Глава 17. Трепет

Ощущение чужих рук на теле вырвало меня из сна резко. Меня буквально вышвырнуло. Даже не успела толком понять, где нахожусь, но сразу поддавшись дикому, животному страху, рванулась всем телом, пытаясь выскользнуть. Освободиться. Закричать.

Меня тут же перехватили под грудью и затянули обратно, прижимая к горячему, твердому телу так крепко, что вырываться стало бесполезно.

— Тсссс... ты чего, солнце моё? Это же я.

Дыхание обожгло затылок и сквозь набат сердца услышала голос Тима. Он пробился сквозь пелену паники и я замерла выдыхая. Напугал он меня конечно сильно. Я не проснувшись еще толком не сразу сообразила где нахожусь. Похоже дергатся я буду еще долго.

Прищурившись, я повернула голову и увидела Борзова. Он лежал на постели в рубашке и брюках и похоже его все устраивало, потому что выглядел он достаточно расслабленно, но стоило мне вдохнуть поглубже, как я уловила запах. Терпкий, горьковатый и придвинувшись поближе я наконец поняла. Да он же пьяный…

— Тим? — я приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо.

— Ммм? — он приоткрыл глаза затуманенные лёгкой алкогольной дымкой. На губах появилась ленивая, слегка детская улыбка, от которой внутри все странно дрогнуло, потому что таким я его еще не видела. Беззащитным, расслабленным, словно огромный хищник, который на мгновение забыл, что он хищник, и позволил себе быть просто уставшим мужчиной.

— Ты что, пил? — спросила все еще не веря, хотя запах перегара говорил сам за себя.

— Да... немного, чтобы поддержать друга, — выдохнул он, проводя ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть остатки сна, и я увидела, как он поморщился, будто от головной боли.

Девушка с дочерью к нам так и не вышли. Когда мы приехали Агастус налил нам чай и я сразу пошла отдыхать, ведь Тим настаивал. Пока он ушел разговаривать с другом я прилегла и провалилась в сон просто моментально.

— А что у него с той девушкой? — спросила, опускаясь обратно на подушку и поворачиваясь к нему лицом, потому что любопытство брало верх. Та сцена у особняка с криками, визгами и шлепками по попе до сих пор стояла перед глазами, вызывая странную смесь смеха и недоумения. Даже интересно, часто ли у них так страсти кипят и как они докатились до таких веселых отношений?

Тим тяжело вздохнул, а я решительно начала расстегивать пуговицы на его рубашке, потому что если он сейчас ляжет так, то завтра будет весь мятый. И тогда мы поедем сначала домой, а потом к врачу, и можем не успеть подать документы на восстановление моего паспорта.Да и к врачу мы записаны по времени. Мысль о том, что я увижу подтверждение своей беременности заставляла сердце биться быстрее от предвкушения и страха одновременно.

— У него там сложная ситуация... — начал он, а потом, почувствовав мои пальцы на своей груди, замер. В его глазах, даже сквозь пьяную дымку, мелькнуло что-то хищное. Внимательное. — А что это моя девочка делает? Шалишь...?

Я замерла, чувствуя, как щеки заливает жаром. Он думает, что я пристаю к нему? Вот еще! Я просто помогаю, а он сразу какие-то выводы делает, хотя нет, скорее просто дразнит, судя по этой кривой усмешке, которая так ему идет.

— Я помогаю тебе раздеться, — буркнула, дергая пуговицу сильнее, чем следовало, едва не оторвав. — Ты собираешься спать в одежде? Если ты сейчас так ляжешь, то завтра будешь весь мятый, а мне нужно, чтобы ты выглядел прилично. Я не пойду к гинекологу с мужчиной, который выглядит так, будто его только что достали из мусорного бака.

Тим усмехнулся, и эта усмешка была такой теплой, такой расслабленной, что внутри все перевернулось от нежности. Он ведь даже не разозлился, хотя если бы я сказала что то подобное раньше он бы начал закипать. И я бы боялась его гнева. Сейчас же, я чувствовала себя в безопасности. Чувствовала, что его забавляют мои слова.

Он перехватил мою руку и поднес к губам, целуя каждый палец по очереди. Медленно. Не торопясь. От этого прикосновения по коже побежали мурашки и я замерла, боясь пошевелиться, потому что это было слишком интимно. Слишком нежно.

— Ты такая заботливая, — произнес он тихо, глядя мне прямо в глаза, и в этом взгляде было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. — Даже не представляешь, как много это для меня значит.

