Глава 11

Василиса Не успеваю моргнуть, как передо мной возникает шедевр барменского искусства – "Эффект бабочки". Зрелище, скажу я вам, завораживающее: слои разных цветов, иней на бокале, а аромат… пахнет одновременно тропическим раем и какой-то химической лабораторией. Громов приподнимает свой бокал и, с видом знатока, произносит: – За непредсказуемость! И за… эффект бабочки, который, надеюсь, приведёт к весьма интересным последствиям. Я скептически вскидываю бровь. – Боюсь, майор, единственным последствием будет головная боль с утра. Хотя, если ты намекаешь на порхание бабочек в животе… – делаю глоток, – пока что чувствую лишь лёгкое онемение языка. Громов смеётся, и этот его смех, зараза, действует мне на нервы. Но в хорошем смысле. Ну, вы понимаете. – Василиса, ну зачем ты так сразу всё отрицаешь? Дай воображению поработать! Представь: ночь, звёзды, тихая музыка… и две бабочки, порхающие… у тебя на животе, невесомо касаясь крылышками нежной кожи. – Две бабочки? Давай лучше представим рой светлячков, знаете, таких, которые сами решают, куда им лететь. Вот это было бы действительно непредсказуемо! – Любишь настырных мужчин? Таких, которые берут, не спрашивая? – спрашивает неожиданно. Громов хмыкает, прищуривая глаза, и в этом взгляде читается что-то опасное. Опасное и… чертовски привлекательное. – Василиса, а я думал, тебе нравятся мужчины с воображением. А ты, оказывается, любишь, чтобы на тебя «налетали стаей». Ай-яй-яй! Делаю ещё один глоток коктейля. "Эффект бабочки", кажется, начинает действовать. Или это просто Громов так смотрит? – Ладно-ладно, если светлячок будет достаточно убедителен, может быть, я и разрешу ему устроить небольшое световое шоу. Но никаких назойливых приставаний! Иначе махну волшебной палочкой и превращу его в гусеницу. – Моя хорошая, ты что-то путаешь, волшебная палочка у меня, – он поправляет что-то в своих штанах. Затем наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своей щеке. – Уверяю тебя, Василиса, если я превращусь в гусеницу, то самую прожорливую и неугомонную. Ты будешь первая – кого я оприходую. Потом не жалуйся! Он подмигивает, и я чувствую, как предательские мурашки бегут по спине. Чёрт, да он умеет играть в эти игры! Его наглость, смешанная с интеллектом и… этой искрой в глазах, действует безотказно. – Ну-ну, майор, не стоит так сразу раскрывать все карты. Оставь хоть немного интриги! А то мне станет скучно еще до того, как мы перейдем к десерту, – говорю я, стараясь сохранить непринужденность, хотя внутри уже бушует маленький ураган. Интересно, этот коктейль действительно настолько крепкий, или это все он? – Поверь мне, Василиса, у меня на десерт планы, которые заставят тебя забыть о существовании тирамису и чизкейков вместе взятых! – Громов игриво приподнимает бровь. – Я бы даже сказал, сюрприз будет с вишенкой… а может, и с не одной! Ты готова? – К чему? – моргаю ресницами. – Посмотреть мою холостяцкую обитель? – Уже поздно, – смотрю на часы. – А тебе корову не надо с утра доить. У тебя ее нет. – У меня завтра дежурная смена. – Тяжела жизнь деревенской женщины, – наигранно вздыхает. – Ладно, просто переночуешь у меня, а утром рано отвезу в деревню. – Знаешь, майор, а ты наглеешь просто на глазах! – вздыхаю, делая вид, что возмущена, но самой очень хочется узнать, что он затеял. – Но… ладно, уговорил! Только, чур, никаких гусениц, ладно? А то у меня после них кошмары будут! Громов смеется, и этот звук эхом отзывается где-то в районе солнечного сплетения. Вот же паразит! Знает, как зацепить! Впрочем, я и не особо сопротивляюсь, если честно. Поддаюсь очарованию этого обаятельного гада. Потому что благодарна ему безмерно за тот спектакль, который мы устроили на свадьбе Ленки. Я и мечтать о подобном не могла. Без него бы не справилась. Игорь галантно подает руку, и я, слегка