Глава 11. Свадьба

Смотрю на платье, висящее на вешалке, и не хочу верить в то, что это происходит со мной. Белоснежное, расшитое камнями, с длинным шлейфом, который стелется по полу, словно саван. Виктор стоит рядом, и по виду он уже пьян. Шатается немного, глаза мутные, от него несёт перегаром так, что хочется зажать нос.

Все девушки, кто приходил делать мне причёску и макияж, уже ушли, и я осталась тут с ним наедине.

— Плохая примета видеть девушку перед свадьбой, — произношу, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Виктор, хмыкнув, смотрит на меня:

— А после свадьбы я увижу тебя вон в том красивом бельишке?

Меня током прошибает от его вопроса. От неожиданности скорее. На самом деле я была уверена, что его интерес ко мне угас после того, как я потеряла невинность с Тимом. Он ведь мой истинный. И сейчас этот вопрос по идее должен быть шуткой, но что-то в глубине меня подсказывает, что это не шутка.

— Ты же шутишь?

Сжимаю махровую ткань халата на коленях и жду, что он действительно скажет, что пошутил. Но Виктор переводит взгляд с платья на меня и, ухмыльнувшись как-то мерзко, по-подлому, произносит то, чего я бы не хотела слышать:

— С чего бы это? Ты же не думаешь, что я не проведу первую брачную ночь со своей женой? Ты по закону будешь моя, и давай говорить начистоту — я слишком долго за тобой наблюдал, слишком много ресурсов потратил, чтобы ничего с этого не получить. Наша брачная ночь будет настоящей.

Я подскакиваю с кресла, морщась от звука, которое издают ножки, царапающие паркет:

— Между нами ничего не будет. Я не буду с тобой спать, Виктор. Или ты забыл, что у меня есть истинный?

— И где он? — фыркает, в голосе его столько презрения, что внутри всё холодеет. — Ему насрать на тебя, как и всем остальным. Спать я тебя и не прошу. Мы будем трахаться, ведь не на что другое ты уже не годная. Ты использованный материал, Сонечка. Я хочу получить своё.

Он отходит от платья и с видом победителя по жизни пружинисто усаживается на кровать, подхватывая тонкий кружевной лифчик за лямку и рассматривая его перед собой.

— Ты и так получишь мою душу. Зачем тебе тело?

Мужчина, не отрывая взгляда от кружевного белья, произносит:

— У тебя зачётное тело. Я давно хотел тебя трахнуть… Я в тебя вложил слишком много. Должен же я получить дивиденды. Да и по большому счёту, тебе какая разница? Одним больше, одним меньше.

От этого безразличия у меня внутри всё холодеет. Он действительно считает меня не больше чем куском мяса, который должен пойти на убой. Ему плевать, буду это я или кто-то другой. Окупить вложения хочет?… вложения его времени и сил, чтобы заманить меня в ловушку? Словно это я виновата в том, что у него ничего не получилось. Чёртов псих, который винит в своих неудачах других. И ему неважно, что я живой человек. Я для него материал. Расходный. Не более того.

— Знаешь, если бы ты меня привлекал как мужчина, возможно, между нами было бы что-то, но вот…

Я высокомерно оглядываю его с ног до головы, а в груди тлеет огнём желание, чтобы он разозлился на меня и почувствовал отвращение:

— Вот только ты стар для меня. Не знаю насчёт женщин, которые спят с тобой за деньги. Возможно, ты и для них стар. Просто от денег твоей старостью не пахнет.

Откидываю волосы, завитые кудрями, с плеч и подхожу к окну спиной к нему:

— Не знаю, кто бы согласился с тобой добровольно, а не за деньги… Возможно, твоя истинная.

Слышу треск и вижу в отражении, как он разорвал кружева и швырнул их в угол комнаты. Глаза настолько бешеные, что словами не передать. Низ моего живота в страхе сжимается, я чувствую, как у меня по ногам дрожь проходит от страха так, что коленки трясутся. И хорошо, что халат прикрывает всё, что только можно, потому что сейчас мне становится дико страшно, что он разорвёт меня на месте.

Зря я, конечно, такое сказала. Возможно, для него это больная тема. Но чёрт подери, он считает меня куском мяса. Так почему я должна относиться к нему лучше? Беречь его нежные чувства, когда он меня в расход пустить собрался с самого начала? Пошёл к чёрту.

