Эпилог

Захожу в отдел – и на меня обрушивается волна поздравлений. Хлопают по плечу, пожимают руку и кричат: "Громов, поздравляем! Совет да любовь!" Даже мой напарник Петров, та еще бука, улыбается и кивает. Приятно, черт возьми. Чувствую себя героем дня. В кабинет начальника захожу с легким волнением. Полковник Мамедов хмуро смотрит из-под очков. "Громов, зайдёте ко мне!" – прозвучало вчера как приговор. Но сегодня он неожиданно расплывается в улыбке. – Ну что, майор, женился, наконец? Говорят, на молоденькой? Ай да Громов! Умеешь выбирать! В его голосе слышится неприкрытая зависть. Я лишь усмехаюсь про себя. Да, Василиса – просто чудо. Кудесница, каких поискать. И она – моя жена. Работа сегодня идет как по маслу. Все получается легко и быстро. Удаётся освободиться пораньше. В цветочном магазине выбираю самый красивый букет. Алые розы – для моей королевны. Продавщица улыбается, глядя на меня. Наверное, выгляжу счастливым. И это правда. Я счастлив. Как никогда раньше. Сажусь в машину и жму на газ. Скорее, скорее домой. К моей Василиске! – Василёк, я дома! – вешаю ключи на крючок и ставлю обувь в тумбочку. Жена приучила меня к порядку. Она у меня тиранша в этом плане. Василиса выходит ко мне бледная, как полотно, и с полотенцем в руках. – Эй, красавица, тебе что, не здоровится? – всматриваюсь в ее личико. Вместо ответа она убегает в туалет и вскоре оттуда слышатся такие же звуки, какие издает мой напарник Петров, когда перепьет. Но Василиса выглядит трезвой! Что за дела? Траванулась вчерашними роллами! А я ей говорил, что кажется рыба с душком. Не послушала меня. – Ва-ась, тебе сильно плохо? Навести сорбентов? Жена выходит из туалета и поднимает на меня влажные глаза: – Громов, я беременна. – Оба-на! У меня аж челюсть отвисла! Беременна? Моя Василиса? Беременна?! Да это же бомба-новость! Я, конечно, знал, что когда-нибудь это случится, но почему сейчас, сразу после свадьбы? В голове сразу пронеслось: пеленки, распашонки, бессонные ночи, колики… Стоп! Это все потом! – Ты рад? – А то! Как тот аист, у которого вылупился птенчик. – Тот аист не выглядел радостным, – возражает жена. – А я? Я выгляжу радостным? – растягиваю губы в широкой улыбке. – У нас будет ребенок! Пацан или девчонка? Кого хочешь? Хотя, какая разница! Главное, что он будет наш! Василиса смеется, упираясь руками мне в плечи: – Ты хоть представляешь, что нас ждет? – Конечно, представляю. Нас ждет самое невероятное приключение в нашей жизни! Главное, чтобы ты себя берегла. Никаких тебе роллов с душком! Будешь есть только полезную и здоровую еду. Я уж прослежу за этим. Масик я, в конце концов, или нет? – Самый-самый лучший Масик. Фу, меня уже тошнит от ванили. – Ах, тебя от ванили тошнит, беспредельщица? Ну сейчас я тебе устрою, – хватаю жену на руки и тащу в постель. Василиса визжит и хохочет, упираясь ладошками мне в грудь: – Громов, поставь меня на место! Ты меня сейчас уронишь! Но кто же слушает визги беременной женщины, тем более если она твоя жена? Под восторженные протесты укладываю ее на кровать и начинаю щекотать. Василиса извивается, как уж на сковородке, и заливается безудержным смехом. – А теперь немного хардкора, – объявляю, снимая с себя штаны. – Господи, Громов, у тебя член как полицейская дубинка. – Хочешь отведать? – беру его в руки. – А когда не хотела? … Спустя час в животе у меня начинает предательски урчать. Кажется, пришло время накормить Масика, который славно потрудился в постели. – Так, Василиса Премудрая, полезай, как говорится, в сани, едем в ресторан, – весело командую я. – Сегодня можешь оторваться по полной программе! Никаких диет и ограничений! Будешь есть все, что душе угодно, даже соленые огурцы с шоколадным тортом, если