Глава 23

– По-твоему, я полная идиотка, которая без чужой помощи никуда?

Голова раскалывалась от недосыпа, настроение было соответствующее, то есть хотелось рвать и метать. Или хотя бы прилечь на уютный диванчик в кабинете Лотеску. Он так и манил.

– Да не умаляю я твоих заслуг, успокойся!

Хассаби примирительно поднял руки и вновь углубился в чтение газет. Утренние новости он по давней привычке запивал кофе. Я тоже влила в себя тонну, не меньше. Не помогло. Отяжелевшие веки норовили закрыться. Хм, а спать можно и сидя. Даже стоя.

– Магдалена!

Лотеску хлопком в ладоши вывел меня из состояния полудремы.

– Лицо ополосни, – посоветовал он, – а то Леонсия решит, что я привел любовницу, всю ночь с ней кувыркался и хочу продолжить на работе.

– А Леонсия это кто? Теща?

Я кое-как выпрямилась и, зевнув, похлопала себя по щекам.

Сейчас бы под контрастный душ!..

– Секретарь.

– Боюсь, она и так думает… Все думают.

Особенно после того, как я позорно задремала на плече Лотеску, пока мы ехали в министерство. Понятия не имею, зачем он меня сюда притащил. Жутко нелогичный человек! Работаю я совсем в другом месте, любовным утехам мы тоже предаваться не собирались. При всем желании, если бы оно имелось, сил после вчерашнего мозгового штурма не осталось.

Зато мы нашли. Ладно, нашел Лотеску, но списки-то выбила я. И на этом самом основании считала себя вправе пообщаться с Грегором ишт Трецки тридцати двух лет, к слову, тоже южанином. Ну да это по фамилии видно, они, фамилии то есть, на юге все на «и» и «у» заканчиваются.

– Остынь, прыткая моя! – Хассаби допил кофе и отложил в сторону газеты. – Что у тебя на него есть? С гулькин нос!

– Какой такой нос? – возмутилась я, даже сон слетел. – Я слышала разговор, с вашей помощью восстановила портрет. У меня есть показания свидетеля, портативная голограмма…

– Набор разрозненных фактов, – покачал головой Лотеску. – И перспектива отправиться на кладбище. Если он действительно убийца, сразу же пустит в тебя разряд. Поэтому, – самодовольно заключил он, – я тебе нужен.

– О да, – закатила глаза, – спаситель с парциленом в бардачке!

– И маг, между прочим.

Хассаби пропустил колкость мимо ушей.

– В нашем случае это плюс. В твоем, – тут же поправился он и, задумавшись, предложил: – Давай закончим одностороннее «выканье»? Мы пытались, не вышло. Или ты опять заартачишься, начнешь утверждать, будто я и…

Лотеску обвел глазами кабинет в поисках достойного соперника.

– … будто я и тот шкаф для тебя одно и то же, – наконец закончил он.

– Вы и та рыбка, – хихикнула я. – Голубенькая такая, с хохолком.

– Спасибо, не розовая надутая. С тебя бы сталось! Так что насчет «ты»?

В кабинете повисло вязкое молчание.

От сонливости не осталось и следа. На меня словно ведро холодной воды вылили.

Подобравшись на стуле, пристально изучала собственные руки, а Лотеску – меня. Его взгляд напоминал языки пламени: так же обжигал, сметал все преграды.

– И мне вас…

Договорить смогла не с первой попытки: во рту пересохло.

– И мне… вот так просто, по имени?

Судя по шороху и едва различимому скрипу кресла, Лотеску встал. Интересно, для чего? Зачем я вообще здесь? Выделил бы с господского плеча парочку ликвидаторов и благополучно забыл. Так нет, я торчу в его кабинете добрых полчаса, а в приемной наверняка полно народу. Странно, что диктино ни разу не тренькал. Видимо, хассаби его выключил.

– Ну да. – Лотеску искренне не понимал моих мук. Оказывается, он встал, чтобы открыть окно. – Напоминаю, если забыла, по документам я Эмиль.

– А без документов? – зачем-то брякнула я и осмелилась повернуться, поднять голову.

Кофе бы… с коньяком!

– А без документов тебя надо спросить, – добродушно рассмеялся хассаби. – Бабник, скотина – кто там еще?

Заразительная улыбка заставила и мои губы дрогнуть. Ну как вот с таким не пикироваться, держать дистанцию? И я сдалась.

