5 Леся

Спустя несколько дней врач сообщает, что больше смысла держать меня в больнице нет. Восстановиться до конца я смогу и дома.

— Олеся Владиславовна, постарайтесь поаккуратнее в будущем. Сотрясение мозга не проходит бесследно. Как я понял, вы в ближайшее время планируете беременность, поэтому тем более стоит поберечься.

Я бросаю взгляд на Андрея. Тот слушает врача и подтверждающе кивает. Он с нежностью соединяет наши руки и ободряюще сжимает мою.

— Конечно, док. Спасибо огромное за ваше внимание и заботу о моей жене. Теперь моя очередь проследить, чтобы она пошла на поправку. Может, посоветуете какие-то витамины, поддержать организм, так скажем?

— Вы замечательный муж. Немногие спрашивают меня о таком, надо сказать. Забота о женах не в моде, — врач качает головой с круглой полянкой точно на затылке.

— Да уж, какие-то странные времена настали, — легко вздыхает Андрей, бросая на меня тёплый, полный любви взгляд. — А я считаю, что мужчина должен заботиться о своей женщине. Тем более о такой, как моя Леся. Она у меня чудесная. Самая лучшая. О такой не позаботиться — грех.

Доктор понимающе кивает, ещё раз произносит стандартные пожелания здоровья и оставляет нас в палате. Дверь только успевает за ним закрыться, как выражение лица Андрея тут же меняется. Тёплая, заботливая улыбка сползает, взгляд становится тяжёлым, напряжённым. Пальцы, что ещё минуту назад ласково гладили мою руку, сжимают её чуть крепче, почти больно.

— Сейчас закину тебя домой и поеду на работу, — говорит он ровным, но уже более жёстким голосом. — И так задержался. Оставлю денег. Сходи в магазин и порадуй меня вкусным ужином. А то неделю почти питаюсь как попало. Задолбало жрать пельмени и сосиски с макаронами. Хорошо хоть пару раз мать твоя еду заносила.

Мы идём к машине. Андрей идёт чуть впереди, даже не пытаясь придержать для меня дверь, не оборачивается, чтобы убедиться, что мне не тяжело. Стоит мне замешкаться, тут же раздражённо цыкает:

— Давай быстрее, у меня летучка сегодня, нельзя опоздать.

В машине тишина. Я сжимаю пальцы на коленях, смотрю в окно, но спустя минуту взгляд цепляется за что-то на передней панели. Чёрная резинка для волос. Обычная, ничем не примечательная, но точно не моя.

Я беру её в руку, верчу в пальцах.

— Это чья? — голос звучит тише, чем хотелось бы.

Андрей даже не сразу реагирует, потом скользит взглядом по моим пальцам, пожимает плечами.

— А, это? Наверное, свидетельницы по делу. Я её подвозил пару дней назад.

Я молчу, сжимаю резинку. Вроде бы ничего особенного. Всё объяснимо. Но в голове всплывает одно «но». Андрей терпеть не может возить кого-то в своей машине. Он всегда говорил, что таксистом не нанимался. Что пассажиры его напрягают. Тем более женщины.

Но, конечно, я ничего не говорю. Только глубже прячу сомнения, которые давно уже копятся в моей памяти, которая услужливо подкидывает множество подобных эпизодов.

Когда приезжаем домой, Андрей достаёт из кошелька несколько купюр, кладёт на тумбочку. Затем резко хватает меня за попу, сжимает и подмигивает:

— Сегодня вечером жду от тебя возвращения супружеского долга, малышка.

Я улыбаюсь механически. Меня тошнит. Голова кружится. Но знаю, что отказать не выйдет. Иначе скандал. А я только из больницы.

Я иду в магазин, потом, вернувшись, прибираюсь в квартире, но делаю это медленно, с паузами, потому что стоит сделать резкий шаг, и ком подкатывает к горлу. Потом готовлю ужин — мясо с картошкой, салат, компот. Сервирую красиво стол.

Андрей приходит раздражённый, с порога бросает телефон на тумбочку.

— Ну и жопа… — выдыхает он.

Я осторожно интересуюсь:

— Что случилось?

Пока он рассказывает, ест. Жуёт быстро, деловито, хмурится, качает головой. Рассказывает, что в отделе полный бардак — начальство требует отчёты по делу, которое ещё даже не закрыли, кто-то облажался с документами, и теперь всех трясут. Один из оперативников прошляпил важную зацепку, теперь приходится всё разгребать заново. А ещё прессуют по какому-то старому делу — прокурор не доволен, копает, ищет, к чему придраться. «Достали все, честное слово. Сидишь, пашешь, а благодарности — ноль. Только и знают, что жаловаться. Куда катится этот мир…»

— Вот умеешь, когда хочешь, — кивает одобрительно. Потом вдруг щурится. — А ты чего в тарелке ковыряешься?

— Пока не могу много есть. Не хочется.

— Да? — он усмехается, отодвигает свою тарелку, тянет меня к себе, сажает на колени. Начинает гладить спину, затем грудь. Опускает руку между моих бедер. — Зато я точно знаю, чего ты хочешь.

Я замираю. Всё так, как я и думала. Сейчас он потребует своё.

Он недолго ласкает меня, почти машинально, словно выполняет ритуал, а затем вдруг встаёт, резко наклоняет меня на стол, спускает трусы и входит. Даже не проверяя, готова ли я. Для него это неважно. Его руки сжимаются на моих бёдрах, удерживая меня на месте, движения резкие, требовательные. Он склоняется ниже, выдыхает в шею: «Ты же этого хотела, да?» — и даже не ждёт ответа.

Я знаю, что пока не кончу, он не отстанет. Потому что для него мой оргазм — обязательный пункт. Очередная победа. Но я так устала. Так плохо. Поэтому просто делаю, что должна. Имитирую.

Андрей удовлетворённо шлёпает меня по попе, потом снимает со стола и толкает вниз, заставляя взять его в рот.

Когда он кончает, тяжело вздыхает и говорит:

— Спасибо, детка. Беги в ванную.

Я захлопываю за собой дверь, включаю воду, будто пытаясь заглушить шум в собственной голове. Опускаюсь на колени перед унитазом, и меня выворачивает. Желудок сводит от тошноты, пот липким слоем проступает на лбу. Глаза жжёт, в горле саднит. Я цепляюсь пальцами за холодный ободок, судорожно вдыхая воздух. Тело дрожит, перед глазами всё плывёт.

За дверью слышатся шаги. Потом стук.

— Ну где ты там, Лесь? — голос Андрея звучит нетерпеливо. — Я тебя жду.

Я закрываю глаза. Он ждёт. Опять. Ему всё мало. Слёзы наворачиваются сами собой, но я быстро смахиваю их тыльной стороной ладони. Бесполезно. Он не спросил, как я себя чувствую. Не заметил, что мне плохо. Он просто ждёт. Потому что когда он хочет секса, ему всё равно, хоть трава не расти — нужно лечь и раздвинуть ноги.