Глава 2

Майор Гамадрилом меня назвала бешеная девчонка. Вместо того, чтобы реально всыпать ей по первое число, я повелся на ее сиськи и заставил работать на меня. Кем, бл? Бабушкин огород давно зарос сорняками, и я и не собираюсь его возделывать. Есть дела поважнее, чем круглыми сутками торчать среди помидоров и огурцов и растрачивать свою энергию на борьбу с колорадскими жуками. Приготовить еду я и сам могу. Не пирог с малиной, конечно. Но окрошку и суп – легко! А в качестве второго блюда и консервы сгодятся. Бабуля была хозяйственной, там полный подвал банок-склянок. Как буду уезжать – всё заберу, ребятам из отдела раздам домашние закрутки. Так что не надо было соглашаться и отпускать мерзавку. Я этих драчливых феминисток на дух не переношу. Надо было проучить, как следует! Задрать юбку и по заднице настучать. Как мент, я ненавижу и презираю воров. Сегодня ты украла горсть ягод, завтра – кошелек, а послезавтра – Родину продашь. Ну ничего, я ей покажу небо в звездах. Найду, где бы она ни пряталась. И заставлю работать на меня по-настоящему. Будет у меня полы мыть, картошку чистить и носки мои стирать. А если еще раз гамадрилом назовет, то я за себя не ручаюсь! Придумаю такие кары, что она у меня попляшет! Выхожу во двор и вижу возле яблони… местного бомжа. Я смотрю, бабкин двор – место для паломничества сельчан. По очереди ходят сюда с целью урвать фруктов, чтоб на рынке потом продать. А это еще приперся с бутылкой и рюмкой! Закусить решил яблочком, не отходя от кассы. – Упс, – увидев меня, алкаш поднимается с лавки на нетвердых ногах. – А вы кто? – А ты кто? – Я? Да я тут… это… яблочки дегустирую! – алкаш заплетающимся языком тычет грязным пальцем в надкусанное яблоко. – Икспертная оценка, такскать. А ты, товарищ, видать, новый тут? Одежка какая-то… непривычная для наших мест, – косится на мою футболку цвета хаки. – Майор Громов. И я здесь, чтобы убедиться, что никакие "иксперты" без определенного места жительства не дегустируют чужие яблочки без спроса! А ты, я вижу, еще и с дегустационным набором прибыл! Рюмочка, бутылочка… Все по красоте, я смотрю! – Майор? Ого, да ладно! – алкаш пытается изобразить нечто, напоминающее уважительный поклон, но чуть не упал. – А я Гриша… Не бомж, а амбассадор Баленсиаги, – тянет мне ладонь, но я ее игнорирую. Пусть сначала помоет ее. – Какой еще валенсиаги? Ты валенком-то не прикидывайся, ага? – А яблочки у вас, товарищ майор, … ну просто песня! Хоть сейчас на "Мишлен"! – запихивает в карман пиджака фрукты, думая, что я не вижу. – Откуда ты слов таких нахватался, болезный? – сощуриваюсь, осматривая алкаша с головы до пят. – Амбассадор, Мишлен? Еще скажи в вашей глуши ресторан открыли. – Васька меня научила. Она все-все-все знает про жизнь городских. А я люблю послушать разное. – Васька? Она? – Ага, соседка ваша. С в-выдающимися параметрами, – рисует в воздухе женский силуэт. – Васька значит, – недобро сощуриваюсь, вспоминая воровку с большими сиськами. – Буду знать. – Ну ладно, я тады пошел. Будьте здоровы, – этот амбассадор валенок пятится к дыре в заборе. – Приятно было познакомиться, товарисч майор. Надеюсь, больше никогда не встретимся, – буркает себе под нос, но я все всё слышу. Надо залатать дырку. Хватит тут всякой шушере шастать по моему участку! Бабуля слишком доброй была, привечала здесь всякий сброд. Но я быстро отучу их сюда заглядывать. Ладно, дыру заделаю позже. А сейчас к Ваське. Пусть начинает работу, лентяйка! ****** Стою возле зеркала, готовясь зарыдать от несправедливости. Кто ж знал, что это платье мечты, купленное по акции у заезжего торговца на свадьбу подруги, окажется таким коварным? Еще пять минут назад я крутилась перед зеркалом, любуясь собой. А сейчас безуспешно пытаюсь стащить с себя наряд. «Да в нем, – заливался соловьем продавец, – любая сельчанка в царевну-лебедь превратится!» Ну вот и превратилась… в дуру, застрявшую в собственном наряде! Туда – как по маслу, а обратно ни в какую! Дергаю, тяну… Застряла, как морковка