Глава 13

– Ой, ну вы только посмотрите, какие люди! – Гордеева бежит ко мне через коридор и повисает у меня на шее. – Ну, рассказывай! Как тебе богатая жизнь? – ведет носом. – М-м-м, слушай, ты даже пахнешь по-другому! Деньгами, что ли? – ржет, запрокинув голову.

– Перестань! – закатываю глаза в ответ.

– Да я серьезно! Карин, нюхни ее! Это что? Какой-то новый селективный парфюм? Ты давай, все-все выкладывай. А то пропала, ни слуху ни духу. Подруга, называется.

– Вчера же созванивались, – вяло возражаю я.

– А толку? Ты ничего нового мне не рассказала.

– Не успела. Нужно было идти за стол. У мачехи с этим строго. Завтрак, обед, ужин – все по расписанию.

– Следующая пятерка! – доносится громкий голос препода из аудитории.

– Я пойду! – вызываюсь, чтобы отделаться от расспросов Гордеевой. Шагаю вперед и вдруг понимаю, что на меня пялятся все присутствующие. Вопрос – какого фига. Я не пользуюсь повышенным вниманием. Точнее, пользуюсь. У незнакомцев. Любит наш народ, знаете ли, оглянуться вслед не похожему на себя. Но когда ко мне привыкают, я становлюсь почти невидимкой, тут же прямо чувствую, как по спине ползут взгляды. За руку подтягиваю Светку к себе и шиплю ей в ухо:

– Уже всем растрепала, да?

– Ой, да прям! – отмахивается Гордеева. – Ты как будто не знаешь, с какой скоростью распространяются новости по общаге.

– Ладно. Я с тобой потом разберусь.

– Ой, боюсь-боюсь, – дурачится та, но увидев, что я не разделяю ее веселья, меняет тон: – Да ладно тебе, Анют. Тоже мне великая тайна!

Невеликая, да. Но я ненавижу оказываться в центре внимания. Каждый раз теряюсь от этого, не зная, как себя повести. Опустив глаза, протискиваюсь через толпу в аудиторию и сразу тяну билет. Времени на подготовку у меня было достаточно. Экзамен нужно сдать на пятерку, чтобы не запороть свой красный диплом. Самой он мне не так уж и нужен. Сейчас на это дело вообще мало кто обращает внимание. Тех же работодателей гораздо больше волнуют твои реальные навыки, но… Когда однажды у нас с отцом зашла речь о моей учебе, и я обронила, что иду на красный, тот прямо расцвел. И какого-то черта мне стало теплей от его одобрения. Оно для меня стало важным. Будто я всю свою жизнь только этого и ждала.

– Ну, что?! – подбегает ко мне Карина, когда я выхожу.

– Пятерка.

– Красотка! Как ты это делаешь? Я три дня зубрила, и ничего не помню… Жесть. – Карина хватается за голову и убегает, но тут же, спохватившись, возвращается: – Не забудь, что мы собираемся в Корюшке! По косарю с носа. Можешь Слону на карту перевести.

– Лады.

Ну, разве это не суперповод избежать очередных посиделок с родней? В доме отца я провела всего три ночи, но кажется, будто вечность прошла. Это совершенно и абсолютно невыносимо. Ситуацию спасает разве что сам отец. С ним мне интересно и приятно поговорить. Чем больше я его узнаю, тем больше он мне нравится, и если бы не Марта, в обществе которой я ощущаю себя не в своей тарелке, все бы было прекрасно. Наверное… Но она есть. И она постоянно дома. Чем бы я ни занималась, чувствую на себе ее пристальный изучающий взгляд. Не могу отделаться от мысли, что она только и ждет, когда я совершу какую-нибудь оплошность. И это, как вы понимаете, совсем не добавляет мне уверенности. Я вся словно оголенный нерв. А еще ведь я вынуждена регулярно видеться с Матиасом. Делить с ним ванную. Видеть его полуобнаженным… А потом, как ни в чем не бывало, сидеть с ним за одним столом. Или играть в шахматы. Ведь оказалось, что это их с отцом любимое развлечение.

Все так же преследуемая взглядами ребят, выбегаю на улицу. Там, наконец, распогодилось. Ветер стих. Солнце пробилось сквозь плотные тучи, омыв зябко съежившиеся дома.

– Аня!

