Глава 24

Конфеты в вазочке закончились. Листать журналы не хотелось, и я старательно делала вид, будто заинтересовалась «Магическим уложением». На самом деле, я не видела ни строчки, механически переворачивала страницы и в нетерпении поглядывала на Леонсию. Может, она забыла, не доложила? Или Лотеску порхал с совещания на совещание? Вырви ведьме глаз, чем они столько часов заняты, в бассейн к девочкам по дороге заглянули?

Секретарь Лотеску ловко управлялась с несколькими делами сразу: мило щебетала по диктино, попутно что-то писала и отвечала на вопросы посетителей. Их в приемной помощника министра собралось множество. Что радовало, я была первой в очереди.

С тоской глянула на часы. Уже полдень, то есть я тут болтаюсь… Да, собственно, как вышла из кабинета Огнеда, так сразу сюда. Увы, с главой Карательной не сложилось, он отказался поддерживать мои начинания: «Мало вам одной жалобы, Магдалена?» А мне позарез нужен было обыскать квартиру Женевьевы. Увы, я зашла в тупик. Разрозненных фактов полно, косвенных улик – тоже, а на выходе – пшик. Сомневаюсь, будто оперная дива вдруг раскается и порадует чистосердечным признанием. О Грегоре ишт Трецки и вовсе молчу. Подумаешь, похож, подумаешь, маг нужного потенциала! Связь с Женевьевой не доказана, официального разрешения на ношение парцилена нет – и далее по списку. Но я печенкой чуяла: он это. А Женевьева вовсе не Женевьева.

– Может, запишетесь на завтра? – когда наши взгляды в очередной раз встретились, предложила Леонсия. – Хассаби задерживается. Если хотите оставить записку, я обязательно передам.

Интересно, кем она меня считает? Несмотря на профессионализм, предписывающий одинаково вежливое отношение ко всем, Леонсия явно меня выделяла. Вот и конфет с улыбкой подсыпала. Понимающей улыбочкой с толикой интереса. Или моей паранойе все привиделось?

– Благодарю, но мне необходимо переговорить с хассаби лично.

Мужественно отодвинула сладкий соблазн. Хватит, Лена, а то превратишься в воздушный шар! Тебе еще мужика очаровывать, подбивать на мелкое преступление.

Ждать пришлось еще около часа, но вот наконец в приемную ворвалось сладкое облачко парфюма.

Мы с Леонсией подскочили одновременно. Секретарь – чтобы доложить о звонках, я – чтобы никто вперед не пролез.

Боковым зрением заметив меня, Лотеску нахмурился. Понял, что от пышущей энтузиазмом Магдалены добра не жди. А вот какой-то из его подчиненных оказался не столь догадлив, попробовал увести начальника. Дудки, он мой!

– Хассаби!

Если не хватает роста, подпрыгни, привлекая внимание. Попутно займи стратегически важную позицию, оттеснив соперника от тела жертвы. С моими формами и сомнительным воспитанием это несложно.

– Госпожа ишт Мазера?

Что-то в голосе Лотеску не слышалось радости. И лицо перекосило. Эх, мужчины! Ветреники вы! То люблю не могу, скучаю, а как придешь, встречают кислой миной.

– Я записывалась на десять, – победоносно покосилась на соперника. – По рабочему вопросу. Хассаби информировали.

Брови Лотеску поползли вверх, однако он подыграл, кивнул на дверь кабинета:

– Тогда прошу!

Вместе с нами вошла Леонсия, подала документы на подпись. Пришлось подождать еще пару минут.

– И о чем же меня информировали? – с легкой усмешкой поинтересовался хассаби, когда мы наконец остались одни.

– Мне нужно проникнуть в квартиру Женевьевы ишт Скардио. Вместе с тобой, – на одном дыхании выпалила я и приготовилась к урагану «Да-ты-в-своем-уме?!»

Однако Лотеску подозрительно безмолвствовал, даже в отсутствии головы на плечах не обвинил. Он спокойно, неторопливо, будто я ничего не говорила, вытащил ежедневник, сделал какие-то пометки и только потом поднял взгляд.

– Все, больше тебе ничего не надо? – А вот и ерничество. – Банк там ограбить или подкоп в казначейство сделать?

