Глава 23. Искусство ведения переговоров

— Что ты сказала?!

Рус прорычал это так, что спина Флоры покрылась гусиной кожей, а Денис вздрогнул и ломанулся вон из комнаты, воспользовавшись тем, что крепкие руки Трубачева его больше не держали.

— Ты переедешь ко мне как миленькая! Сегодня же! — продолжал бушевать он. — Чтобы я еще хоть раз позволил тебе остаться без моего присмотра…

Противостоять Русу казалось противоестественным, ведь он — ее самый любимый на свете человек. Однако его слова задели за живое.

Флора отступила на шаг, покачала головой, воскликнула громко:

— Не понимаю, ты мне не доверяешь? Сомневаешься в моей верности?

Он замолчал, шумно вздохнул и окинул ее долгим взглядом.

— Я тебе верю, но я буду не я, если позволю тебе жить в квартире, где разгуливают полуголые мужики…

— Это Денис-то мужик? — нервно усмехнулась она.

Рядом с Русом тот смотрелся дошколенком. А вот Трубачёв, да… За последний год очень возмужал.

— Ты могла бы сказать, что у вас появился жилец мужского пола, я бы сразу тебя забрал! — продолжил рычать он.

— Во-первых, я говорила! — фыркнула Флора. — Но ты как обычно пропустил всё мимо ушей!

Брови Руса сошлись на переносице.

— Что это значит?!

— То и значит, что мы с тобой занимаемся сексом — и всё, этим наши отношения и ограничиваются, но за пределами постели тоже есть мир, Руслан!

— Не мели чушь, Апельсинка! Я тебя не только в постели держу!

— Правда? И когда ты меня приглашал куда-то, кроме своей квартиры? — всплеснула она руками.

— Твоя претензия сейчас абсолютно не к месту! — отчеканил он строго. — Давай подведем итоги… Я прихожу к тебе, застаю у тебя какого-то полуголого придурка, и после этого ты отказываешься со мной ехать! Так не пойдет! Либо ты сейчас же собираешь вещи, либо я тебя потащу в машину…

— Ничего подобного ты не сделаешь! — для убедительности Флора даже топнула ногой. Но, видимо, для Трубачева это не являлось достойным аргументом.

— Сейчас же, Флора!

Он навис над ней как колосс, на секунду ей даже стало страшно, но лишь на секунду.

— Если ты так ставишь вопрос, значит, тебе лучше уйти, Руслан! — строго ответила она.

— Что?! — взревел ревнивец. — Ты меня выгоняешь?!6dfffc

Трубачёв на некоторое время замер. Флора наблюдала за тем, как он пыхтит, словно паровоз. Очень надеялась, что сейчас тот одумается, поймет, как глупо себя ведет. Но куда там…

— Не трудись выгонять, я сам уйду!

С этими словами Руслан и правда развернулся, направился к выходу.

Младшая Карц закусила губу до крови, настолько сильно ей хотелось броситься следом, молить его остаться. Но она понимала — если сейчас за ним побежит, остановит, станет потакать его самодурству, Рус очень скоро перестанет считаться с ее мнением.

«Может, не уйдет? Как он может…»

Однако он смог, а Флора еще долго сидела в прихожей, прислушивалась, ждала, надеялась, что он образумится, поймет, что сглупил, вернется…

Трубачёв не вернулся.

***

С той жуткой ссоры прошло три дня — три бесконечно долгих и тоскливых дня. Флора задыхалась в безызвестности.

«Глупая, глупая девчонка…»

Многие годы ей казалось, что она умирала от тоски по Руслану. Но если сравнить старое чувство и то, что она испытывала теперь… Нет… не сравнимо! Теперь тоска в тысячу раз сильнее. За какие-то жалкие месяцы любовь окрепла настолько, что Флора, казалось, могла коснуться ее руками.

Когда младшая Карц увидела Трубачёва в университетской столовой, ее сердце забилось громче отбойного молотка. Он заметил ее, она это видела, пусть и стояла далеко. Флора уже почти начала ему улыбаться, как вдруг он резко посерьезнел, нахмурился и… отвернулся. Не подошел, не поздоровался, проигнорировал. А через полминуты за столик, где он обедал с друзьями, уселись целых три размалеванных студентки-старшекурсницы.

Флору будто обварили кипятком изнутри. Она поставила пустой поднос обратно на стойку, развернулась и, даже не попрощавшись с подругами, выскочила из столовой. Не знала, куда идет, ноги в буквальном смысле не разбирали дороги. Очнулась, только оказавшись у собственного подъезда. Зашла домой и осела прямо на полу в прихожей. Дойти до гостиной или до спальни просто не осталось сил.

— Какая же я невероятная дура… — шептала она в пустоту квартиры, растирая по щекам жгучие слезы.

Малышка Карц не знала, сколько просидела так на полу. Недолго, минут пять или десять. И вдруг за дверью послышались шаги, потом настойчивый звонок. Один, другой, третий. Она еле заставила себя встать, глянула в глазок, и руки сразу потянулись к замку.

На пороге стоял бледный как смерть Трубачёв.

— Я ждал тебя все выходные! Хоть одного звонка, хоть одного сообщения! — рычал он зло. — Скажи мне только одну вещь, Флора!

— Какую? — еле смогла прохрипеть она.

— Тогда… у тебя дома, в твой день рождения, ты попросила, чтобы мы притворились, что любим… Ты всё это время притворялась, да?

— Ты дурак или слепой? Неужели ты не видишь, как сильно я тебя люблю?! — встрепенулась она.

— Тогда почему ты молчала все выходные? Какого лешего, Флора?

— Потому что ты вел себя как двинутый придурок! Ты бы так себя не вел, если бы любил… — зашипела она, вытирая щеки.

— Я люблю, Флора! — Он ринулся к ней, сжал ее в объятиях и жарко зашептал на ухо: — Мне кажется, я тебя всю жизнь люблю! У меня ни к одной девушке не было и десятой доли тех чувств, что есть к тебе… Но я с дефектом, уж прости…

— С каким дефектом? — охнула она.

— Я ни с кем не встречался, Флора! Я трахался… Поэтому встречаться, как это делают нормальные люди, не умею! По твоим же словам у меня ни черта не получается!

— Какие глупости… — прошептала она, прижимаясь к его груди.

— Скажи мне, чего тебе не достает, и я это сделаю… Покажи, как надо! — попросил он.

— Я покажу! — кивнула она, чувствуя, как по телу разливается тягучее, сладкое удовольствие от простого слова «люблю».