Глава 18

— Эй, ты спишь?

Совсем рядом раздался шорох простыни: кто-то на меня вскарабкался. Я почувствовала пристальный взгляд сквозь прикрытые веки.

— Вроде уже проснулась, да?

Я прокляла свой чуткий сон, его мог нарушить даже вой ветра за окном. Что уж говорить о настойчивых летучих мышах!

— Слушай, нам нужно кое-что обсудить…

Коготки Кыша прошлись по моей руке, обтянутой тонким шелком сорочки. Наверняка оставит зацепки, зараза!

— Обязательно это делать ночью? — сонно пробормотала я. — Может быть, разговор подождет до утра?

— Нет, утром я плохо соображаю, — безапелляционно заявил Кыш. — И постоянно хочу спать.

— Прям как я сейчас!

Кыш обиженно засопел. Я еще немного поворочалась в постели, а затем покосилась на спящего Кайдена и угрюмо отбросила в сторону одеяло. Все равно дрема уже успела слететь.

Часы на каминной полке пробили полночь.

— Ладно, только быстро. О чем ты хотел поговорить?

Кыш оживился и на эмоциях принялся нарезать круги возле моего лица, громко хлопая крыльями. Я шикнула на него, и он присмирел.

— Ты обещала рассказать, что случилось с твоим предыдущим фамильяром.

Желудок стянуло узлом, к горлу подкатил ком, но я все равно медленно спустила голые ступни на холодный пол. Мне придется это сделать. Кыш имеет право знать.

— Хорошо, дай мне минутку.

Я накинула поверх сорочки халат и, по-прежнему ступая голыми ногами по остывшему за ночь паркету, направилась к креслу. Оно было приставлено к камину (перед сном Кайден читал), и догорающий за кованой решеткой огонь играл на мягкой обивке алыми отблесками.

Я забралась в кресло и уселась, скрестив ноги в лодыжках. Сверху на меня бухнулся Кыш. Дыхание Кайдена оставалось все таким же ровным. Видимо, его сон был глубоким и спокойным.

— Ты хочешь знать, что случилось со Стефом… — неторопливо проговорила я, пытаясь унять путаницу мыслей.

Кыш закивал, занервничал у меня на руках, но верещать не стал. Его глазки-пуговки смотрели на меня терпеливо и выжидающе. Он словно понял, что понукать меня бесполезно.

— Это случилось ночью, — после долгой паузы начала я. Перед глазами предстала гостиная нашего дома в Лаурии. — Я играла с близняшками и братом в вист. Мы с Адрианом проигрывали. Впрочем, мы всегда уступали Масе. Та брала верх не только в карточных играх, но и в шахматах, и даже в шашках. Понятия не имею, как у нее получается быть во всем первой. Впрочем, мне всегда казалось, что для нее важен сам процесс, а не результат. Победы она складывает к ногам Аси. Та как раз обожает всякого рода соревнования…

Снова повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом пламени за решеткой. В окно заглядывала полная желтая луна — ничего общего с той ночью. Я вновь окунулась в воспоминания, как в омут с головой.

— На улице бушевала непогода, — продолжила я. — Дождь, град и ураганный ветер будто соперничали между собой. Помню, я прислушивалась к звукам за окном с облегчением разомлевшего в тепле путника. Я наслаждалась вечером.

В ушах снова зазвучал смех Адриана и отголоски подколок близняшек. Они умели язвить, и я им не уступала. Карточная игра быстро переросла в словесный батл.

— Мы чувствовали себя свободно, потому что остались одни. Мамуля вместе с бабулей ушли на кладбище. Они всегда так делали в канун ночи Мертвых. Тетя Мара отправилась проведать Касси. В доме кроме нас и Виктора (дворецкого) не было ни души: на этот вечер, в честь праздника, мы отпустили всех слуг. В Лаурии ночь Мертвых принято отмечать в кругу семьи, вспоминая усопших родственников.

Кыш уткнулся мордочкой в мою ладонь. Его влажный нос щекотал пальцы. Кончики его кожистых крыльев подрагивали, выдавая волнение. Кайден так и не пошевелился под одеялом, но дыхание его стало немного громче. Проснулся? Что ж, тогда придется послушать и ему…

Я намеревалась содрать пластырь с раны одним рывком и больше не возвращаться к этому.

— Стук в дверь раздался неожиданно. Мы даже не сразу его услышали за грохотом грома и собственным смехом.

Я вспомнила уловки Аси, желающей выиграть любой ценой, и улыбнулась. Если бы я знала, что моя улыбка слетит всего через пару минут…

— Виктор попросил меня подойти. Уже одного его напряженного голоса (а я не встречала человека спокойнее!) хватило, чтобы насторожиться. Отложив карты, я последовала за ним.

Перед моим взором снова встал коридор, тонущий в свете свечей в люстре. Я шла по нему, как по эшафоту. С каждым шагом предчувствие беды лишь усиливалось. По стенам с бликами огня уже полз алый след боли — той самой, что проступает в воздухе в момент появления нового человека.

Я сглотнула: в прошлом и в настоящем.

— В гостевой комнате лежала почти без чувств беременная женщина. Она рожала, и достаточно было одного взгляда, чтобы понять: что-то пошло не так. Рядом сжимал и разжимал кулаки ее муж.

«— Сделайте что-нибудь, молю вас!

— Как давно она пытается разродиться?

— С самого утра.

— Почему вы не пришли раньше?!

— Это наш третий ребенок. Жена сказала, что справится сама…»

Я потрясла головой, выныривая из круговерти горьких, окрашенных в мрачные тона воспоминаний. Голос сел, и мне пришлось откашляться, прежде чем продолжить.