– Хорошо. Эмиль так Эмиль. Смотрите, не пожалейте!

– Это вряд ли! – фыркнул хассаби.

И, став серьезным, добавил:

– А теперь давай сделаем вид, будто работаем, и действительно немного поработаем. Если ты еще помнишь, я помощник министра и обещал проверить твой отдел. Так что рассказывай: и про текущие показатели, и про Неделю просвещения. Словом, не маленькая, как отчитываться, знаешь.

Сникла. Лучше бы мы и дальше ишт Трецки обсуждали! Ненавижу отчеты и прочую бюрократию! Сердце грело одно: впереди забрезжил конец дела.

– Ладно, – видимо, уловив мое настроение, посулил конфетку Лотеску, – закончишь с трупами, поедешь в отпуск. У тебя ведь в сентябре день рождения?

Кивнула.

– Вот и отпразднуешь у моря, в шезлонге, с коктейлем в руке.

– Да кто ж меня отпустит! – тяжко вздохнула я, отгоняя сладкие мечты.

Долгие годы я мечтала съездить к морю, но в итоге лишь раз отправила туда родителей, и то на неделю. Сама же видела прибой и золотые закаты только на экране изопроектора. Вечно то дела, то денег нет, то все сразу. Сейчас отпуск мне по средствам, только рано, не положено, я и трех месяцев не отработала на новой должности.

– А я тебе на что? – подмигнул Лотеску. – Пользуйся административным ресурсом! Вдобавок ты заслужила. Хоть раз отпразднуешь по-человечески.

Кашлянув, побоялась уточнять, как, по его мнению, я отмечала день рождения прежде. Хватило характеристики любовников! Лотеску резок на язык и вряд ли скажет что-то приятное. А вот море, песок – это, наоборот, чрезвычайно приятно. Глупо лишать себя внепланового отпуска, вот и я не стала.

– Хочу!

Полными мольбы глазами уставилась на Лотеску, даже губы сделала «уточкой».

– Ну, пожалуйста, всесильный помощник министра, отправь меня на море! Я все-все для тебя сделаю!

– Как же – все! – проворчал хассаби и потянулся за чистым листом бумаги. – Одни слова, а как доходит до дела, то…

– Помощник министра предпочитает сверху или снизу?

На меня вдруг напало игривое настроение. Право, мне тридцать пять, мы даже не начальник и секретарь, перешли на «ты», почему бы немного не пошалить? Провоцировать Лотеску так весело!

Медленно, очень медленно, с томной улыбкой потянулась к верхней пуговке блузы и расстегнула ее. Коснулась кончиком языка верхней губы и расстегнула вторую.

– Лена, кончай!

Карие глаза недовольно блеснули.

А кадык-то дернулся, сглотнул!

– Так еще рано, Эмиль. Женщины так быстро не могут.

– Смотри, как бы не было поздно! – мрачно пригрозил хассаби. – Не перестанешь соблазнять, не подпишу отпуск!

– А разве тебя можно соблазнить? – удивилась я, но пуговицы застегнула.

Лотеску промолчал. Ручка яростно заскрипела по бумаге.

Он ответил тогда, когда я уже забыла о своей выходке:

– Ты шутишь о том, чего я хочу больше всего.

Стало зябко, будто лето за окном внезапно сменилось октябрем. Тем самым, когда я сбежала от проблемы, не желая ее решать. Но сейчас я осталась и спросила:

– Почему?

Простой, односложный вопрос, который способен все изменить.

– Не для галочки, если ты об этом, – криво усмехнулся Лотеску. – Как видишь, мы знакомы около пятнадцати лет, и ничего, общаемся как-то без секса, хотя это опровергает твою теорию. Просто к некоторым людям хочется возвращаться после работы или командировки, а к некоторым нет. К тебе бы я вернулся. А остальное… Дополнение, Лен, дополнение. Расслабься, дружба со мной тебе ничем не грозит. А то знаю я тебя, соберешь вещи в двадцать четыре часа и уедешь лечить медведей в какую-нибудь глушь!

Качнув головой, он прогнал тень с лица и протянул заветную бумагу:

– Как закроешь дело, отдашь Огнеду. Дата открытая, сама проставишь.

Порадоваться бы благодеянию или, наоборот, возмутиться похотливости и настойчивости, а я обиделась. Из-за медведей.

