Глава 4

Дом наполняется радостными воплями обнимающихся мамы и Сьюзи. Папа с Кайденом выходят в холл. Элвис Энрике Лопес, похожий на голливудского актера, обнимает маму, и та буквально тает, как снег на его темных волосах.

– Беверли. – Сьюзан смахивает со светлых локонов снежинки и обнимает меня, окутывая ароматом ванильного парфюма. Сестра, как и всегда, выглядит безупречно: белоснежные виниры, как у Кайли Дженнер, нежный румянец на щеках, тонкая талия, которую обхватывает пояс пальто. Несмотря на то что Сьюзи надела сапоги без каблуков, я достаю макушкой лишь до ее плеча. – Не могу поверить, ты правда привезла с собой парня! Так, значит, ты существуешь.

Отстранившись, Сьюзи протягивает ладонь Кайдену.

– Привет, я Сьюзан, старшая сестра нашего Пончика.

– Пончика?

– В детстве я была полной, – нехотя поясняю я, поджимая пальцы на ногах.

– Полной? Это преуменьшение года! – звонко смеется Сьюзи. – В младшей школе тебя называли «дирижабль».

Я убью ее.

– Кайден, – Кай пожимает руку Сьюзи, – и я с детства обожаю пончики и дирижабли.

Он подмигивает мне, и я чувствую себя немного лучше.

Пока сестра обнимается с папой, мама представляет нас Элвису Энрике Лопесу, и Кайден кашляет в кулак, пытаясь замаскировать смех. Я знала, что он не сдержится.

Первый раунд проходит относительно хорошо. Остается пережить ужин и еще четыре дня.

К вечеру в гостиной разжигают камин, праздничная ель пестрит огнями и игрушками, каждая из которых из года в год висит на строго отведенном ей месте. Надо отдать маме должное – у нее талант украшать дом. Порой мне кажется, что она любит Рождество с той же силой, что и своих детей.

Над камином висят носки и карточки с нашими именами, мама добавила и Кайдена тоже.

– Как думаешь, Элвис Дрейк Лопес обидится, если мы подарим ему пластинку Элвиса Пресли? – тихо интересуется Кай перед началом ужина, и я пихаю его ногой под столом, боясь, что нас услышат.

– Ты молодец, – шепчу я, опуская тканевую салфетку на колени, – папа в восторге от тебя.

– Я пообещал ему билет на «Никсов». Когда он узнал, что у меня есть годовой абонемент на игры, я стал твоему отцу роднее, чем ты.

Не сомневаюсь. Папа помешан на баскетболе.

– А вот и жаркое! – Поставив блюдо на стол, мама снимает прихватки. – Жаль, что Гэвин не смог приехать на праздники, но я рада видеть за этим столом двух новых членов семьи.

– Как вы с Кайденом познакомились? – спрашивает Сьюзи, накладывая в тарелку салат.

– Это было забавно. Я врезался в нее, Бев выронила вещи, и в качестве извинения я пригласил ее на кофе, – отвечает Кай и звучит вполне естественно.

Он поворачивает голову и смотрит на меня с наигранной любовью и обожанием, словно я – милый ролик про щенят, и от этой фальши у меня в груди почему-то разливается настоящее тепло.

Надо признать, Кайден – отличный актер, может, ему стоило выбрать актерский, а не экономический факультет?

– Это так похоже на тебя, Беви, – пропевает Сьюзи. – Вечно все теряешь, роняешь и спотыкаешься.

– Помню, как из школы позвонили и сказали, что у Беви украли рюкзак, – вспоминает папа, делая глоток темного эля. – Оказалось, что она уехала в школу без рюкзака, но заметила пропажу лишь перед началом урока, поэтому решила, что его украли.

– У нас даже учителя спрашивали, точно ли они родные сестры, – смеется мама. – Пока Сьюзи брала награду за наградой, – она указывает на полку неподалеку от камина, заставленную кубками, медалями и грамотами, – Беви училась завязывать шнурки. Да и внешне они сильно отличаются, мы шутили, что нам ее подкинули.

– Я все больше начинаю верить в то, что Бев вам подкинули, – вырывается у Кайдена, и это вызывает у меня тихий смешок, а затем я посылаю ему взгляд «я же говорила».

Родные воспринимают реплику Кая как шутку, и гостиная наполняется смехом.

