3 Леся

Открываю глаза, а вокруг темно. Из окна справа от меня пробивается тусклый свет фонаря. Он-то и дает мне возможность разглядеть хоть немного обстановку вокруг. Больничные стены с облупившейся кое-где краской. Скрипучая кровать, которая от моего малейшего движения жалобно постанывает. На кресле напротив спит Андрей, скрючившись в неудобной позе.

Смотрю на него и чувствую знакомую волну вины. Он так устал. Работа изматывает его, он весь день вкалывает, а потом приходит домой, где я, как последняя дура, не могу даже вовремя приготовить ему ужин. Конечно, он разозлился. Кто бы на его месте не разозлился? Разве он не заслуживает тепла и заботы после тяжелого дня? Разве я не должна быть той, кто поддерживает его, кто окружает уютом и вниманием? Я же его жена. Это моя обязанность.

А я опять сделала все неправильно. Опоздала. Не успела. Разозлила. Спровоцировала.

Я знаю, что нельзя вот так вот ходить куда хочу, не предупредив его. Что нельзя одеваться так, чтобы кто-то мог обратить внимание. Зачем я это делаю? Мне ведь никто другой не нужен. А Андрей… Он просто ревнует. Он боится меня потерять. Разве это не показатель того, что он меня любит? Разве не этим должна дорожить каждая женщина — тем, что ее мужчина неравнодушен?

Да, он вспыльчивый. Да, он иногда перегибает. Но я ведь знаю, что сама довожу его до этого. Он же сам не стал бы поднимать руку, если бы я не давала ему поводов. Если бы сразу приготовила еду, если бы не задержалась на улице, если бы просто молчала, когда нужно. Он не монстр, он человек, которого я люблю. Который любит меня. Когда он спокоен, когда у него хорошее настроение, он может быть таким заботливым… Я же знаю, какой он бывает. Настоящий Андрей — это не тот, что хватает меня за волосы и толкает в стену. Настоящий Андрей — это тот, кто покупает мне мои любимые конфеты после работы. Кто целует в макушку перед сном. Кто смеется, рассказывая истории о своих коллегах. Я знаю, что он хороший. Просто иногда я делаю что-то не так, и тогда… тогда происходит вот это.

Но в этот раз, кажется, я слишком сильно его разозлила. Разве можно было довести его до такого? Чтобы он испугался и привез меня в больницу? Что-то сломалось в нем в тот момент, когда я упала. И если он здесь, если не ушел, значит, раскаивается. Значит, ему тоже больно.

Я чувствую себя странно, будто в вязком киселе. Мысли в голове ворочаются с трудом. Я вроде и помню, что произошло, осознаю, почему я здесь. Но ярких эмоций по этому поводу не испытываю. Они приглушены.

У Андрея наверняка будет болеть спина после такого неудобного кресла, а это значит, что он будет не в духе. А если он будет не в духе, мне стоит быть осторожнее. Не делать резких движений, не говорить ничего лишнего, не показывать, что мне больно. Ведь это я виновата, что он вынужден был провести ночь здесь. Не стоит его расстраивать еще больше.

С этими мыслями я проваливаюсь обратно в забытье.

Когда я снова открываю глаза, в кресле напротив сидит уже не Андрей. Это мама. Она замечает, что я проснулась, и тут же охает, поправляя одеяло на мне.

— Ну что ты, Лесенька, как ты так? Совсем, что ли, не думаешь? — причитает она, качая головой. — Андрюша так за тебя переживает! Всю ночь тут сидел, устал бедный. Я его домой отправила, пусть отдохнёт, а за тобой я уж сама присмотрю.

— Мам… — пытаюсь вставить хоть слово, но она не даёт.

— Ты уж постарайся, Лесенька. Ну что ты его доводишь? Разве ему легко? У него такая ответственная работа, такая нервная! Он же у нас в полиции работает, сама понимаешь, какая нагрузка! Вечно недосып, вечно стрессы. А дома ему нужен покой, уют. Ты жена, вот и создавай его.

— Я стараюсь, — тихо выдыхаю я.

— Старайся больше, — мягко, но настойчиво поправляет она. — Ты же знаешь, как он тебя любит. А если злится, значит, у него есть причина. Видимо, что-то делаешь не так, раз он не может держать себя в руках. Но ничего, это всё наладится. Вот знаешь, Лесенька, может, вам ребеночка стоит завести? Дети — это счастье. Вот родишь, и всё изменится. Андрюша помягче станет, да и я помогу. А ты что думаешь, а?

Я не отвечаю сразу. Боязливо сжимаю пальцы на простыне, прокручивая в голове воспоминание. Как я пряталась, чтобы сходить в аптеку, чтобы он не узнал. Как, дрожа, покупала тест. Как сердце бешено колотилось, пока я ждала результата. Как потом облегчённо выдохнула. Пронесло. Но ведь может не пронести в следующий раз…

— Мам, а если… — голос у меня дрожит, и я тут же замолкаю.

— Что если? — не понимает она. — Ну что ты там себе напридумывала? Конечно, тебе страшно, но ты не переживай. Я помогу. Да и Андрюша, сама знаешь, за семью горой. Ты только постарайся, Лесенька. Будь мудрее. Женщина всегда может найти подход к мужу.

Я не отвечаю. Только отводя взгляд, смотрю на облупившуюся стену. Мама не понимает. И, кажется, никогда не поймёт.