Смотря на него сейчас я думала о том, что завтра я смогу увидеть нашу крошку на узи, в груди разливалось тепло, тягучее, горячее, растекающееся по венам вместо крови. Это было сложно передать словами. Но еще сложнее осознать сам факт того, что я стану матерью... Все это было так неожиданно. Вся жизнь в один момент просто изменилась и полетела на высокой скорости в неизвестном направлении, и каждый ее поворот был неожиданнее предыдущего. От всей вереницы событий голова шла кругом.

Но сейчас. Именно в этот момент. В подвешенном состоянии, с этим мужчиной рядом, я чувствовала себя спокойно. Неизвестность пугала меня. Очень. И каждый следующий день мог принести как горе, так и радость, победу или следующий удар судьбы, но пока я и Тим живы... Мы будем бороться.

— Я буквально слышу, как ты думаешь, солнце, — его голос вырвал меня из размышлений и я вновь сосредоточила взгляд на его лице. — Чем ты опять забила голову?

— Да так... — я отвела взгляд, потому что не хотела говорить о своих страхах, не сейчас, когда он такой расслабленный, когда между нами эта хрупкая, уютная тишина, которую не хотелось разрушать. — Вот думаю, почему именно я досталась тебе в пару?

Тим приоткрыл глаза, и стянув рубашку одним движением, отбросил ее куда-то на пол, даже не глядя, куда она упадет. Следом полетели брюки, и я услышала глухой стук пряжки ремня об пол. Борзов придвинулся ко мне плотно, нависая сверху, и смотрел так, словно видел меня впервые.

Словно мы не знакомы.

— Не знаю, где ты нагрешила, что тебе достался я… Сонь, я знаю, что не достоин тебя. Знаю, что ты заслуживаешь большего... Лучшего. —Он провел пальцем по моей скуле, очерчивая линию челюсти, спускаясь к шее. — Ты ведь такая... — выдохнул, а в его глазах промелькнуло что-то такое глубокое, такое настоящее, что у меня защипало в носу. — …такая нереальная. Добрая, нежная и настолько красивая, что я порой дар речи теряю, глядя на тебя. Поверить не могу, что судьба связала нас... Что мне в жизни так повезло.

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу все таки подкатывает ком. Потому что никогда не думала, что этот суровый мужчина, прошедший через ад потерь и боли, способен на такую нежность.

— Ты просто не видишь того, что вижу я. Ты необыкновенная. И я хочу заслужить тебя.Понимаешь? Сейчас я не достоин даже твоей улыбки, а ты мне улыбаешься... Даже находишься рядом со мной.

Он замолчал, и я видела, как напряглись его челюсти, как желваки заходили под кожей, словно он боролся с чем-то внутри себя, с той болью, что глодала его изнутри.

— Ведь судьба сама привела тебя ко мне. Столкнула нас в ту зимнюю ночь. Но я, ослепленный яростью и местью, сделал тебе больно... — он прикрыл глаза, и я увидела, как дернулся кадык, когда он сглотнул. — Я не понял. Самому себе врезать хочу… Таким идиотом я был… Ведь если бы не был таким дураком, то все у нас было бы иначе...

Я не выдержала. Обхватила его лицо руками, чувствуя под пальцами колючую щетину и притянула к себе, целуя в губы. Нежно. Осторожно. Вкладывая в этот поцелуй все, что не могла сказать словами.

Он ответил. Неуверенно, словно боялся, что я исчезну. Бережно. У в меня груди щемило от его слов, от его прикосновений, от всего, что между нами происходило.

Как мама говорила? Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке…? Она права...

Я и подумать не могла, что он видит это так и чувствует себя недостойным меня. Что эти чувства гложут его... С виду непробиваемый и сильный мужчина. Скала. А внутри оказывается столько боли, сомнений и страха быть отвергнутым.

— Я не просил прощения, ведь я не заслуживаю его... — прошептал он, уткнувшись носом в мою шею, и его дыхание обжигало кожу, горячее, прерывистое. — Но прошу тебя, будь рядом со мной... Дай мне возможность доказать тебе, что я достоин быть твоим мужчиной и отцом нашей дочери. Дай мне шанс заслужить его…

В груди уже пылало и пекло от его слов, а я не могла сказать ни слова, потому что боялась расплакаться. Боялась, что если открою рот, то разревусь, как маленькая, и не смогу остановиться, а он и так слишком много всего наговорил. Слишком сильно всколыхнул душу.

— У-угу... — выдавила, чувствуя, как слезы все-таки подступают к глазам.

— Только не плачь больше... — он отстранился, посмотрел мне в глаза, и его ладонь легла мне на щеку, стирая влагу, которую я даже не заметила. — Ты ведь так красиво улыбаешься...