Я оборачиваюсь на голос Матиаса. И со мной оборачиваются, кажется, все, кто высыпал на перекур во двор. «Вот же черт! Что ему надо? Как он вообще нашел меня здесь? – мелькает в голове, и тут же – «А может, что-то случилось?» – и сердце со грохотом ухает в пятки.

– Что-то с отцом? – хриплю я, подбегая к брату. Воздух свистит в легких, горло дерет. И обжигает морской солью.

Матиас хлопает белесыми ресницами. Между его выступающих надбровий прорисовывается складка. Он будто никак не может понять, чего я так переполошилась.

– Типун тебе на язык. Все нормально.

– Тогда почему ты здесь?

– Не мог до тебя дозвониться. Запрыгивай.

Матиас услужливо распахивает передо мной дверь своего шикарного Мерса. Не желая устраивать шоу для зевак, послушно ныряю в салон. Брат устраивается рядом. Кладет огромную ладонь на коробку передач и плавно вливается в дорожный поток. Брат. Я каждый раз это для себя подчеркиваю в надежде, что в моем мозгу образуются новые нейронные связи, благодаря которым перестану воспринимать его как мужчину. Но, если честно, пока результат так себе.

– Так что у тебя с телефоном?

– А… Поставила на беззвучный и забыла снять. – Ныряю в лежащую на коленях сумку, достаю своего китайца и проверяю входящие. Три от отца. Два от Матиаса. И еще пара звонков с незнакомого номера. – Ого. Вы меня и впрямь потеряли. Извини, это не нарочно.

– Я понял.

– А куда мы едем? И зачем я вам все же понадобилась?

Наши взгляды с Матиасом ненадолго встречаются. Сегодня на нем голубая рубашка, которая здорово подчеркивает его фигуру и оттеняет глаза. Даже не представляю, где он находит вещи на свои два метра, но я еще никогда не видела Матиаса одетым во что попало. Он всегда выглядит на все сто.

– Отец собирает нас на обед.

– Опять? – вздергиваю брови.

– На этот раз в ресторане, – точно считав мое настроение, хмыкает Матиас, – у него какие-то новости.

Между бровей Матиаса образуются две вертикальных складки. Он постукивает пальцами по рулю, с головой выдавая свое напряжение. И невольно меня им заражая. Отвернувшись к окну, сжимаю в кулаки руки. Яркое солнце слепит.

– Есть какие-нибудь догадки, что это может быть?

– Что угодно.

– Еще одна сестра или брат? – накидываю я, чтобы хоть так стравить чуток напряжение. И, может быть, немного с ним сблизиться?

Матиас на меня косится с кривой улыбкой.

– Не дай бог.

С моих губ срывается испуганный смех. Да уж. Могу себя представить его состояние, когда он увидел мой тест. Будем честны, вряд ли бы кто на его месте отреагировал по-другому. И потому нет ничего удивительного в том, что его иногда на меня срывает. Взять хотя бы ту отвратительную сцену в туалете, о которой я стараюсь не вспоминать. Но это невозможно. Я то и дело наталкиваюсь то на пластырь на его руке, то, когда он его снял, на поджившую корку на изогнутой ране. И все возвращается.

– Это шутка, – шепчу я. – Просто чтобы ты немного выдохнул.

– Переживаешь за меня?

– Кажется, ты очень расстроен в последние дни. – Тушуюсь, сползая ниже по сиденью.

Матиас не отрицает моих слов. Но и не соглашается с ними. Остаток пути мы молчим. Но вовсе не эта тишина нас гнетет, а неизвестность. Мы варимся каждый в своих догадках, и в этом смысле у Матиаса наверняка больше вариантов. Я же не знаю, что думать.

Когда, наконец, поднимаемся в ресторан, расположенный в шикарном яхтклубе, отец с мачехой уже сидят за столом. Я не готовилась к выходу в свет, поэтому и выгляжу соответствующе. Но что удивительно, Марта оставляет это без внимания.

– Ну, наконец-то! Мы уже вас заждались. Надеюсь, я не сильно навредил твоим планам, дочь.

– Все нормально, – заверяю я.

– По какому поводу пьянка? – вступает в разговор Матиас, пожимая руку отцу.

– А что, разве нам нужен повод? – деланно удивляется тот. – Просто захотелось выбраться куда-то из дома.

– Пап, да ты издеваешься?! – взрывается брат. – Выбраться?!