в сухой земле. Хотя морковка тонкая, а я – толстая. Чувствую, пот уже ручьем, прическа растрепалась, а платье все так же сидит на мне, как влитое. И тут, как назло, стук в дверь. Сердце в пятки уходит. Кто там? Надеюсь, не тетушка Аглая с упреками, что я опять без дела сижу. – Василиса! – слышу голос своего нового противного соседа, – Ты где там запропастилась? Дрыхнешь, что ли? Работенка сама себя не сделает! О не-ет, нет! Только не сейчас! Пожалуйста… – Не входите!! – ору, истерично дергая платье и застревая в нем еще сильнее. Черт, у меня открыт низ и полностью видны трусы. И я не могу предстать перед злым соседом в таком виде. А он, судя по шороху, уже вломился в дом. Надо было щенка у Григория Палыча брать, когда он предлагал обменять его за бутылку водки. Сейчас бы из него вырос огромный пёс и защитил бы меня от этого ненормального соседушки. Он думает, что это я огрела его по голове, ну не говорить же, что это сделала тетушка Аглая! Я так не могу. Какая-никакая, а все же родня моя, да и ударила-то не просто так, а меня защищала. Кто знает, что у того рыбачка на уме? – Что ты там сказала? Дверь со скрипом открывается, и я слышу веселый смешок. Так и вижу его искривленные губы. То есть не вижу, конечно, моя голова-то в платье застряла. Но явственно себе представляю кривую усмешку гамадрила! У-у! Ненавижу. – Так, и что это у нас тут? – Э… платье… – мямлю, понимая, что он сейчас безнаказанно разглядывает мои бедра и нижнее белье, – примеряла… Застряла немножко. Он подходит ближе, и я чувствую, как у меня подкашиваются ноги. Я сейчас в таком уязвимом положении нахожусь, что этот нехороший мужлан может воспользоваться этим. Да хотя бы осуществить вчерашнюю угрозу и отшлепать меня ремнем! Мама! – Эх, Васька. Видела бы ты себя, – хмыкает наглец. – Откуда вы знаете мое имя? – Оттуда. Ну, ладно, – говорит он. – Так и быть, помогу. Но потом с тебя двойная порция пирога. И еще… расскажешь мне, зачем тебе такое обтягивающее платье. Кого сразить наповал хотела? – Угу… Сосед ощупывает швы, дергает за молнию (которая, естественно, намертво заклинила), и я чувствую, как напрягаются его сильные руки. Горячие руки. Просто кипяток. На солнце перегрелся, что ли? Фух, мне и самой жарко очень. А вентилятор сломался. Одна беда за другой. – Придется портить, – выносит вердикт, и я зажмуриваюсь в ожидании худшего. – Согласна? – Меня портить или платье? – пищу, и мужик начинает ржать. – Сначала платье, а потом тебя, – заявляет наглец. – Только его придется разорвать, иначе никак не выбраться. – Ладно, рвите, – вздыхаю обреченно. И в чем я теперь на свадьбу к Ленке пойду? Или это знак не идти туда? Кстати, Ленка выходит замуж за моего бывшего. Классно, правда? Я хотела красиво одеться и показать ему, кого он потерял… Бестолочь. С моим весом только обтягивающее платье носить. Поржали бы надо мной, да и только. Но заносчивому соседу я ничегошеньки об этом не расскажу. Рывок! И… о, чудо! Платье, поддавшись напору, с треском рвется по швам. Стою в обрывках ткани и в одних трусах перед ним. Со слезами на глазах, жалея о потраченных деньгах и рухнувшему в одночасье плану «сморите, какая я цаца». – Ну, вот и все, – говорит сосед, откашливаясь. – Свободна. Но помни про пирог. И про рассказ. Но в следующий раз выбирай платья… попроще. А вообще тебе и так хорошо. Спохватившись, накрываю голую грудь ладонями, и злобно сверкаю глазищами на нахала. Нет бы отвернулся! Видит же, что дама в шоке. Но не-ет, пялится на меня, как похотливый кот. – Жду тебя через пять минут у себя. Мука готова, малина собрана. Форма одежды свободная, но лучше приходи прям так, – подмигивает несносный тип и идет к выходу. Не удержавшись, со злостью бросаю ему в спину разорванное платье. Даже не обернулся, козел. Ненавижу! Всех мужчин! В закрытую дверь летит туфелька. Потом вторая. Теперь самое время пореветь в подушку, но городской козел сказал, что у меня всего пять минут. Делать нечего, надо одеваться и топать, печь ему пирог, иначе не отстанет…