– Сам зверей лечи! Хоть хорьков, хоть куниц. И, шайтана мне в мужья, никуда из Штайта я не уеду. Не дождешься!

Окончательно позабыв о субординации, сложила фигуру из трех пальцев и под заливистый смех хассаби ему же продемонстрировала.

Хоть бы пожурил для порядка, а он…

– Ох, Лена, я тебя обожаю! Второй такой женщины, чтобы одновременно убить и трахнуть хотелось, в Амбростене точно нет!

Думал смутить? Не на ту напал!

– Секс, пожалуйста, премией замени. Деньги, они надежнее, больше возбуждают.

– Ловлю на слове! – то ли в шутку, то ли всерьез пообещал Лотеску. – Сравним потом, от чего у тебя сильнее оргазм.

На сей пикантной ноте прием у высокого начальства завершился. Хассаби включил диктино, который во время нашей беседы действительно перевел на беззвучный режим, и снял с двери чары против любителей сплетен. Посмеялись, пора работать, утро в самом разгаре.

* * *

Самые интересные открытия всегда делают в прозаичных местах. Одно из таких я только что совершила на кухне бывшей домовладелицы Женевьевы ишт Скардио. Она ведь не родилась богатой и знаменитой, когда-то начинала со съемных углов.

И ведь шла-то я на квартиру Анны, а оказалось… Оказалось, некогда они с Женевьевой были соседками.

– Как же, помню ее! – Добродушная дородная женщина подлила мне еще чаю и пододвинула тарелку с домашним печеньем. – Тихая такая, скромная. Каждое воскресенье просилась поговорить с родителями. Сами понимаете, заработки у начинающих певцов и танцоров не ахти, диктино не разживешься.

Кивнув, вспомнив себя, юную выпускницу университета. Если бы не Карательная инспекция, до сих пор считала рхеты. Это только на словах учитель – уважаемая профессия, по факту все зависело от места, выслуги и начальства. Само собой, распределение ничего хорошего не сулило. А чего ты хотела, деточка, бесплатное высшее образование нужно отрабатывать. Только вот деточка оказалась с характером и теперь постукивала по чашке тонким колечком с бриллиантом, купленным на собственные деньги. Я не светская фифа, на работе, булыжники в оправе ни к чему.

– Они ведь с Анной дружили?

Спросила будто мимоходом, а сама исподтишка следила за выражением лица квартирной хозяйки. Звали ее Дейдрой. Она жила этажом ниже квартирки, которую некогда сдавала «балетным», как Дейдра величала всех артистов. Смерть Анны ее чрезвычайно опечалила. Большей частью по финансовым соображениям. Во-первых, Дейдра лишилась исправно платившей по счетам квартирантки. Во-вторых, в доме перебывало столько полиции, в газетах подняли шумиху, и женщина всерьез опасалась, что не скоро снова сдаст проблемную недвижимость. Сейчас квартира стояла запечатанной. После в сопровождении полицейского я планировала подняться туда, проверить, не оставила ли Анна кого-то скрытого послания, какой-то вещи, которая либо опровергла, либо подтвердила причастность Грегора к ее убийству. Лотеску прав, пока у нас на него ничего, разве только погром в театре можно повесить. Элвис, конечно, трудился в поте лица, может, что-то нароет. Например, разрешение на ношение парцилена или членство в юридической коллегии.

– Дружили, – подтвердила Дейдра, – только из-за парня рассорились. Да так, что Женевьева съехала.

Навострила уши в предвкушении жареного.

Вряд ли хозяйка выдумала ссору, разве только она сама отменная актриса. Мимика у лжецов иная. Тут же никакого подозрительного движения глаз, пауз, гладкой, тщательно выверенной речи.

– Случайно не этого?

Была не была!

На стол легла портативная голограмма с изображением хмурой Анны, счастливой Верити и ее скрытного жениха.

Дейдра подслеповато прищурилась.

– Простите, я плохо вижу…

Она сходила за лупой и несколько минут пристально разглядывала изображение. Все это время я сидела как на иголках и на чем свет стоит ругала полицию. Не выяснить элементарных вещей! Мотив срока давности не имеет. Спорим, списали все на «бабский» конфликт, даже разбираться не стали. Подумаешь, жили когда-то вместе, а убили, мол, Анну сейчас.

