Глава 3

Мидлтаун встречает нас приветственной табличкой. Это один из тех небольших городков, где все друг друга знают, сыновья идут по стопам отцов и перенимают профессию, домохозяйки оберегают секреты своих кулинарных рецептов от других, но зато с радостью всех угощают, а новых жителей обязательно ждет корзинка с кексами и сводка свежих сплетен о соседях.

Видеть на фоне этого городка Кайдена Маккея – все равно что смотреть сны при высокой температуре. Он сюда не вписывается. Как и Сьюзан. В Мидлтауне с легкостью можно сказать, кто именно вырвется в мегаполис и заживет большой жизнью. О Сьюзи так говорили с самого детства, а вот я удивила родителей, уехав учиться в Балтимор. Но мама уверена, что после окончания университета я вернусь в родной городок. Черта с два.

– Здесь мило. – Барабаня пальцем по рулю, Кайден заглядывает в навигатор.

– К вечеру ты взвоешь от скуки. Если только… – Повернувшись, я щурюсь. – Знаю, как ты любишь похождения по девушкам, но не смей здесь никому строить глазки и, не дай бог, переспать с кем-нибудь. Я серьезно, Кай, сплетни тут разлетаются со скоростью света. Не хочу получить звание неудачницы, которой парень изменил на Рождество.

– Понял, никаких девушек. – Он вскидывает ладонь. – Я весь твой на эти дни, Бев, делай со мной все, что захочешь.

Готова поспорить, что несколько девушек в кампусе способны убить ради того, чтобы услышать эту фразу.

Мы въезжаем на родную улицу, и меня накрывает волна приятной ностальгии вместе с раздражением от количества украшений. С каждым годом их все больше. На заснеженной лужайке Сандерсов установлен огромный снеговик с подсветкой, у Бордеров – инсталляция из елочных шаров размером с внедорожник. Крэйги решили украсить лужайку в стиле фильма «Гринч», а у Пэришей рождественский вертеп[1].

Фасады домов пестрят разноцветными лампочками, прожекторами, снежинками с подсветкой, на дверях висят еловые венки, а в морозном воздухе наверняка пахнет имбирным печеньем. К вечеру Гринвуд-лэйн взорвется огнями.

– Черт возьми, там на крыше Санта с оленями.

– Да, это мой дом, – обреченно признаюсь я.

Нос Рудольфа светится красным, Санта в санях размахивает рукой, а когда из динамиков доносится «Хо-хо-хо, счастливого Рождества!», Кайден прыскает со смеху.

Машина тормозит на подъездной дорожке, перед которой установлен баннер «Семья Кларк желает всем счастливого Рождества!».

Волнение накатывает с новой силой, желудок скручивается и словно прилипает к позвоночнику, а тело бросает в пот. Я тянусь большим пальцем ко рту, но тут же отвожу руку, потому что мама обязательно сделает замечание по поводу того, что я грызу ногти.

– Эй. – Повернувшись, Кайден ловит мою ладонь и ободряюще сжимает ее. – Все пройдет хорошо, Бев, как минимум один человек в доме будет на твоей стороне. А если станет совсем невыносимо, я увезу тебя отсюда, идет?

В этот момент, когда его большой палец выписывает медленные круги на моей ладони, до меня действительно доходит, что я не одна. И пусть Кайден Маккей – мой фальшивый парень, зато он настоящий друг.

Кай достает из багажника мой чемодан, вешает на плечо две спортивные сумки, и мы идем к крыльцу, украшенному еловыми ветками.

– Бев. – Кайден взмахивает пальцами, намекая, чтобы я взяла его за руку, что я и делаю.

С каждым шагом мое сердце громыхает, как колеса чемодана, который Кай везет за собой.

– Мы не обсудили ласковые прозвища, – шепчу я. – Никаких «куколок» и «сахарных попок».

– Господи, – он присвистывает, – с кем у тебя были отношения до этого? С извращенцами?

– Заткнись.

Я нажимаю на звонок и слышу радостный вопль. Дверь открывается, и на пороге нас встречает мама в свитере с жаккардовым узором. Ее короткие светлые волосы взъерошены, а на щеке след от муки.

– Дорогая, наконец-то ты дома! – Она крепко обнимает меня, а затем на мгновение замирает и отстраняется. Ее внимание привлекает Кайден. – Надо же, а мы с папой шутили, что ты придумала себе парня.

Я чувствую, как горят мои щеки. Родители слишком хорошо меня знают.

– Приятно познакомиться, миссис Кларк, я Кайден, – представляется он, протягивая руку.

– Какого красавца ты себе отхватила, Беви! Каким образом?