— До госпиталя было дальше, чем до нашего дома, поэтому он привел ее к нам. Понадеялся, что ведьмы ей помогут. Вот только…

— Что?

— Я была одна, — тихо сказала я, не отводя взгляда от огня, медленно оседающего горячими углями. — В тот день я уже изрядно израсходовала свой дар: Кристиан попросил поприсутствовать на светском рауте и рассказать, о чем думаю его участники. Домой я приехала уже на нуле. Я мечтала о ванне и кружке горячего шоколада, но разве с близняшками возможен тихий отдых? Собственно, поэтому я не составила компанию мамуле и бабуле — толку от меня на кладбище все равно бы не было.

— На нуле… то есть…

Кыш явно не знал, как правильно сформулировать вопрос. Я вздохнула.

— В тот вечер я достигла опасной границы магического истощения, переступать которую не рекомендуется. Это чревато полной потерей дара. Ведьма, в отличие от мага, черпает силу изнутри. Маг просто перестанет колдовать, если его резерв опустел. Он возвращается к магии, когда наберется сил. Но ведьма… У нас нет такого предохранителя. Мы можем гораздо большее, и нам по силам зайти далеко за предел своих возможностей…

— Так ведь и умереть недолго! — испуганно выдохнул Кыш.

— Да, смерть случается, — равнодушно согласилась я. — Но чаще — потеря дара. Окончательная и бесповоротная.

Кыш обнял мою руку и накрыл ее крыльями. Я почувствовала стук его сердца: оно билось быстро-быстро. Он тревожился.

— И…

— От близняшек ждать помощи не приходилось: что толку от ведьмы, не вошедшей в полную силу? Я отправила Масю на поиски мамули и бабули, Асю — в местный госпиталь за магом-лекарем, Адриана — к соседям, с просьбой одолжить артефакт-портал (наш, как назло, разрядился утром, и мы не побеспокоились это исправить). Но я видела, что никто из них не успеет. Счет шел на минуты…

Я прикрыла глаза. В ушах зазвенели крики женщины и проступающие за ними слова ее мужа.

«— Умоляю, сделайте что-нибудь!

— Ребенок слишком большой. Он не пройдет.

— А если разрезать живот? Я слышал, повитухи…

— Мы спасем ребенка, но потеряем вашу жену. Без магии она долго не протянет. Умрет от элементарной потери крови или болевого шока».

— У меня был простой выбор, — сказала я, глядя на пляшущие отблески огня на полу, принимающие очертания каминной решетки. — Либо дать умереть ей или ее ребенку, либо… обратиться к слову и пожертвовать своим даром. Счет шел на минуты. Я выбрала второе.

Дрова медленно догорали. В камине стало больше углей и золы, чем обжигающего пламени. Я потерла холодные ступни дрожащей рукой.

— Мамуля и бабуля ворвались в дом вместе с магом из госпиталя. Адриан с порталом немного задержался — не сразу нашел тот, что подошел бы нам (ориентиры каждый владелец портала выбирает самостоятельно, и изменить настройки довольно сложно). Но… на моих руках уже кричал здоровый младенец, а его мать заливалась слезами счастья и облегчения.

— Ты потеряла дар? — пискнул Кыш. — А разве…

— Увы, это история не обо мне, — я горько усмехнулась. — Она о Стефе. После того как мы выпроводили гостей, был устроен семейный совет, но итог оказался неутешительным: я исчерпала себя до дна, дар не вернется. В ту ночь я долго не могла уснуть, ворочалась с боку на бок. Не знала, как жить дальше без того, что составляло смысл моего существования. Помню, как, перебирая мохнатыми лапками, ко мне на подушку забрался Стеф. Он сказал, что все будет хорошо. Я еле разобрала его слова из-за ослабшей связи. Тогда я не поняла, что он имел в виду, лишь разрыдалась. Я ревела до тех пор, пока не рухнула в забытье. А наутро…

Я сглотнула ком в горле и сморгнула сорвавшиеся из уголков глаз слезы.

— Я обнаружила безжизненное тело Стефа на подушке. — Горло сдавил спазм, но я продолжила: — Он пожертвовал собой, чтобы ко мне вернулся дар. Будь он котом, у него бы осталось еще восемь жизней, но Стеф родился пауком…

Я плакала абсолютно беззвучно. Мокрые щеки засаднили, и я прошлась по ним ладонью, смахивая слезы.

— Ты тоже не кот, — глотая ртом воздух, сказала я и посмотрела на притихшего Кыша. — Поэтому теперь, когда ты знаешь, на что способна связь фамильяра и ведьмы, я спрашиваю тебя еще раз: ты готов остаться со мной?

И вновь по моей руке забегали острые коготки, оставляющие зацепки на толстой ткани халата. Кыш забрался мне на плечо и вдруг ласково ткнулся в шею.

— Это все очень страшно, — пробормотал он. — Честно, у меня до сих пор трясутся поджилки от твоей истории. Пугать ты умеешь.

— Да, пожалуй, — усмехнулась я.

— Я все равно тебя не брошу, — решительно сказал Кыш и выпятил грудь колесом. — Тебе нужен присмотр! — Он тут же сдулся и уже жалобно добавил: — Ты только это… не доводи себя до магического истощения, ладно?

Я хрипло рассмеялась и притянула к себе Кыша. Тот разомлел от такой ласки и замурчал почти как кошка.

— Я постараюсь, обещаю.

В эту ночь Кыш спал на моей подушке, и я не сопротивлялась. Как не сопротивлялась и тому, что на моей талии покоилась рука Кайдена. Он прижимал меня к себе с такой нежностью, что я понимала: он все слышал.

Признаться, от этой мысли мне почему-то стало легче.