– Так, значит, ты полицейский? – уточняет мама, хотя прекрасно знает ответ. – Звучит очень впечатляюще.

Элвис роняет вилку, а Сьюзи раскрывает рот от удивления.

Один-один.

– А Элвис был в коллегии адвокатов Бритни Спирс, – с гордостью парирует Сьюзи, опуская ладонь на пальцы своего парня.

– Не сомневаюсь, очень музыкальное дело. – Кай прячет улыбку за глотком сидра.

– Ну надо же, как интересно! – Родители снова переключают внимание на сестру.

– А Кайден участвовал в операции, связанной с ограблением банка, – вырывается у меня от обиды за то, что Сьюзи опять становится звездой вечера.

Прижав ладонь к груди, мама ахает.

– Элвис состоит в команде адвокатов Роберта Дауни-младшего, – бьет козырями Сьюзи.

– Кайден голыми руками остановил вооруженное ограбление на заправке.

– Не хочу раскрывать тайны, но кое-кто важный из Белого дома интересовался, будет ли Элвис их адвокатом.

– Кайден знает, кто на самом деле убил Тупака!

После наступившего молчания я ловлю на себе недоуменные взгляды и ощущаю, как сжатая вилка впивается в ладонь.

– Речь о другом Тупаке, – сочиняет на ходу Кайден с невозмутимым видом, но я вижу, как дрожат уголки его губ от желания рассмеяться.

– У меня давление поднялось от такого количества новостей. – Мама с усталостью потирает виски. – Давайте лучше вернемся к праздничным планам. Завтра рождественские песнопения на главной площади, я записала нас с вами в хор, девочки. В этом году мы нарядимся в ангелов, у нас будут потрясающие белые рясы с серебристыми узорами, крылья и милые нимбы над головой. Если мы обойдем церковный хор, то войдем в историю Мидлтауна, ведь еще никто и никогда их не обходил.

Рождественская пытка только начинается.

После ужина мама с папой воюют за то, что смотреть по телевизору: спортивный канал или «Реальную любовь». Мама, как обычно, выигрывает. Я бы не отказалась от фильма про зомби, но меня вряд ли поддержит хоть кто-нибудь, кроме Кая.

После сеанса «Реальной любви» мы поднимаемся в мою комнату, я сразу замечаю изменения: постельное белье новое, мой чемодан пуст, а одежда висит в шкафу. Сумка Кайдена тоже разобрана.

Стыд обжигает мое тело горячими волнами от пяток до самых корней волос.

– Не могу поверить, что мама влезла и в твои вещи. Когда она вообще успела?

– В последний раз мама раскладывала мое нижнее белье в детстве. – Кай потирает переносицу, на его лице отражается негодование с желанием рассмеяться. – У тебя чокнутая семья, ты в курсе?

– Я буду продолжать верить, что меня подкинули.

На кровати лежит выглаженная пижама с принтом в виде пряничных человечков. Хорошо, что родители настолько не верили в приезд Кайдена, что не купили нам парные пижамы.

– Я первый в душ, Пончик, а ты пока, если хочешь, можешь поцеловать перед сном Джастина.

Схватив подушку, я швыряю ее в Кая, но попадаю в уже закрытую дверь.

Достав телефон, пишу в семейный чат:

Беверли:

Мам!!! Зачем ты залезла в вещи Кайдена? Это ужасно!

Мама:

Детка, я хотела быть гостеприимной.

Сьюзан:

Мам! Тот же вопрос. Не надо было копаться в вещах Элвиса!

Мама:

Мальчики приехали в гости, а в доме Кларков у гостей не должно быть каких-либо забот. Я пытаюсь быть дружелюбной.

Беверли:

Как насчет: «Добро пожаловать, будьте как дома»? Этого достаточно, не обязательно раскладывать их трусы. Господи.

Мама:

Девочки, я хотела как лучше. Вам не угодишь.

Беверли:

Ты искала компромат, да? Что-то запрещенное?

Мама не отвечает, а это значит, что ответ положительный. Я с уверенностью могу сказать, что мама считает себя правой с мыслью: «Зато я буду знать, что мои девочки в безопасности». Проблема в том, что я не чувствую себя в безопасности, когда роются в моем нижнем белье. Радует, что в вещи Элвиса Энрике Лопеса тоже залезли, под прицелом не только Кай.