Боже, это прозвучало так, будто я пугало. Отлично.

– Просто я прячу от него свой горб и хромоту.

Натянув улыбку, я смотрю на Кайдена, который, кажется, только сейчас начинает понимать, что я имела в виду, когда рассказывала о семье.

– Мне пришлось изрядно постараться, чтобы добиться вашей дочери.

Мама одобрительно кивает, но от меня не ускользает удивление на ее лице.

– Где папа? Сьюзан приехала? – спрашиваю я, когда мы проходим в дом и Кайден помогает мне снять куртку.

– Отправила его в супермаркет. Сьюзи и Элвис приедут через пару часов. Ты пока покажи нашему гостю свою комнату, а я на кухню, а не то у меня там все сгорит.

– Сьюзи и Элвис? – задумчиво повторяет Кай, когда мы остаемся в холле одни. – Парня твоей сестры тире успешного адвоката зовут Элвис?

– Да, Элвис Энрике Лопес.

– Ты серьезно? Кто в здравом уме наймет адвоката с таким именем?

– Сьюзи говорит, что его родители очень любят музыку, – пожимаю плечами я.

– Ладно, мне нужно пережить эту мысль, чтобы при знакомстве не рассмеяться в лицо Элвису Бейонсе Лопесу. – Повесив куртку, Кайден берет чемодан и сумки. – Показывай свою комнату, сахарная попка.

Интересно, я могу ударить этого парня на правах фальшивой девушки?

– Энрике Лопесу, – поправляю я, указывая на лестницу на второй этаж. – И не стоит называть его полным именем, это лишнее.

В доме пахнет выпечкой и корицей, перила лестницы украшены гирляндами, еловыми ветвями, пуансеттиями и алыми бантами. На праздники мама всегда украшает дом одинаково, из-за чего создается впечатление, что я снова попала в детство. Не могу сказать, что испытываю при этом радостный трепет.

Комната выглядит такой же, какой я оставила ее перед отъездом в университет. Стены оливкового цвета, двуспальная кровать, над которой висит эмблема школы в виде косатки, рабочий стол с доской желаний и мотивационными цитатами над ним.

– Ты говорила, что не любишь попсу, – вспоминает Кайден, указывая на постер с Джастином Бибером на закрывшейся двери.

– Соврала, хотела показаться крутой.

– Погоди. – Прищурившись, Кай подходит ближе к постеру. – Ты что, целовала его?

– Конечно нет! – вспыхиваю я.

– А вот это говорит об обратном. – Он обводит пальцем губы Джастина, на которых осталось жирное пятно от моего розового блеска. – Черт, тут даже потертости есть.

– Ладно, чмокнула раз или два, – признаюсь я, разводя руками. – Если не хочешь спать на полу, то больше не будем об этом.

Мне бы хотелось гордо сорвать плакат Джастина с двери, но рука не поднимается.

Кайден останавливается напротив стены, увешанной множеством моих школьных снимков, и в этот момент я осознаю, что действительно сделала это. Действительно сошла с ума. Привезла Кайдена в родной дом, и мы собираемся сыграть пару. Остается молиться, чтобы нас не раскусили и праздники закончились как можно скорее.

Как только я раскрываю чемодан, чтобы разобрать вещи, внизу хлопает входная дверь.

– Папа вернулся. – Выронив свитер, я подскакиваю на ноги и указываю пальцем на Кайдена. – Запомни, ты полицейский, который любит меня больше жизни. И ни слова о наручниках в твоей спальне!

Усмехнувшись, Кай вскидывает ладони в примирительном жесте. Он ни капли не волнуется, словно каждые выходные притворяется чьим-то парнем.

Мы спускаемся в холл. Папа вешает куртку на крючок, на нем красный свитер с Сантой, который он терпеть не может, но мама каждый год заставляет нас надевать эти колючие свитера, от которых электризуются волосы.

– Беви, детка, наконец-то ты дома! – Папа разводит руки, и я тону в его объятиях и аромате сигар.

– Пап, хочу познакомить тебя кое с кем. – Отстранившись, я улыбаюсь так широко, что болят щеки. – Это Кайден, мой… Мой Кайден.

– Приятно познакомиться, мистер Кларк. Я ее Кайден.

Мне хочется взвыть из-за того, что Кай не оставил мою глупую заминку без внимания.

– И я рад познакомиться! – Папа крепко обнимает его, как родного сына. – Благодаря вам, ребята, я выиграл у мамы тридцать баксов.

Ауч.

– Вы что, делали на меня ставки? – Я не скрываю сомнения и обиды в голосе.

– Да. Мама была уверена, что ты приедешь одна.