– Нет.

Иногда нужно поиграть в дурочку, сделать вид, будто не понимаешь намеков.

– Вот и мой ответ – нет.

Хреновенько! Высокий пост окончательно изжил из Лотеску дух авантюризма. Но ничего, в моем распоряжении страшное оружие, женские чары называется.

– Ну Эмиль, ну пожалуйста!

«Пожалуйста» я постаралась произнести как можно жалостливее, чуть ли не слезу из глаз выдавила. Однако хассаби оставался непреклонен:

– Нет.

– Совсем нет или «я подумаю»? – кокетливо уточнила на всякий случай.

Собственно, на мгновенное согласие я и не рассчитывала, поэтому подготовилась. Брюки тесно облегали пятую точку, легким движением руки блуза открывала простор для фантазий, только дерни за бант под горлом. В таком виде и на работу, и… тоже на работу, Лотеску соблазнять. Что поделать, в нашем деле без творческого подхода нельзя. Это тот самый случай, когда принадлежность к женскому полу – плюс.

Изогнувшись, чтобы престать в самом эффектном ракурсе, протянула:

– Я очень прошу, Эмиль! Без тебя меня посадят, а без доказательств – уволят.

Однако что-то пошло не так. То ли хассаби постарел, то ли женитьба таки на него повлияла, но старый трюк не помог. Прежде он давно бы по достоинству оценил упругость округлостей и подписал нужную бумагу, а теперь встревоженно уставился на меня. Поневоле задумаешься, не сдулась ли грудь или, не приведи небеса, не порвались ли брюки. Хороша тогда из меня соблазнительница!

– Лена, ты вчера была в клубе и что-то выпила? Что-то… ммм… не совсем легальное?

Дожили! Я тут стараюсь, хула-хупы верчу, а он… Хотя… Тебе тридцать пять, Лена, почти тридцать шесть, фокус с обтягивающими брюками в таком возрасте не пройдет. Подурнела, располнела. И самое обидное – тебе открыто на это намекают. Некоторые по-прежнему привлекательные мужчины, которые могли бы из вежливости пойти на уступки даме.

В сердцах ударила ладонью по столу и выругалась. Громко. А, пускай слышит!

– Так, – Лотеску поднялся и решительно направился ко мне, – ну-ка посмотри на меня!

Смотреть я не хотела, но у хассаби не забалуешь. Он ловко ухватил за подбородок и с минуту пристально изучал мои зрачки.

– Странно, нормальные, – отпустив, недоуменно пробормотал он. – А ведешь себя будто под дурманом.

Огрызнулась в ответ:

– Я веду себя как оскорбленная женщина, которую только что отправили в тираж.

Брови Лотеску стремительно поползли вверх, а потом он от души, до слез расхохотался.

– Ты этого хочешь? – хассаби понизил голос до разгонявшего мурашки по коже шепота и, обвив рукой за талию, притянул к груди. – Мне казалось, мы работу обсуждали.

– Тебе не казалось.

Повела плечами и высвободилась, благо Лотеску не удерживал. Недовольно покосилась на него и устало вопросила:

– Ну что мне нужно сделать, чтобы услышать заветное «да»? Станцевать на столе, открыть здесь временный филиал борделя?

И предупредила:

– Смотри, у меня извращенные фантазии! И галстук в них занимает не последнее место.

Не знаю, о чем таком подумал Лотеску, но рука нервно дернулась, потянулась к вороту рубашки. Однако хассаби вовремя остановился, не поддался на провокацию и, опершись поясницей о стол, лишний раз подчеркнув неформальный характер разговора, хмыкнул:

– А если я соглашусь?

Предчувствуя подвох, уточнила:

– На что?

– На бордель и галстук.

– Поздно, теперь я не хочу.

Вот и зашли в тупик. И все из-за упертого барана! Сам же вызовет на ковер и выжмет все соки, если дело затяну. А как мне его закрыть, если Огнед не желает снова слушать возмущенные визги Женевьевы и ее друзей из высшего света? Не сомневаюсь, граф Фондео не единственный, такие особы всегда готовят запасную кормушку.