захочешь! *** Два года спустя Машина, подпрыгивая на ухабах, въезжая в родное село. Рядом со мной, на заднем сиденье, посапывает наш годовалый богатырь – Громов-младший, вылитый папка. Игорь чуть хмурится, всматриваясь в знакомые пейзажи. Останавливаемся у калитки нашего старого дома. Выходим из машины, Игорь достает сонного сына, и мы, словно семья с картинки, направляемся к дому. Дверь открыта настежь, и оттуда доносится… гм… оживленная беседа. Запах пирогов и… чего-то подозрительно крепкого витает в воздухе. – Мама?! Тетушка Аглая?! – восклицаю я, и лица обеих женщин моментально озаряются улыбками. Моя блудная маман бросается ко мне с объятиями: – Васенька! Доченька! Я вернулась! За мамой возникает тетушка Аглая, та самая, что славится своими колкими замечаниями и метким взглядом. – А это, стало быть, твой… майор? – говорит она. – Красавец! Высокий! Только что-то лицо знакомое… Ах, да! Это ж тот… которого я у речки поленом угостила! От греха подальше, так сказать. А то шастают тут всякие… Игорь замирает. Кажется, до него наконец дошло, кто именно тогда так «нежно» приветил его у берега. Я поспешно знакомлю их: – Мама, это Игорь, мой муж. Игорь, это моя… мама. А это тетушка Аглая, легенда нашего села! Тетушка Аглая, хитро прищурившись, протягивает Громову руку. Видно, как в голове у него проносятся кадры той злополучной встречи у реки. Но майор есть майор, взял себя в руки и галантно пожал руку моей «легенде». Мама, как ни в чем не бывало, уже щебечет о том, как соскучилась, и как она рада внуку. Громов-младший, проснувшись от шума, сонно потер глазки и удивленно уставился на две новые физиономии. А дальше началось пиршество! Стол ломился от яств: пироги с капустой, грибами, яблоками, соленья, варенья… Всего и не перечислишь! Тетушка Аглая, подливая Игорю настойку (сомнительного происхождения, но, судя по всему, убойной силы), пытается выведать подробности нашей с ним жизни. Мама в это время тискает внука и рассказывает о своих невероятных приключениях. Тетушка Аглая заявляет, что она всех моих «женихов» проверяла, и что Игорь прошел ее тест на «отлично». Мама, слушая этот бред, только закатывала глаза. – Что, и Максику по башке досталось? – усомнился Игорь. – Еще как! – тетушка Аглая отхлебывает из своей рюмочки. – Помню, явился, весь такой напомаженный, как кот мартовский. Я его сразу вопросами засыпала: сколько зарабатываешь, где живешь, какие планы на жизнь. Сбежал он от меня быстрее, чем я успела ему про свои болячки рассказать! Кстати, – тетушка переключается на меня, – Ленка твоя замуж выскочила. За председателя колхоза. А муж ее бывший, Максим на дочке его женился. Представляешь, живут теперь одной семьей, были муж и жена, а стали теща и зятек. – Да уж. Чего только не бывает! – А Гриша с Зиной поженились? – любопытствую. – А как же! Свадьба веселая была! Гуляли три дня и три ночи. Гришка так наклюкался, что полез на березу серенаду петь. А Зинка, та вообще, выплясывала так, что в соседней деревне оказалась! Насилу вернули ее обратно! И вот, глядя на все это безумие, я понимаю – это и есть счастье! Не в дорогих машинах и заграничных виллах, а в этих простых, человеческих моментах. В родных лицах, в воспоминаниях, в тепле домашнего очага и в непрекращающемся потоке семейных шуток. В этом хаосе есть какая-то своя, неповторимая гармония. Кстати, Громов обещал, что старость мы встретим здесь, в селе. Бабкин дом продавать он не собирается. Наоборот, ремонты затеял, каждую лишнюю копейку вкладывает. Скоро вместо старой избушки особняк вырастит! А пока налью-ка я себе еще настоечки, за настоящую жизнь, за односельчан и за поленья. Ведь именно из таких маленьких деталей и складывается большое настоящее счастье! Конец истории.