16 Леся

Я брожу по дому, стараясь не шуметь. Это место красивое, ухоженное, просторное… и совсем чужое. Каждая деталь — от гладкой поверхности стола до тяжелых штор — напоминает, что я здесь не хозяйка. И вряд ли когда-нибудь почувствую себя таковой. Всё кажется слишком чистым, слишком правильным, слишком… его.

Я подхожу к окну в гостиной, выглядываю наружу. Просторный двор, аккуратно подстриженные кусты, высокий забор. Здесь действительно невозможно проникнуть с улицы. Это вроде бы должно успокаивать, но мне только хуже. Чувствую себя птицей в золотой клетке.

Складываю руки на груди, прижимая ладони к локтям. Холодно. Или это просто от нервов? Меня знобит. Каждый шаг эхом отдается по дому. Я даже передвигаться стараюсь как можно тише, словно боюсь потревожить это гнездо тишины.

И всё время — это ощущение. Будто за мной наблюдают. Будто я чувствую его взгляд, даже когда он в другой комнате. Тяжёлый, изучающий, пронзающий. От этого кожа покрывается мурашками. Я не могу расслабиться. Даже когда он не рядом, он как будто всё равно здесь.

В какой-то момент я решаю: надо выйти. Прогуляться. Продукты закончились — хороший повод. Тем более, что я и правда хочу приготовить что-то нормальное.

— Мне нужно в магазин, — говорю, когда он появляется в кухне. — В тот, что подальше от моего района. Не хочу рисковать встретить кого-то.

Он бросает на меня внимательный взгляд.

— Почему именно туда? — спрашивает он.

— Так безопаснее. Меньше шансов столкнуться с кем-то, кто знает Андрея.

Он подходит ближе, опирается о край стола.

— Проще заказать доставку или отправить кого-то из охраны, — говорит он. — Не обязательно тебе самой куда-то ехать.

— Но они могут выбрать не то. Я сама лучше знаю, что нужно. Да и… мне просто нужно немного выйти, развеяться.

Я осекаюсь, потом добавляю тише:

— Хотя… меня, наверное, ищут.

Он смотрит на меня пристально, словно старается по глазам всё прочесть.

— Леся, может, хватит ходить кругами? Расскажи мне, что у тебя с мужем? Почему ты так боишься его?

Я сжимаюсь, плечи вздрагивают.

— Это личное…

— А ты сейчас где находишься, если не под моей крышей? — его голос становится жестче. — Хочешь быть под моей защитой — рассказывай всё. Иначе, если он тебя найдёт — как я должен тебе помочь, если не знаю, от кого тебя защищаю?

Я отступаю на шаг, словно его слова толкнули меня физически.

— Ты мне никто, — вырывается у меня. — Я не просила вмешиваться. Не надо. Это моя жизнь. Я сама разберусь.

Он усмехается, но в его взгляде злость.

— Самостоятельная, да? Разберётся. Сидит у меня дома, дрожит при каждом звуке, но всё сама решит. Твой муж — конченый псих.

— Не говори так. Он… просто очень ревнивый. Иногда… срывается.

— Ты сейчас серьёзно его защищаешь? — в голосе Данияра почти ярость. — Он тебя бьёт, унижает, терроризирует, а ты всё равно ищешь ему оправдание? Ещё скажи, что ты виновата в том, что он такой. Хватит уже это повторять себе.

Я молчу, опустив глаза. Он прав. Но признать это — всё равно что подписать приговор прошлой себе. А я не готова.

Он резко отходит в сторону, видно, что сдерживает себя. Потом бросает:

— Ладно. Разговор окончен. Делай, как хочешь. Только знай — я не собираюсь закрывать глаза на всё это.

Мы молча расходимся по комнатам. У меня внутри пусто. Словно после бурного шторма всё вымыло — и не осталось ничего.

В спальне я сижу на кровати, перебираю свои вещи. Пара футболок, джинсы. Всё, что успела схватить. Даже пижамы нет. Вчера спала прямо в лифчике и трусах. Неудобно, но что делать?

Ночью просыпаюсь от жажды. Горло пересохло, язык прилипает к нёбу.

Тихо выглядываю в коридор. Пусто. Вроде бы все спят. Данияр, надеюсь, тоже. Я крадусь босиком по лестнице, стараясь не дышать громко.

На кухне достаю стакан, наливаю воды. Делаю глоток — и тут сзади что-то шевелится. Я резко оборачиваюсь — и врезаюсь прямо в грудь Данияра. Вода проливается, стекает по груди, по животу…

— Аааа! — вскрикиваю, но он мгновенно прикрывает мне рот рукой.

— Тссс, это я! — шепчет.

Я в шоке, сердце колотится, дыхание сбито. И тут я замечаю — его взгляд опустился на мою грудь, мокрую, просвечивающую сквозь тонкую ткань белья. Его зрачки расширены, дыхание тоже сбилось.

На мгновение между нами повисает тишина. Обжигающая, густая, наполненная опасностью. Надо уходить…

И вдруг он делает шаг ко мне. Рука осторожно скользит к моему лицу, пальцы касаются щеки, подбородка. И прежде чем я успеваю понять, что происходит, он впивается в мои губы.

Поцелуй — жадный, присваивающий, властный. Он не просит разрешения — он берёт, как будто этим жестом ставит свою метку. Мой мозг протестует, но тело… Я застываю, дыхание сбивается окончательно, пальцы судорожно сжимают стакан. Горячая волна пробегает по коже, разливаясь мурашками.

Я должна оттолкнуть его. Закричать. Ударить. Но я просто стою, будто лишилась воли. Губы горят от его прикосновения, а внутри — сплошной хаос. Как он посмел?.. Но почему мне хочется, чтобы он снова…

А потом он резко отрывается от меня. Смотрит, как будто сам удивлён произошедшему. Тяжело дышит, отводит взгляд — будто силой заставляет себя смотреть в сторону.

— Это было неизбежно, — глухо говорит он.

Я машинально прикрываю грудь руками, как будто это поможет скрыть то, что он уже увидел. Отступаю назад, но спина упирается в столешницу. Мне некуда деваться.

Стою, дрожа, сжимая стакан, и чувствую, как всё во мне пульсирует. Не только от холода. От чего-то другого. Намного более пугающего. Намного более реального.