И опять-таки что мне делать на квартире дамочки без мага? Лотеску мигом все разглядит, а я часами кругами ходить стану. Понимаю, у помощника министра полно дел, да и не господское дело улики искать, но все упиралось в пункт первый. Официально мага мне не выделят.

– Держи!

Лотеску протянул стакан воды.

– А теперь успокойся и толком обрисуй ситуацию. Без попыток соблазнения и любимого нахрапа.

* * *

Никогда прежде мне не доводилось бывать в тюрьме. Не то, чтобы я сожалела об опущенном опыте, скорее наоборот. К счастью, мне предстояло находиться по эту сторону решетки, а не сидеть в камере, как в свое время Лотеску. Тогда еще глава нэвильской Карательной по ложному обвинению пару дней провел в местах не столь отдаленных. Хассаби никогда не распространялся на ту тему, да я и не спрашивала.

Мрачное здание за высоким забором наводило тоску. Крошечные окна подслеповато щурились на вызывающе яркое солнце.

– Ждите! – сухо обронил дежурный, трижды проверив мои документы на подлинность.

Он кому-то позвонил и снова замер возле массивной железной двери. Перед ней пульсировала красная полупрозрачная черта. Охранных чар в тюрьме хватало, и не только их. Шаг вправо, шаг влево, получишь разряд. Словом, я предпочла стоять где стою, а то мало ли.

Ждать пришлось недолго: за мной выслали конвойного.

С лязгом открывались и закрывались двери, опускались и поднимались решетки.

Гаденькое ощущение, будто сама попала под арест! Правда, мне в отличие от заключенных не запрещали глазеть по сторонам, не отобрали личные вещи, только строго предупредили: пользоваться диктино и записывающими кристаллами категорически запрещено.

– Система наблюдения все равно засечет, заблокирует сигнал.

Я и не собиралась. Сомневаюсь, будто граф Фондео вообще захочет со мной разговаривать, но попытаться стоило.

Буквально за два дня история со взрывом и похищением документов обросла новыми сенсационными подробностями. Поговаривали, будто секретные чертежи и схемы всплыли на черном рынке. И опять же якобы совершенно внезапно на счету графа появилась крупная сумма. Словом, старая песня! Я это уже проходила, когда много лет назад впуталась в грязную историю со шпионажем. Подстава чистой воды! Документы с черного рынка – фальшивка. Не сомневаюсь, когда их перехватят и доставят в министерство внутренних дел, там окажется чушь, вроде проекции холодильного шкафа. А настоящие чертежи уйдут за границу.

Преодолев лабиринт коридоров, мы оказались в центральном крытом дворе. Справа и слева на шесть этажей вверх тянулись камеры. Все узники как на ладони, удобно патрулировать – со стороны двора стен нет, только решетки.

Запрокинув голову, гадала, в какой из клеток держали Лотеску. Может, даже не в этом здании: тюремных корпусов много. А вот где граф, знала точно. Его поместили в одиночную камеру на третьем этаже. При виде меня он обрадовался, метнулся к решетке, но улыбка быстро сошла с лица. Понятно, Фондео ждал Женевьеву… Вот и прошла любовь, завяли помидоры.

– Лицом к стене, без моей команды не двигаться! – лязгнув связкой ключей и брелоков, приказал конвойный.

– Я никого не желаю видеть, пусть уходит! – воспротивился узник, но кто ж его спрашивал!

Конвоир остался стоять в дверях. Меня предупреждали, все разговоры только в его присутствии. Никакого шушуканья, громко и четко. Нет, я могла бы поскандалить, выбить допросную или комнату для свиданий, но зачем? Повторюсь, девять из десяти граф станет играть в молчанку. Я тут для галочки, основные надежды возлагала на квартиру Женевьевы. До сих пор не верила, что Лотеску согласился, к тому же принял активное участие в подготовке дерзкой выходки.

– Итак, мы знакомы, ваша милость, поэтому сразу начну с главного. Вас подставили, и я знаю кто. Давайте вместе попробуем это доказать.

– И кто же? – Сложив руки на груди, граф буравил меня неприязненным взглядом. – Кроме вас, у меня недоброжелателей нет.