– Точно не скажу, – Дейдра наконец вернула голограмму, – но похож. Я его всего пару раз видела. Он к Женевьеве захаживал, цветы приносил. Вежливый такой молодой человек, ученый, вроде бы. Анне только он сильно не нравился. Почему не скажу, по мне, она просто ревновала.

А, может, и нет. Может, Анна случайно выяснила нечто плохое о новом знакомом соседки. Или и вовсе интуиция сработала. Мужчины смеются, но она у женщин хорошо развита.

Отчего хмурилась на голограмме, тоже понятно. Сначала гулял с одной, потом переметнулся к другой.

– Поссорились-то они из-за чего?

– Он уговаривал Женевьеву пожениться и бросить театр.

– Что?!

Я аж чаем поперхнулась.

Женевьеву – бросить театр? Да она первой бы его с лестницы спустила!

– Вот и Анна так отреагировала, – улыбнулась Дейдра и любезно промокнула салфеткой последствия чрезвычайного происшествия. – Твердила, что он морочит ей голову, что она не для того прошла через столько испытаний, поступила в труппу Королевского театра, чтобы вернуться в глушь и рожать детей.

О как! Анна-то у нас с амбициями была, совсем как нынешняя Женевьева. Только одной повезло найти кошелек на ножках, а другой…

Я снова задумалась о таланте Анны. Действительно ли он так мал, как меня пытались убедить? Я опрометчиво записала ее в шантажистки, с помощью угроз подменявшей ведущих танцовщиц, а ведь все могло быть иначе. Ее, наоборот, задвигали, не давали пробиться наверх. Кто? Та же Женевьева. Или женщина, которая заняла ее место. Ну не могла я связать Женевьеву до славы и Женевьеву после славы, словно два разных человека. Скромная девственница и раскованная соблазнительница. За десять дней люди так не меняются. Разве только в их жизни не случается нечто такое, что заставляет перечеркнуть прошлое.

– Не припомните, когда состоялся разговор? Постарайтесь восстановить все в мельчайших деталях.

– Вы подозреваете?..

Тревожный взгляд Дейдры впился в мое лицо. Но напрасно она надеялась прочесть там подтверждение своим догадкам.

– Я пока ничего не подозреваю, всего лишь собираю сведения об окружении покойной, – невозмутимо пояснила я и отправила в рот печенюшку.

Хм, вкусно! Может, взять рецепт? Раньше я много пекла, регулярно Лотеску вкусным кормила. Потом он переехал в столицу, надобность в кулинарных изысках отпала. Я не фея очага, просто так, ради удовольствия, обед из пяти блюд на одну персону не делаю. Да и на вторую готовлю, только если эта самая персона нравится.

Что тут? Миндаль, орешки. Определенно, Эмилю понравится. Амели точно такого не испечет.

Одернула себя.

Хассаби Лотеску. Не смей называть его в мыслях Эмилем, а то следующей остановкой станет номер на двоих.

Вырви ведьме глаз, зачем он женился?! Положим, зачем понятно, но мог бы и обождать, все равно детишек пока не намечалось. Переспали бы, повстречались месяц-другой и успокоились. Вечно у нас с ним трудности, хоть роман пиши! 152e1bc

Увлеченная мыслями о южных любителях сладенького, пропустила ответ Дейдры и, извинившись, попросила повторить, все скрупулезно записала.

Рассорились подружки примерно год назад – все сходится. И, вот уж вишенка на торте, накануне отъезда на «малую родину» жениха, знакомства с его родителями.

– Они случайно не в Каште жили?

Вряд ли мне так повезет, но спросить обязана.

– Без понятия, госпожа, – развела руками Дейдра. – Я не расспрашивала, следила только, чтобы не блудили. У меня с этим строго.

Да нет, в Каште они жить не могли. В Каште все друг друга знали. Зато именно проживала приемная мать Анны. Вполне возможно, что Женевьева хотела навестить ее, привезти весточку от дочери, какие-то гостинцы. Сама Верити вряд ли выбралась в Кашт: дорого. А тут если платил жених… По какой-то причине труп ведь нашли именно там, где нашли. Если принять за гипотезу, что погибла настоящая Женевьева, мое объяснение вполне логично. Но откуда тогда взялась нынешняя дива? Не из воздуха же соткалась!

Выйдя из квартиры Дейдры, сделала очередную пометку в блокноте: «мастера красоты».

Круг поиска сужался, скоро я все выясню.