— Тебе сегодня будет больно. Очень больно. И если я думал, что буду с тобой нежен, то ты сейчас перечеркнула вообще всё своим поведением.

Он вылетает из комнаты, хлопнув дверью так, что, если бы дом был чуть старше, штукатурка бы просто обвалилась. А я тяжело выдыхаю и, шатаясь на дрожащих ногах, подхожу к кровати и усаживаюсь на самый край.

Пошёл он к чёрту.

Зарядки на том телефоне осталось мало, но я очень надеялась на то, что Виктор упьётся в хлам и я смогу вызвать себе такси и незаметно шмыгнуть из этого дома. За оставшиеся дни я проверила как могу управлять двумя людьми одновременно. И если я пытаюсь сделать больше, кольцо сразу же трескается. Поэтому уже не вариант.

Надежда на то, что того алкоголя, что завезли в этот дом, хватит, чтобы и прислуга напилась, у меня была. Но не факт, что так оно и будет.

Кольцо уже было всё в трещинах и держалось только на том клею, который дала мне Лола. Мне кажется, что если я руку окуну в воду, растворяющую клей, кольцо просто разлетится. Но с другой стороны, это же хорошо… моя сила впитывается обратно. Но плохо то, что на Виктора я повлиять не могу никак, а он остаётся самым опасным человеком в этом доме. А я ещё своей силой не владею так, чтобы указывать больше чем двум людям. И знаю, что Виктор — оборотень. Не факт, что те люди, которых я возьму под свой контроль, смогут защитить меня от него, пока я буду бежать, роняя тапки.

***

На церемонии собралось множество людей, которых я даже не знала. Церковь была огромной. С высокими потолками, расписанными фресками, с витражными окнами, через которые пробивался бледный весенний свет, окрашивая всё в голубоватые и розовые тона. Вдоль стен стояли колонны, массивные, украшенные резьбой, а воздух пах ладаном, воском и цветами, которых тут было невероятное количество.

Они были везде, на каждой скамье, у алтаря, даже на полу лепестки были разбросаны, словно кто-то готовился не к свадьбе, а к похоронам.

На улице была весна. Снег уже почти сошёл, обнажив мокрую землю, и пахло талой водой, прелыми листьями, чем-то свежим и холодным. Но в этом платье, тонком, почти прозрачном, без лифчика, который Виктор порвал мне было холодно. Очень холодно. Мурашки по коже, соски напряжены, и от этого чувствую стыд, потому что понимаю, что все видят.

Куча фотографов облепили нас со всех сторон. Щёлкали затворами, кричали: «Улыбнитесь!», «Посмотрите сюда!», и от вспышек рябило в глазах так, что хотелось зажмуриться и не открывать их вообще.

Виктор был пьян. Очень пьян. Шатался, держался за мой локоть слишком крепко, словно боялся упасть, и от него несло так, что меня тошнило. Но он старался держаться. Выпрямлял спину, улыбался для камер, хотя улыбка эта была кривой, фальшивой.

И ещё я заметила, что человека, которого очень боялся Виктор, на церемонии нет. Того кого называл «альфой белых».

Я иду по дорожке к алтарю, и каждый шаг даётся с трудом, словно ноги налиты свинцом. Думаю о том, что это просто какая-то не такая свадьба. Не такую я хотела в своей жизни. Да и жених тоже так себе.

Виктор шатаясь стоит около алтаря, больше похожего на алтарь по жертвоприношению, как будто меня сейчас туда положат, и всё, и начнут вызывать дьявола.

И только я подхожу, как у меня щиплет в глазах и в носу, что хочется плакать. Руки дрожат.

Священник вещает, что нужно снять кольцо о помолвке и надеть обручальное, и меня начинает трясти. Я не хочу снимать это кольцо. Но священник настаивает, протягивает руку, ждёт. Одного взгляда на виктора мне хватает, что бы понять, что он не будет ждать. Я умру прямо сейчас… И свадьба станет моими похоронами.

И в этот момент двери в церковь открываются с грохотом. Я оборачиваюсь, и сердце замирает.

Там стоит Тимофей.

И он стоит там не один.