Глава 1

Василиса Трясясь от холода, натягиваю на себя сухую одежду. Джинсы, футболку и, конечно, любимую клетчатую рубашку. Волосы мокрыми сосульками свисают на плечи, ну и ладно, высохнут как-нибудь. И тут, внезапно, словно материализовавшись из воздуха, передо мной возникает Аглая. Моя тетушка-ведунья, с которой мы так себе ладим. Она вечно в каких-то цветастых платках ходит и с палкой в руке, которую, кажется, использует не только для ходьбы, но и в воспитательных целях. Боюсь я ее ужасненько. – Ну что, купальщица, вылезла? – хрипло спрашивает тетушка, щурясь своими пронзительными глазами. – А я тут, знаешь ли, делом занималась. Рыбачка одного заезжего проучила. – Рыбачка? Кого же это? – интересуюсь не без любопытства. В наши края редко заглядывают заезжие. Поэтому появление любого незнакомого персонажа вызывает естественный интерес. – Понимаешь, Василиска, какой-то заезжий хлыщ удумал на тебя, красавицу, любоваться, пока ты там русалкой прикидывалась. Ну, я ему и объяснила, что на чужое добро заглядываться нехорошо. Поленом его по темечку приложила! Немею. С одной стороны, мне жутко стыдно и страшно, что за мной подглядывал кто-то, возможно с недобрыми намерениями. С другой… Аглая только что защитила мою честь, пусть и довольно радикальным способом. – Э-эм… спасибо? – произношу робко. Аглая машет рукой. – Не за что. Главное, чтоб козлина помнил, что за девок в нашей местности есть кому постоять. Тетушка – ярая феминистка и мужененавистница. Что весьма странно. Ведь никто ее не обижал, в замуж не звал… Может, поэтому она такая злая? – Но кто это был, интересно? Аглая только загадочно улыбается, поправляя свое внушительное декольте. – А это ты сама скоро узнаешь, Василиса. Жизнь – она штука такая, интересная. Живешь себе живешь, а потом – бац – и принц на серебряном коне приехал за тобой. Ну, бывай! И в следующий раз будь осторожнее, а то еще кто-нибудь на тебя позарится, а меня рядом не будет. И с этими словами, оставив меня в полнейшем недоумении и с кучей вопросов в голове, Аглая, помахивая своей грозной палкой, скрывается в зарослях кустарника. Ну и кто ж этот таинственный воздыхатель, получивший «лечебную» порцию древесины от тетушки? Говорит: скоро узнаю. Хм… **** Ночью иду за малиной в соседский малинник. Все равно там никто не живет, баба Маша умерла год назад, а наследники так и не объявились. Что ж добру пропадать? Перелезаю через забор и оказываюсь на соседнем участке. Срываю горсть ягод и кладу себе в рот. М-м… Что-то огромное и волосатое хватает меня за шиворот. Мир переворачивается с ног на голову, и я, уронив корзину, оказываюсь висящей в воздухе. Мамочки-и! – Пустите! Поднимаю глаза и икаю от неожиданности… О, боги малинового царства! Передо мной стоит… очень мускулистый и слегка небритый мужик. Огромный, красивый, и, судя по всему, очень недовольный. – Попалась, воровка? – рычит он голосом, от которого у меня мурашки бегут по коже. – Э-э… здрасте, – выдавливаю из себя, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Здрасте, приехали! Значит, лазить по чужим дворам – это у нас теперь как за здрасте? – гремит мужик. – Послушайте… – лепечу, пытаясь выпутаться из его железной хватки. –Я просто… очень люблю малину! Как же страшно, голова совсем не соображает. Кто он такой? Откуда взялся? – Ага, а я люблю справедливость! – усмехается громила. – А воровство не люблю. Я его наказываю. В дом, живо! – Никуда я не пойду с Вами, гамадрил! – выдыхаю возмущенно. – Гамадрил значит? И он, недолго думая, перекидывает меня через плечо, как мешок с картошкой и куда-то несет. Мои ноги болтаются в воздухе, юбка неприлично задирается, а в голове только одна мысль: "Вот это влипла!" – Эй! Вы что творите?! Поставьте меня немедленно! – воплю, пытаясь ударить его по широченной спине. Но все мои попытки тщетны – он даже не вздрогнул. – Тихо, малиновая воровка! – со шлепком опускает свою здоровенную ручищу мне на задницу. – Сейчас придем в дом, и я тебе устрою воспитательную работу. Ремня у меня получишь! Будешь знать, как по чужим огородам лазить и обзываться на старших! Ремня?! Да я последний раз ремень видела лет десять назад! Когда еще папка живой был. А сейчас мне двадцать два. Взрослый человек. Какой, к черту, ремень? – Да я больше не буду! Честно-честно! – кричу, но он, кажется, даже не слышит. – Я думала, что здесь никто не живет. Он несет меня к дому, и я понимаю, что эта ночь обещает быть… незабываемой. В светлых сенях мужик ставит меня на пол и, приглядевшись как следует, вдруг огорошивает: – Купальщица! Вот так встреча! Это ведь ты шарахнула меня по башке, – с досадой потирает голову, на которой виднеется внушительная шишка. – Вы сумасшедший? Я Вас впервые вижу, мужчина! Отстаньте! – Сейчас ты у меня за все ответишь! – цедит угрожающе и снимает с пояса ремень. – Вы не посмеете! – визжу. – Еще как посмею. Ты меня обокрала, при чем дважды, и ударила по голове. Как думаешь, какой срок тебе светит? Подсказка: приличный. – Постойте, я всего лишь хотела поесть малины. Какая еще двойная кража? – Выбирай, русалка, либо воспитываю тебя я. Либо ты садишься в тюрьму, и тебя воспитают зэчки, – нехорошо усмехаясь, он поигрывает ремнем. – Тюрьма?! Да я от одной мысли об этом в обморок сейчас упаду! – Значит, мое воспитание. – Нет! Меня ни разу не били ремнем. Вообще никогда! Он смотрит на меня, прищурившись, и я стараюсь выглядеть максимально невинной. В конце концов, разве может такая милая и безобидная девушка, как я, быть преступницей? Еще какую-то вторую кражу приплел, придурок! – Ну, значит, будет первый раз, – парирует мужик. – Зато запомнишь на всю жизнь. Отступаю, как загнанный зверек, чувствуя, как коленки предательски дрожат. Тюрьма – это, конечно, страшно, но ремень… это же унизительно! И больно! И вообще, я слишком хороша для подобных воспитательных мер. – Может, есть какой-то другой способ? – робко предлагаю, надеясь на его снисходительность. – Например? – его взгляд плотски застывает на моем декольте, и я инстинктивно прикрываю его рукой. – Эм… например, могу выполоть вам весь огород… Или покрасить забор! Или… испечь пирог! С малиной, – шумно сглатываю. Мужчина задумчиво чешет подбородок, разглядывая меня. Кажется, он что-то обдумывает. – Ладно, уговорила, – отвечает он и, к моему облегчению, откладывает ремень в сторону. – Пирог – это неплохо. Но одного пирога мало. За свои преступления будешь работать на меня! До конца лета. Поняла? – добавляет он сурово.