— Что за дерьмо ты приготовила? Жрать невозможно!

Вскакивает из-за стола и хватает меня за волосы.

— Пусти, я сейчас приготовлю новую. Торопилась просто.

— Конечно приготовишь! Куда ты денешься! Дура безмозглая!

Резкий толчок. Я ударяюсь головой о стену и сползаю вниз. В глазах темнеет, мир плывёт.

Андрей что-то говорит, но я уже не слышу. Только гул в ушах и пульсирующая боль во всем теле.