Когда Кайден выходит из душа в одних спортивных штанах, я немножко зависаю, глядя на блестящие капельки воды, стекающие по его телу. По выступающим кубикам пресса можно с уверенностью сказать, что этот парень много времени проводит в спортзале.

– Привет, – глупо бормочу я, чувствуя, как в животе медленно завязывается тугой узел.

Это не я, не мои разум или сердце, а просто реакция тела на привлекательную картинку.

Изогнув бровь, Кайден усмехается:

– Привет, дирижабль.

Тугой узел развязывается со скоростью света, и я закатываю глаза:

– Придурок.

Схватив пижаму, я ухожу в ванную. На полке стоят флакончики кремов со стикерами: «Не забудь увлажнить кожу, Беви», «Этот пилинг для лица прекрасно очищает», «Не забудь использовать масло для сухих кончиков волос».

– Мама, – с усталостью вздыхаю я.

Раздражение разрастется в груди и прокатывается по всему телу. Сорвав стикеры, я комкаю их и бросаю в мусорную корзину.

Приняв душ, я влезаю в дурацкую рождественскую пижаму и возвращаюсь в спальню. Кайден лежит на кровати, так и не надев футболку.

– Бев, – низким голосом зовет он, – эта пижама – самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел.

– Знаю. – Прижав ладонь к груди, я присаживаюсь в реверансе. – Наслаждайся видом, пока есть возможность.

Кай возвращает взгляд в экран телефона, а мне вдруг хочется рассмеяться от мысли, что мечта всех девушек кампуса лежит в моей детской комнате с плакатом Джастина Бибера на двери и мы не собираемся делать ничего пошлого.

– Несколько правил совместной ночевки, – говорю я, взбивая подушку. – Первое: спать одетыми. Мы ни за что на свете не должны увидеть друг друга голыми.

Откинув телефон, Кайден переворачивается на бок и, подперев голову рукой, посылает мне ухмылку:

– Ты уже видела меня голым.

Мои щеки вспыхивают, когда я вспоминаю о том, как зашла к Кайдену рано утром за телефоном, который забыла накануне вечером, а он открыл дверь в чем мать родила и даже не спешил одеться.

– Да, и не хочу повторять этот опыт. – Забравшись под одеяло, я накрываюсь им до самого подбородка. – Второе: не занимать мою сторону кровати и не перетягивать одеяло. И третье: никаких объятий с романтичным подтекстом.

– Чего ты боишься, Бев? – Улыбка не сходит с лица Кая. Его забавляет абсолютно все происходящее с нами в Мидлтауне.

Чего я боюсь? Хороший вопрос. Рэйчел спрашивала то же самое. И если быть до конца честной, я боюсь, что слаба настолько, что буду нуждаться в тепле и поддержке Кайдена и поддамся инстинктам. Такое уже бывало, когда наши губы оказывались слишком близко или объятия длились дольше нужного. Но я точно знаю, что, перейди мы грань, мы тут же разрушим нашу дружбу. Я перестану быть для него «эксклюзивом» и подругой. Я потеряю его.

Так что между минутной слабостью и сохранением дружбы я всегда выберу второе.

– Боюсь, что ты в меня влюбишься и захочешь, чтобы моя мама раскладывала твои трусы на постоянной основе.

– Звучит слишком заманчиво.

Я переворачиваюсь на бок и складываю ладони под щекой. Рука Кайдена оказывается на моей талии, он притягивает меня к своей груди, и меня окутывает аромат геля для душа с яблочным пирогом и корицей, который мама оставила в ванной.

– Я должен разобраться. Это объятия с романтичным подтекстом или без?

– Ты голый, поэтому тут не романтичный, а пошлый подтекст.

– Я полуголый, но могу быстро это исправить.

Кайден убирает руку и тянется к резинке своих спортивных штанов, заставляя меня рассмеяться. Повернувшись, я толкаю его в плечо, и он поддается, падая на спину.

– Не приставай ко мне при зацелованном Джастине Бибере.

– Прости, не подумал о том, что он смотрит.

Глупо улыбаясь, я вжимаюсь щекой в подушку и закрываю глаза.

– Спокойной ночи, Кай. Спасибо, что оставил без комментариев записки в ванной.

– Спокойной ночи, Бев, – отвечает он, легонько дергая прядь моих волос. – Было чертовски сложно промолчать.