Глава 30. Фейерверк.
Аня
- Аня, - ковыряется в тарелке Вася, - я на салют хочу. И Никита и Лиля с родителями поедут... - делает паузу, вздыхая, - и папа там.
«Гад твой папа!» - Хочется резко развернуться и рявкнуть, но это же совсем кошмар. Зачем пугать ребёнка? Да и кто я такая этому мальчишке, чтобы формировать мнение об отце и его поступках? Но этот «благодетель и прекрасный человек» за весь вечер не удосужился даже набрать мой номер телефона, после того, как я уехала с фуршета. За его, между прочим, сыном в детский сад.
- Васенька, - старюсь ответить как можно мягче, - мы же не на машине. Как мы с тобой поедем? - Крепче стискиваю губку и скребу ею чашу от мультиварки. Мне совершенно не нужно мыть посуду. Это может сделать мощная посудомойка, но возможность выместить своё раздражение на пригоревшем рисе успокаивает.
- А ты маме Лили позвони. - Нудит ребёнок. - Они на машине поедут и нас возьмут. Или такси вызови.
Ну а почему бы и нет, сoбственно? Правильный гнев побеждает здравый смысл. Я набираю номер Ирины и спрашиваю будет ли у них возможность взять нас с собой в город.
- Крокодил, - oна oкликает дoчь, - возьмём тетю Аню и Ваську с собой на салют?
От счастливого детского визга по обе стороны трубки мои барабанные перепонки лопаются.
Кое-как перекрикивая детей, договариваемся с новой знакомой, что они заедут за нами через пятнадцать минут.
В машине у Ирины находится даже второе детское кресло для Васи.
- Это откуда? - Я пристегиваю ребёнка и проверяю пресс.
- Муж иногда детей полковника на секции развозит, - отзывается хозяйка машины.
- Твой муж военный?
- Да, сейчас как раз в оцеплении «Лотоса» стоит.
- Мы к папе едем, - крутится в кресле Лиля.
- А мы тоже, - кивает Вася.
- Я думала, что вы сегодня с Борисом вместе будете, - осторожно понижает голос Ирина. - Удивилась, когда Васю в саду увидела.
- Что за военным, быть замужем, - я вздыхаю, переводя неудобный вопрос в шутку, - что за депутатом. Все равно у них работа на первом месте.
- И не говори, - подтверждает моя знакомая, - говорила мне мама, чтобы я за одноклассника своего замуж выходила. А он сейчас, между прочим, известный скрипач. Концерт в Вене на прошлой неделе был. А у меня - любовь... - она смеётся.
- Ты знаешь, - говорю задумчиво, вспоминая своего «талантливoгo» бывшего мужа , - с творческими мужиками тоже не все так просто. После них стабильность, пусть и без романтичной мишуры, иногда кажется раем.
- Ну это нам сейчас можно так рассуждать. - Ира ловко перестраивается в соседний ряд и кому-то бибикает. - А думать так в двадцать - трагедия.
- А что такое трагедия? - Сзади раздаются любопытные голоса. - Да, мам, что?
- Это когда в фильме или книжке все долго мучаются, а потом главный герой умирает. - Киваю притихшим мелким.
- Прям, как в жизни, - обреченно выдаёт Васька. - Рано встаёшь, кушаешь кашу, потом уходишь на работу и все - умираешь.
- А говорят, что депутатами становятся. - Прыскает Ира, крепче сжимая руль.
Я достаю из кармана по батончику мюслей и раздаю детям, во избежание дальнейших философских изречений.
Потратив почти пятнать минут, чтобы найти парковочное место поближе к торговому центру, мы успеваем притиснуться через толпу только к самому началу фейерверка.
Наверно, оно того стоило. Я смотрю на то, как искренне радуется Васька цветным, блестящим выстрелам в ночном небе и понимаю, что маленький москвич видит салют первый раз.
«Где ты, Басов?» Я достаю телефон, чтобы сфотографировать ребёнка и послать отцу. Ну должна ж у него проснуться совесть, наконец! Но экран, мигнув красным делением батареи, гаснет в моих руках. Как жаль...
После фейерверка, пока народ медленно рассасывается, мы покупаем детям сладкую вату и находим мужа Ирины. Который занимает детей ещё на пол часа, показывая фокусы с металлоискателем.
- Гoтовы, - оглядывается на детей моя знакомая, - Спят. Даже из центра выехать не успели.
Мы с Ириной тоже устали, поэтому почти всю обратную дорог молчим, чуть прибавив громкость на магнитоле.
На подъездах к дому мое сердце начинает биться быстрее. Я неожиданно осознаю, что в своей импульсивности решений и поступков совсем забыла предупредить Бориса о нашей с Васькой вечерней прогулке. И дa, может быть, я в какой-то степени сделала это из чувства вредности, но сейчас я понимаю, что если Борис уже вернулся домой, то он, скорее всего, волнуется. Я бы вообще сошла с ума! Но Борис - не я...
- О, у вас свет горит! - Подтверждает мои мысли Ирина. - Ты попроси мужа. Пусть Ваську в постель отнесёт, чтобы не будить, а я подожду.
- Да, - я киваю, - хорошая идея.
Выхожу из машины, и пока иду по дорожке до дома начинаю натурально трястись. Открываю входную дверь и слышу...
- Да, их уже больше двух часов нет. Телефон не отвечает...
На ватных ногах подхожу к дверям кухни и замираю.
- Откуда я знaю! - Орет а трубку Борис. - Во что они были одеты...
Он медленно оборачивается в мою сторону и застывает.
- Борис... - мой голос панически ломается.
- Они нашлись... - он рявкает в трубку и с горящими от ярости глазами подходит ко мне.
- Где мой сын, Аня? Где вы, мать твoю, были?