Приплыли! Как это человека взяли в Генеральный штаб! Или прежде мозги у него имелись, а на старости лет превратились в опилки?

Покачала головой.

– Вы угадали лишь с полом.

Щадить или нет? А с чего вдруг? Фондео о моих чувствах не думал, когда поклепы строчил.

– И совершенно не умеете разбираться в женщинах. Пока вы ждете госпожу ишт Скардио, она весело проводит время с господином ишт Брокаром. Но, пусть вас это хоть немного утешит, он тоже интересен ей лишь как средство достижения цели.

Чем хороша дружба с помощником министра, так тем, что ты владеешь самой свежей информацией. Женевьева уже два часа в коттедже нового поклонника. Догадываюсь, не просто так, а чтобы выпытать детали следствия. Только я успею первой, сегодня же покопаюсь в ее квартирке. Уверена, с пустыми руками не уйду.

– Вы лжете!

Бедняга аж затрясся.

Ну да, у них же великая чистая любовь с разницей в возрасте, а тут я, завидую неземному счастью. И поверила бы, смахнула скупую слезу умиления, только вот пар наружных кристаллов чудом сохранилась после взрыва в Генеральном штабе, и я, уже без помощи вышестоящих, вычленила с них занятное изображение.

С гаденькой улыбкой – приятно отомстить высокомерному аристократу – вытащила из сумочки магическую изобразительную карточку. Сначала показала ее конвоиру, мол, не нож или не бомба, затем – графу Фондео.

– Это тоже ложь? Качество, конечно, не очень, но…

– Я его не знаю, – вглядевшись в карточку, покачал головой граф.

– А так?

Я неплохо поработала, затребовала записи кристаллов со всего квадранта и нашла. Целующая парочка. Женевьева и мужчина с первой карточки. Пусть на нем маска, но фигура, цвет волос те же.

– Как думаете, это совпадение? Мужчина встречается с вашей любовницей, пробирается в Генеральный штаб, а на следующий день здание взлетает на воздух?

– Шлюха!

Граф сплюнул на пол.

Эко его проняло! Я-то настроилась на глухую оборону, а Фондео согласился сотрудничать. Правда, общаться без адвоката отказался, но лед тронулся!

* * *

– Ощущаю себя мальчишкой! – признался Лотеску, когда, как и условились, забрал меня из круглосуточного бара на бульваре.

Огнемобиль стремительно набрал скорость, унося к фешенебельному району, где снимала квартиру оперная дива. Лотеску обещал, что с охраной и консьержем проблем не возникнет.

– А ты неплохо постаралась! – похвалил он.

– Неплохо? – обиженно переспросила я. – Отменно! Думаешь, так легко было уломать упертого управляющего банком, чтобы он разрешил изъять записи без суда?

– Тоже грудь ему показала?

Несмотря на серьезный тон, знала, хассаби улыбался.

– Завидуешь? – нервно хихикнула я.

Мысли крутились вокруг предстоящей операции. Не поспешила ли я, не стоило ли приберечь записи? Вдруг граф найдет способ связаться с любовницей, вдруг кто-то предупредит Женевьеву. И все, плакали наши доказательства, если она их еще не уничтожила.

– Да.

Лотеску перехватил мой взгляд в зеркале дальнего вида.

– Совсем с женой плохо? – ощутив неловкость, чуть слышно спросила я.

– Возможно, мы разведемся.

Заморгав, не среагировала на поворот, отчего меня мотнуло к Лотеску, уложило ему на плечо.

Он ведь этого не говорил? Глупость какая!

Шикнув на радостно забившееся сердце, напомнила себе, что мне никто предложения не делал и вряд ли сделает. Госпожа ишт Мазера годилась только для любовницы.

– А что так? У нее связи, титул…

– Ну и накой мне титул, если передать ему некому? Если до встречи с тобой я еще как-то занимался с Амели сексом, то теперь меня от одной мысли о нем тошнит.

– Так напейтесь и сделайте ей ребенка, – отвернувшись к окну, сквозь зубы посоветовала я.

Зачем он так жесток, зачем дарит надежду на то, чего нет?

Сжала пальцы.

Я не охотница за богатыми мужчинами. