Глава 14

– Эй, ну ты еще долго? Я всего на пару часов вырвалась!

Голос Дины, доносящийся из динамиков, звучит нервно и с претензией. Как будто мы с ней не потрахаться собрались, а как минимум спасать мир от инопланетного нашествия.

– Прости, сегодня не получится, – меняю на ходу планы, сбрасывая скорость на повороте.

– Ты охренел, Пятс? У меня вечер свободный! Думаешь, я не нашла бы с кем его провести?

– Ну, так найди. В чем проблема? – фыркаю и обрубаю связь. Отвлекаюсь всего на секунду, и чуть было не врезаюсь на полном ходу в выскочившую из-за поворота фуру. Габариты слепят. В ушах звенит надрывный сигнал клаксона. Эй! Вообще-то тут не я нарушаю! Выкрутив руль до упора, прохожусь юзом. Везет, что на трассе никого. Кое-как выравниваюсь. Съезжаю с дороги и выхожу на трясущихся ногах прочь, продышаться.

Звездное небо над головой. Горечь моря, вонь водорослей… Я мог этого не увидеть больше, не ощутить! От такой мысли накрывает снова. С чего? Почему? Последние дни в каком-то угаре – нервы в хлам. Сначала история с поездкой к Анькиной родне, потом наезд матери по поводу наследства, теперь вот отец, который все же решил бороться… И слава богу, конечно! Слава богу… Пусть даже мне предельно понятны его мотивы. И то, что все это ради Ани. Какая разница? На самом деле плевать, что в конечном счете заставило батю вцепиться в эту жизнь мертвой хваткой.

А наследством, если он поживет еще какое-то время, я готов поделиться. Ну, или же мне просто хочется казаться лучше.

Схлынув, накрывшая меня волна адреналина оставляет после себя слабость. Опускаюсь на задницу прямо в траву. Вид на город – изумительный. Можно всю ночь просидеть так, любуясь. Но не случается. Потому что совершенно не вовремя звонит телефон. Подавив порыв просто сбросить, скольжу взглядом по экрану. Да быть такого не может! Серега! Мой самый близкий друг еще со школьных времен. Он окончил мореходку, и вот уже лет десять ходит по всему миру на рыболовецких траулерах, возвращаясь на берег хорошо если на пару-тройку месяцев в году.

– Да ладно, – тяну деланно-недоверчиво. – Какие люди!

– Гы-гы, – гогочет Серый. – Скучал по мне?

– Как сучка, – хмыкаю. – Когда вернулся?

– Примерно… – Серега делает драматическую паузу, – пару часов назад. Освободишь вечерок для друга?

– Говори, куда подгребать, – сходу соглашаюсь.

Серый назначает встречу в знакомой рыгаловке. Понятия не имею, почему он, неплохо, в общем-то, зарабатывающий, так любит это место. Сам Серега утверждает, что дело в его душевности. Мне не понять, что душевного он находит в засаленной барной стойке, выцветших бархатных шторах и расстроенном пианино. Но я не могу не согласиться с тем, что это место имеет свой специфический шарм. Здесь ты как будто оказываешься в безвременье. Если бы не современная одежда на завсегдатаях, которых тут, когда ни загляни – тьма, можно запросто представить, что ты попал на сто-двести лет назад. И это ощущение только поддерживается напитками огромной выдержки, которые совсем не ожидаешь встретить в ассортименте подобного заведения.

Серегу узнаю сразу. Он ниже меня на полголовы, но шире в плечах. Скалит кажущиеся особенно белыми на загорелом лице зубы. Обнимаемся, от души ударяя ладонями по спинам друг друга.

– Херово выглядишь. Совсем тебя доконала жизнь офисной крысы.

– Ну, что поделать?

– Что-что? Я звал тебя с собой поступать. Так нет же.

О, я очень хотел, да! Это была моя тайная мечта. Но когда однажды я озвучил свои планы, мать так на меня глянула, что мне пришлось тут же с ними попрощаться. У меня не могло быть иного пути, кроме как продолжить дело отца. И это был оптимальный путь. Сейчас, когда юношеский запал спал, я это понимаю. Те мои устремления были красивой мечтой, и не более. Вряд ли мои романтические представления о жизни моряка хоть сколько-то совпадали с реальностью, где надо впахивать, порой до седьмого пота, то в зубодробильном холоде, то в изнуряющей жаре. Ну уж нет. Лучше я в офисе, оборудованном отличной системой климат-контроля.

Но истории из жизни Серого я все равно слушаю, как ребенок – сказки. Развесив уши и открыв рот. И иногда даже забываю опрокидывать в себя вискарь, щедро подливаемый другом.

– Да ты пей-пей! И рассказывай, как сам. А то все я…

На подпитии рассказ дается легко. Да и вообще Серый едва ли не единственный человек, с которым я могу поделиться тем, что на душе. Тут, наверное, мой нордический темперамент сказывается. Я интроверт и обычно предпочитаю держать дистанцию.

– Ну, знаешь ли… Тут я с твоей матерью даже согласен.

– Ты? С моей матерью? – хмыкаю. – Неожиданно.

– Почему?

– Потому что вы терпеть друг друга не можете.

С Серым мы уже на той стадии опьянения, когда я, отвечая, обнимаю его за плечи. Со стороны, должно быть, смешно. Еще немного, и начнется: а ты меня уважаешь?

Серега кивает. И широко, так что у него аж за ушами начинает трещать, зевает.

– Да. Но тут-то она права. Девка эта оттяпает у тебя половину и глазом не моргнет. А то и все…

– Ну, все – это как-то круто будет. Ты уж не нагнетай.

– А кто ей помешает? Она ж его дочь. Если подсуетится с документами… Ведь ты ему официально кто? Никто. Ну и вот ради чего ты свою жизнь молодую загубил, м-м-м?

– Загубил? Я?

– Пашешь в этом офисе, а мог бы со мной по всему миру разъезжать! Вот где жизнь, Мат. Бывает, выйдешь на палубу, а рядом голубой кит плывет. Прикинь? Или кашалот. А какая нам в сеть черепаха как-то раз попадала! Я рассказывал? Метра два в диаметре. Мы ее лебедкой потом назад… Мурашки… А закаты какие? А если шторм? И ты с этой стихией один на один… Так это голову прочищает… Ты же всего лишь маленькая песчинка. А мир – он… Ух! Видел бы ты Млечный путь где-нибудь у экватора.

– Я видел. На Мальдивах.

– Гламурный мальчик, – гогочет Серый.

– Да пошел ты, – беззлобно машу рукой я. И сам наливаю еще по одной. – Меня все устраивает, Серый. Вот правда. Тебе такая жизнь по душе, мне другая.

– Потому что ты не пробовал альтернативы. Тебе ж даже шанса не дали самому выбирать. А теперь приходит какая-то девица на все готовое, и даже то, что тебе впарили, оказывается под угрозой.

– Ну, она ж не виновата, что так случилось, – невольно встаю на защиту сестры. И пьяно на руку пялюсь, которой она касалась, чтобы меня… утешить? Я, наверное, поэтому к Динке не поехал. Не хотелось нырять в грязь после такого… чего? Хрен ведь сформулируешь. Особенно на пьяную голову. – Да и что я сделаю? Если отец захочет так поделить свой капитал – это его право.

– Можно ее того… – Серега ведет большим пальцем по горлу, а увидев мой охреневший взгляд, начинает ржать еще громче. – Да шучу я, Мат. Мы ж с тобой не отморозки какие-то.

– Кто тебя знает? – бурчу, опрокидывая в себя стакан.

– Тем более что есть еще одна рабочая схема. Знаешь как говорят? Если не можешь предотвратить безобразие, возглавь его.

– Каким образом?

– Женись на ней.

– Че?

– Женись. И останешься при своем. Она как вообще? – Серый чертит ладонями в воздухе очертания женской фигуры. А я зависаю, операционка буксует. Он же не серьезно? Жениться? Мне? – Заделаешь ей пару бебиков, чтоб у девки времени не осталось лезть в твои дела, и вуаля. Че смотришь?

– У нее заячья губа, – зачем-то говорю я.

– Не красавица, типа? Ну, так мордой в подушку трахай. Я как-то в портовых потемках Панамы подцепил одну и только в отеле разобрал, что она… как бы это сказать, чтоб никого не обидеть? Не очень? – сушит зубы Серый. – Думал, все. Кабзда. Но свет выключил, и ничего. Стояк как по команде вернулся. Некрасивые ж недотраханные обычно. Такое вытворяют, я тебе скажу. И еще зубрилы. Помнишь Ленку Самойлову из девятого «а»? Пожарище, а не девка. Я ее после выпускного драл, так она…

Пропускаю окончание фразы мимо ушей. Алкоголь притупляет реакции. Поэтому и смысл доходит не сразу, и Серегу не сразу я торможу.

– Ты, вообще-то, о моей сестре говоришь.

– Виноват, – идет на попятный тот. – Но я бы на твоем месте подумал над моим предложением.

Как уходим из кабака – не помню. Просыпаюсь от того, что во рту пересохло. Не сразу понимаю, где я. Даже пугаюсь немного, когда слышу в непосредственной от себя близости раскатистый мужской храп. А потом уж доходит.

После веселой ночки ночую я у Серого не впервой. Так что в его квартире ориентируюсь спокойно. Первым делом осушаю полбутылки миниралки и завариваю китайскую лапшу. И пока та настаивается, принимаю по-быстрому душ. Когда возвращаюсь, Серега сидит на табуретке, свесив на грудь бритую голову.

– Че, браток?

– Старею, кажется.

– Ага. Раньше как-то бодрее наутро было.

Да и вообще вчера было гораздо веселей. Хотя остаток вечера запомнился довольно смутно. Сейчас же даже на разговор нет сил. И Серый сидит, вон, смурной. Доедаю лапшу и сразу же вызываю такси, пообещав другу не пропадать с радаров.

На вызов приезжает провонявшаяся бензой раздолбанная тойота. И так тошнит, а тут еще это. До отцовского дома доезжаю едва живой. Решаю, что будет лучше не сопротивляться организму, толкаю дверь в ванную и резко торможу. Аня забыла закрыться со своей стороны. То ли не привыкла еще к такой необходимости, то ли хер его знает… А теперь вот неспешно поворачивается, толкает дверь душевой и, завидев меня, замирает с открытым ртом.

У нее красивая стоячая троечка, да, венчающаяся малюсенькими сосками на карикатурно больших ареолах. Я таких пропорций и форм никогда не видел. На первый взгляд, в этом есть даже что-то отталкивающее. И Аня как будто знает об этом. Знает, но не считает нужным скрывать. Смотрит на меня, вызывающе вскинув подбородок. Мол, ну давай уже, сваливай. А я какого-то хрена не могу отвести глаз от ее сисек.

– Дверь надо закрывать.

– Извини. Я не слышала, как ты вернулся.

Она, наконец, тянется к полотенцу. Оборачивает вокруг себя, завязывает узел на груди. Но, конечно, черта с два она так спокойна, какой хочет казаться.

– Мало ли… на будущее лучше все равно закрывай.

– Ты прав. Так и буду делать. Теперь ты не мог бы выйти?

– Или ты специально? – завожусь.

– Что?

– Оставляешь дверь открытой. Может, хочешь, чтобы я к тебе присоединился?

– А что, у тебя еще найдутся силы? – не остается в долгу сестренка, но, опомнившись, тут же идет на попятный: – Чушь не пори. Ты мой брат.

И к зеркалу отворачивается, отжимая стекающую с волос воду. В этот момент у меня в голове проясняется. Вспоминаю наш с Серым разговор. Нет. Все же не приснилось…

В башке проносится чудная мыслишка, что план Серого на самом деле легко выполнимый. Если Аньку не смущает даже мысль, что я ее брат, то… Значит, ее на мне основательно так заклинило. Кем я буду, если ей подыграю? Насколько это вообще нормально? Использовать женщину, которой и так не слишком везло по жизни? Ну, нет. Я же не какой-то подонок. С другой стороны… Обижать я ее не стану. И в теории мы, наверное, смогли бы дать друг другу то, что сделает счастливыми нас обоих…

Если я в ней не ошибся.

Подхожу вплотную, оттесняя Аню к покрытой конденсатом стене. Нависаю. Ее взгляд плывет. Если не брать во внимание нижнюю часть лица, она вполне симпатична, а с низом… наверняка что-то можно сделать. Наклоняюсь. Специально, не закрывая глаз, трогаю языком ее изуродованную губу. Странно. Но физически это ничуть меня не отталкивает. Скорей я циклюсь на ее внешности, потому что это навязанная извне история. Ну, типа, что мужики выбирают непременно красавиц.

Оттолкнет? Нет? Ее ладони упираются в мою грудь, чтобы притянуть за воротник еще ближе. Я оскаливаюсь. Животная часть меня довольно урчит от того, что выбранная мною самка настолько сильно во мне нуждается, что готова переступить через навязанные обществом табу и запреты. Откатываясь в настройках к тем первобытным временам, когда важны были лишь наши потребности.

– Прекрати! Пожалуйста, хватит…