Глава 26
Николь
— Мама, мама, смотли, у нашего Сани появилась подлужка! — восторженно кричит дочь, когда мы подходим к пруду.
— И правда, он теперь не одинок, — соглашаюсь, видя, как красивый белый лебедь с маленьким черным пятнышком на шее, которому мы с Дианой дали персональное имя, плывет рядом с лебедем поменьше, словно покровительствуя последнему. — Но с чего ты взяла, что это подружка, а не друг? — просто так, чтобы услышать мою излюбленную рубрику «Рассуждалки», задаю вопрос и хитро прищуриваюсь в ожидании непосредственных детских аргументов.
— Ну как же, ведь видно же, что она класивая, значит девочка!
— А мальчики разве не могут быть красивыми? — вклинивается Глеб и ослепительно улыбается, непрозрачно намекая на свою персону.
Диана это замечает и смеется:
— Дядя Глеб, ты что, не знаешь: класивыми должны быть девочки, а мальчики — сильными.
— Ты права, малышка, — с легкой грустью отзывается Глеб, разламывая батон. — Давай покормим эту парочку, а то вон, смотри, скоро этот ваш Саня покусает свою подружку, видишь, как клювом щелкает перед ней.
— Это он её поцеловать хочет, — со знанием дела заключает дочь и переводит взгляд на меня. — Мама, а когда лебеди поцелуются, они станут мужем и женой, так ведь?
Я в замешательстве. С одной стороны, у лебедей-то всё может и так, но вопрос прозвучал слишком уж компрометирующе, учитывая заинтересованный взгляд Глеба после слов Дианы и произошедшее между нами каких-то полчаса назад.
— Думаю, что да, дорогая, — говорю, стараясь не смотреть на Глеба, чтобы не выдать своего смущения, — они же не люди, у них всё чётко: поцеловал — женись!
Как я ни старалась говорить абстрагированно, но всё равно выдала какую-то уж очень двусмысленную мысль. Щеки в миг заполыхали. Стыд-то какой! Ну вот почему я именно так ответила!?
Я не вижу выражение лица мужчины, но слышу от него едва уловимую усмешку. Что, интересно, он подумал обо мне? Что я хочу за него замуж?
А я-то хочу?
Ответить себе на этот вопрос я даже не позволяю. Да что ты вообще о себе возомнила, глупая Николь? Кто ты и кто он? Радуйся, что дали крышу над головой. Кормят, деньги платят, что еще нужно? Ах да, еще ж целуют… Ну это вообще уже сверхбонусы.
Мы еще с полчаса проводим у пруда, Диана рассказывает Глебу разные истории, а я не вмешиваюсь, просто наблюдаю за ними, словно со стороны. Какие же они классные… Моя дочь — моё счастье, мой смысл жизни… И как же гармонично смотрится она рядом с этим мужчиной. Если не знать, легко можно подумать, что это папа с дочкой. Глеб так внимательно её слушает, как будто ему и правда интересно, что она рассказывает, так заботливо подсаживает, когда Диана не достаёт до оградки, и придерживает, чтобы она не опрокинулась в воду.
От всех этих чувств у меня даже защемило где-то под ребрами. Как я буду дальше жить без него? Эти две недели закончатся, и он вычеркнет меня из своей жизни. И тогда мне останется только одно — вспоминать эти прекрасные мгновения и понимать, что мой идеал мужчины существует, но никогда не будет достижим для меня.
Мы возвращаемся домой, когда уже почти стемнело. В квартире нас никто не ждал: Ника еще не вернулась, а Альбина, как предположил Глеб, ушла на ночные тусовки, и, скорее всего, будет ближе к утру.
В парке мы всё-таки покатались еще и на аттракционах, поэтому сил хватило только добраться до дома. Моя нога, которую я за день довольно сильно нагрузила, начала снова болеть, поэтому я, наскоро обмыв дочь в душе, отправила её в спальню, а сама поспешила на кухню, чтобы запить водой таблетку обезболивающего.
— Тебе плохо? — слышу позади встревоженный голос Глеба, когда собираюсь проглотить лекарство. Он подходит ко мне ближе и обеспокоенно меня осматривает.
— Нет, всё хорошо, просто нога начала снова болеть, наверное, мне не стоило так долго гулять, — я кладу таблетку в рот и собираюсь запить ее водой. Но от того, что Глеб стоит слишком близко, да еще и следит за каждым моим движением, я начинаю волноваться и рука, дрогнув в самый неподходящий момент, обливает меня водой. С подбородка стекают струи и падают прямо на моё шифоновое платье, которое я так и не успела снять. Легкая полупрозрачная ткань, намокая, становится уже не полу, а полностью прозрачной. В ужасе поднимаю глаза на мужчину и вижу в них… Да чего только я там сейчас не вижу!
Глеб приближается ко мне в одно мгновение, а во второе я уже ощущаю знакомые прикосновения к губам. Этот поцелуй выходит более страстным, чем первый, а когда наши губы всё-таки расстаются, я слышу недвусмысленный стон разочарования. Он хочет большего. Я тоже. Но ничего не получится. Сейчас не время… и не место.
— Спасибо тебе за сегодняшний день, — говорит мне Глеб куда-то в макушку. — Я никогда так хорошо не проводил время…
— Это тебе спасибо, — я действительно считаю, что это я должна благодарить его за сегодня, но Глеб останавливает меня. Он прикладывает палец к моим губам, а через мгновение оставляет на них легкий быстрый поцелуй и, отпуская меня из своих объятий, быстро идет к выходу. Но у самой двери оборачивается и добивает:
— Как жаль, что мы не лебеди…