7 Леся

Сегодня вечером на кухне пахнет жареным мясом и душистыми приправами. Андрей сидит за столом, методично нарезает кусок стейка, с сосредоточенным видом смотрит на экран телефона. Я осторожно сглатываю, собираясь с мыслями.

Обычно по выходным мы ездим в гости к родителям — моим или Андрея. Обязательно вместе, как образцовая семья. Если вдруг по каким-то причинам Андрей не может, я остаюсь дома. Это правило не обсуждается.

— Андрюша, моя мама пригласила нас завтра в гости, — произношу я как можно непринужденнее.

— Мхм, — неопределенно мычит он. Когда наконец заканчивает ужинать, лениво откладывает нож и вилку, поднимает на меня холодный взгляд. — Лесь, завтра буду занят, надо поработать. Давай в следующие?

Я сжимаю руки на коленях, пытаясь унять напряжение.

— Я соскучилась по родителям, — продолжаю я, стараясь говорить ровно, не выдать, как волнуюсь.

То, зачем я хочу пойти к родителям, ему точно не понравится. Но это единственные люди, которые могут меня поддержать. Поэтому я хочу воспользоваться шансом поговорить с ними.

— Может, ты все же зайдешь к ним, просто чуть позже? А я доберусь сама, — предлагаю, внимательно наблюдая за его реакцией.

Андрей щурится, постукивает пальцами по столешнице, обдумывая. Вижу, как напряжена его челюсть, как он пытается решить, стоит ли устраивать скандал.

— Одна? — медленно переспрашивает он, растягивая паузу.

— Да, я просто возьму такси…

Он морщится, словно ему не нравится сам факт, что я поеду куда-то без него. Я затаиваю дыхание. Сейчас он просто скажет «нет». Запретит. И всё.

— Поедешь с женщиной-водителем, — наконец выдает он, кидая взгляд на телефон. — И сразу мне напишешь, когда приедешь.

Облегчение накрывает меня, но я тут же стараюсь его скрыть.

— Хорошо, — мягко отвечаю.

* * *

Когда машина подъезжает к родительскому дому, я чувствую, как внутри всё сжимается. Сердце стучит где-то в горле. Я нервно провожаю взглядом такси, пока оно не исчезает за углом, затем достаю телефон и быстро пишу Андрею: «Добралась». Только после этого глубоко вдыхаю и нажимаю на звонок.

Дверь открывает мама, её лицо тут же озаряется тёплой улыбкой.

— Лесенька, проходи! — Она тянет меня в объятия, крепко прижимает. — Ты так давно не заходила. Как добралась? Всё хорошо?

— На такси с ветерком доехала. Голова перестала кружиться, всё хорошо.

Я захожу в дом, снимаю обувь, поправляю волосы. В гостиной отец смотрит новости, звук телевизора наполняет комнату. Он кивает мне, но без особого участия. На столе уже накрыто — чайник, пироги, вазочка с конфетами. Пахнет мятным чаем и чем-то родным, но тревога внутри не утихает.

— Андрей не смог? — уточняет мама, проходя на кухню.

— Да, работа, приедет позже — машинально отвечаю я.

Отец хмыкает, как будто этим всё сказано. Ложка в его руках звякает о чашку, он откидывается назад, скрестив руки на груди. Мама возится с чашками.

— Я хотела поговорить с вами, — я сажусь за стол, ощущая, как ладони становятся влажными. — О нас с Андреем.

Мама на мгновение замирает, но потом снова берет чашки, расставляет их. Отец отрывается от экрана, слегка хмурится.

— Что у вас с Андреем? — его голос звучит сдержанно, но в нём есть нотки недовольства.

Я облизываю пересохшие губы.

— Он… — голос предательски дрожит, я сглатываю. — Он меня контролирует. Не разрешает выходить из дома одной. Постоянно проверяет. Давит. Я… я чувствую, что задыхаюсь.

В комнате повисает напряжённая тишина. Отец смотрит на меня пристально, затем устало качает головой.

— Лесь, — говорит он, откидываясь на спинку кресла. — Ты чего выдумываешь? Муж за тобой следит, интересуется — так это хорошо. Значит, любит.

— Любит? — повторяю я слабо. — Пап, но это ненормально. Так нельзя…

— Терпеть надо, а не истерики закатывать, — отрезает он. — Я ж тебе его не просто так нашёл. Андрей — серьёзный человек, он заботится о тебе. Ты думаешь, у всех по-другому?

— Он поднимает на меня руку, — шепчу я, чувствуя, как слёзы собираются в уголках глаз.

Мама моргает, потом качает головой.

— Не может такого быть, — твёрдо говорит она. — Андрей хороший, заботливый.

Отец кривится, смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Видимо, довела мужика, раз он на такое пошёл, — бросает он. — Просто так жен не бьют.

Я перевожу взгляд на маму, но она опускает глаза в пол, избегая моего взгляда. Соглашается, значит, с отцом. Сердце сжимается от боли. Ощущение, будто меня предали.

— Глупостями не занимайся, — продолжает отец. — Это всё потому что детей у вас нет. Были бы, некогда было бы на мужа жаловаться родителям.

— Папа… — мой голос звучит слабо.

— Все браки такие, доченька, — мягко говорит мама. Она проводит пальцем по краю чашки, избегая смотреть мне в глаза. — Это семья. Всегда сложно. Главное — не нагнетать.

Я смотрю на них и понимаю: они не станут мне помогать. Они не понимают. Не хотят понимать. Для них это нормально. Или, может, дело не в них? Может, это я что-то делаю не так? Может, правда, перегибаю, раз они так говорят? Разве мама не должна встать на мою сторону, если бы всё было действительно плохо? Но она молчит. Значит, отец прав? Я чувствую, как сомнения закрадываются в голову, разрастаются, заполняют меня изнутри. Может, я действительно сама всё испортила?

Я сжимаю губы, проглатывая ком в горле.

Мне действительно некуда идти и не у кого просить помощи. А единственные родные люди явно не на моей стороне.