Отец хмурится, копаясь приборами в салате. Мнется…

– Садись, сын. Официант! Меню принесите, что ли. Как экзамен-то, Ань?

– Нормально, – киваю я, а рука сама по себе, будто живя своей жизнью, скользит по обитому тонкой кожей дивану, пока не натыкается на препятствие. Руку Матиаса. – На пятерку сдала. Так что теперь – свобода.

Мой голос звучит немного истерично. Может, потому что наши пальцы так близко. И я могу… могу их коснуться. Чтобы поддержать Матиаса. Да. Только поэтому. Сглотнув, осторожно веду рукой дальше. Накрываю под столом его ладонь. У него на удивление нежная кожа, под которой отчетливо проступают вены. Кончики пальцев дрожат. Вот будет смех, если он оттолкнет мою руку. Холодея от ужаса, едва не одергиваю ту сама, но как раз в этот момент Матиас разворачивает ладонь и так же молча переплетает наши пальцы.

Это вызывает бурю в моей душе, но как-то мне все же удается поддерживать беседу. Говорим только мы с отцом. Марта с Матиасом помалкивают, будто копя силы для того, что последует дальше.

– Кстати, как продвигаются дела с квартирой?

– Я подобрал несколько вариантов. Аня завтра встречается с риэлтором.

Да?! Интересно. Лично я об этом в первый раз слышу. Открываю рот… Может быть, чтобы возмутиться. Но Матиас медленно ведет большим пальцем по моему запястью, и я закусываю губу, чтобы не застонать от того, какие чувства во мне пробуждает эта невинная ласка.

Я абсолютно ненормальная. Точно… Я не дышу, впитывая в себя эту скупую нежность.

– Надеюсь, в твоем списке нет студий. Никак я не пойму этой моды.

Возразить бы! Повторить в миллионный раз, что мне ничего от него не надо. Но, похоже, меня никто не собирается слушать. Не зря же Матиас предостерегающе сжимает пальцы у меня на запястье. Отчего я сдуваюсь враз и абсолютно без сил прикрываю глаза. Сердце колотится, как ненормальное. Даже непонятно, почему я одна его слышу. Ведь одна же?

Приносят заказ. Разговор перетекает с недвижимости на более общие темы. Прогноз погоды, планы на лето… А потом как будто бы между делом отец говорит:

– Да, чуть не забыл. Сегодня сделал первую химию.

Здесь надо отдать должное Марте. Она приходит в себя первая. Мне кажется, я даже прослеживаю, как она дергается в желании повиснуть у мужа на шее, но в последний момент ее сдержанность берет верх. И она, будто беря пример с нас с Матиасом, стискивает пальцы мужа.

– Слава богу.

– Почему ты не посоветовался? Не сказал? – возмущается Матиас. – Я бы поднял на уши…

– Вот поэтому. Хватит вокруг меня водить хороводы. Я мужик, или кто? Справлюсь. А вы только суету наводите. Не хочу лечиться – плохо. Хочу – еще хуже.

Конечно, он все перекручивает, чтобы побурчать, но это что? Пусть! Главное, что отец все же решил побороться. Только сейчас, когда он это, можно сказать, подтвердил, я поняла, как на самом деле меня угнетала мысль, что наше с ним время конечно. И потому я выстраивала дистанцию, и потому пряталась в свою раковину… Не давая себе привязаться, чтобы потом не страдать. А теперь… Теперь непонятно, что делать. Ведь желание побороться, один черт, не равно победе.

– Пап…

– Не хочу об этом. Будь моя воля, я бы вообще ничего вам не говорил. Но так вы ж меня замучаете.

– Окей. Я молчу.

Матиас отпускает мою ладонь и выставляет перед собой ладони в знак поражения. Я рада за отца. Но еще больше я рада за брата, который на его лечение возлагает не абы какие надежды. Не хочу думать о том, что с ним будет, если оно не даст результата.

Остаток вечера проходит в приподнятом настроении. Мы даже заказываем бутылку дорогущего вина, название которого лично мне ни о чем не говорит. А потом у Матиаса звонит телефон, и сказка заканчивается. Потому что у него своя жизнь, и то, что мы подержались за руки, ровным счетом ничего значит. Он едет к своей очередной женщине, а я возвращаюсь домой с отцом и Мартой.

Немного больно, что он с другой.

Впрочем, кого я обманываю? Сильно больно. И стыдно ужасно за то, что я представляю себя на ее месте.