поколебавшись, принимаю ее. Его прикосновение обжигает кожу, и внутри все переворачивается. Ну и ну! Похоже, ночь обещает быть интересной! В голове крутятся самые разные сценарии, от вполне безобидных до… ммм… совсем-совсем неприличных. Уф, Василиса, соберись! А то еще сгоришь от стыда раньше времени! Выходим из бара, и свежий ночной воздух приятно освежает разгоряченное лицо. Громов ведет меня к своей машине, и я с любопытством оглядываюсь по сторонам. Что ж, посмотрим, чем меня удивит этот майор-соблазнитель! Приготовиться к десерту? Ох, я чувствую, что это будет что-то с перчинкой! Всю дорогу до "обители" Громов травит забавные истории из своей жизни, мастерски балансируя на грани приличия и откровенного флирта. Я то закатываюсь со смеху, то притворно возмущаюсь, поддразнивая его в ответ. Атмосфера в машине заряжена электричеством, кажется, искры вот-вот посыплются. – Вот мы и приехали, – тормозит у многоэтажки. – Прошу вас, королевна, на выход. Громов галантно обходит машину и распахивает передо мной дверцу, словно я и вправду особа королевских кровей, а не просто слегка ошалевшая от его обаяния соседка. Кокетливо принимаю его руку, выходя на тротуар. Вечерний город встречает нас огнями, запахами уличной еды и легким бризом, треплющим волосы. – Ну что, не будем томить ожидания? – Громов подмигивает и ведет меня к подъезду. – Обитель моя, конечно, не дворец, но уют и тепло гарантирую. Поднимаемся на лифте, и я чувствую, как внутри все замирает в предвкушении. Что же меня ждет за этой дверью? Коллекция бабочек, чучела диких животных или, может, он окажется тайным поклонником вязания крючком? Воображение рисует самые невероятные картины. Дверь открывается, и я оказываюсь в просторной квартире, залитой мягким светом торшеров. Книжные полки, уставленные томами, гитара, прислоненная к стене, диван, заваленный подушками – все говорит о творческой натуре хозяина. Мило! – Надеюсь, ты не голодна, а то у меня в холодильнике шаром покати. Надо было на свадьбе твоих приятелей пожрать, – сетует майор. – Не, всё нормально. Я не хочу есть. – Можно пиццу заказать. Надо? – Не надо. Ты играешь? – дотрагиваюсь до гитары. – Да так, баловался в молодости. – Да ты и сейчас молод. Громов подходит ко мне, берет гитару и начинает наигрывать что-то мелодичное. Звуки заполняют комнату, проникают в душу, и я чувствую, как таю. Музыка завораживает, а взгляд Громова, устремленный на меня, обжигает. Он перестает играть, кладет гитару на место и медленно подходит ко мне. В его глазах пляшут чертята, а на губах играет легкая улыбка. Сердце бешено колотится, в голове – ни единой мысли. Только он, я и это волшебное мгновение. – Ты знаешь, – шепчет Громов, касаясь моей щеки, – я совершенно забыл, зачем тебя сюда привел. Кажется, мы договаривались о чае с печеньками? Я смеюсь, запрокидывая голову. – Вообще-то мы пришли сюда за сюрпризом. – Ах да, сюрприз, точно! Он притягивает меня к себе, и наши губы встречаются в жарком, страстном поцелуе. Руки Громова скользят по моей спине, а мои пальцы запутываются в его волосах. Поцелуй становится все более требовательным, и я чувствую, как пламя желания охватывает меня с головы до ног. Тело откликается на каждое его прикосновение, и я отвечаю на дерзкий поцелуй с такой же страстью. Кажется, будто весь мир сузился до нас двоих, и ничего больше не существует. Ноги подкашиваются, и я инстинктивно хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть. – Сюрприз удался, – шепчу я, когда мы наконец отрываемся друг от друга, тяжело дыша. Громов улыбается, и в его глазах пляшут озорные искорки. – Это был только первый акт. Второй будет… гораздо интереснее, – многозначительно произносит он, подмигивая мне. И, прежде чем я успеваю что-либо ответить, он подхватывает меня на руки и несет в сторону кровати, сметая все на своем пути…