Каким бы идиотским ни был мой план, сейчас я рада, что привезла фальшивого парня. Насколько я безнадежна, если родители делают на меня ставки?

– Ты любишь баскетбол? – спрашивает папа Кайдена.

– Да, сэр.

– За кого болеешь?

– «Никсы».

– Ты мне уже нравишься. – Похлопав Кая по плечу, папа подталкивает его в сторону гостиной. – Пойдем, игра начнется через полчаса. Беви, я прочту твоему парню стандартную лекцию о том, чтобы не обижал тебя, а ты пока помоги маме на кухне.

Вообще-то у меня были другие планы. Я хотела съездить в торговый центр и купить всем подарки, но, кажется, придется отложить эту идею до завтра.

На кухне мама занята печеньем, на столе пятна глазури, на плите дымится жаркое. Во время готовки мама, как типичная представительница семьи Кларк, устраивает настоящий хаос, но после убирает все до блеска и стерильной чистоты, как в операционной.

Мама тихо напевает себе под нос, у нее приподнятое настроение, и в моей голове мелькает мысль: а вдруг в этот раз все пройдет тепло и по-семейному?

Потоптавшись на месте, я неловко потираю ладони о джинсы.

– Чем помочь?

– Можешь нарезать цукини. – Мама кивает в сторону доски, и я тут же принимаюсь за дело. – Как доехали?

– Все отлично.

– Как учеба, работа?

– Все хорошо. – Ложь дается легко. – Дом так красиво украшен, в этом году ты переплюнула сама себя.

– Красиво, но недостаточно. Боюсь, Пэриши с новым рождественским вертепом могут нас обогнать. Люси сказала, что сегодня они установят колонки с музыкой, а фигурку младенца Иисуса привезли из самого Ватикана!

– Ну да, куда нам против Ватикана.

Прикусив губу, я старательно нарезаю цукини ровными колечками, чтобы мама потом не говорила, что они разные по толщине, и не просила все переделать.

– Мы не можем потерять рождественский кубок, Беви, просто не можем проиграть. – Взяв лимон, мама рьяно натирает цедру. – Да еще и кому? Пэришам! Этим нудным выскочкам! Если люди регулярно выезжают за границу, это не повод посвящать вечер рассказам об их путешествиях. Каждый ужин слышим одно и то же: «Мы видели львов на сафари», «Мы встретили закат на Китайской стене», «Мы ели настоящие французские круассаны в Париже!».

На самом деле мама обожает истории о путешествиях Пэришей, но сейчас они раздражают ее по одной причине – рождественский кубок. Каждый год жители Мидлтауна голосуют за самый красиво украшенный дом, и каждый год наша семья одерживает победу. Для мамы это так же важно, как для спортсмена выиграть медаль на Олимпийских играх.

– В этом году мы должны собраться и стать не просто одной семьей, а одной командой.

Я даже не спорю, не напоминаю о том, что Рождество – это не соревнование, а праздник.

– В общем, когда Сьюзи и Элвис приедут, надо будет обсудить план.

Это будут очень долгие праздники.

– А где Кайден?

– Смотрит с папой баскетбол.

– Он… Красивый молодой человек.

– Да, его родители очень сильно постарались.

– Он сидел в тюрьме?

– Что? – Рассмеявшись, я отрезаю слишком толстое колечко цукини. – С чего ты это взяла?

– Татуировки на руках, – полушепотом поясняет она, помешивая жаркое.

– Мы живем в двадцать первом веке, мам, татуировки есть почти у каждого.

Ладно, Мидлтаун довольно консервативный городок. Люди здесь с опаской смотрят на тату, не разговаривают о сексе, будто его не существует, и осуждают девушек за вызывающую одежду.

– Кем он работает и работает ли вообще? Режь колечки потоньше.

– Он полицейский.

На языке появляется горечь, как только мама удивленно округляет глаза и одобрительно кивает. Мне хотелось бы сказать правду, что Кай подрабатывает барменом и мечтает открыть собственный бар вместе со своим другом Флетчером. И я точно знаю, что у него получится. Но маме этого будет недостаточно.

Скажи я правду, она тут же заведет разговор, от которого у меня разболится голова. Раз уж парень фейковый, пусть и работа будет такой же.

– У Элвиса нет татуировок, – задумчиво и совсем не к месту подмечает мама.

– Как и желания сменить имя, – бурчу я себе под нос.

– Что?

– Ничего. – Натянув улыбку, я решаю дальше молча резать цукини.

Раздается звонок в дверь, и мама, бросив ложку, радостно вскрикивает:

– Сьюзи приехала!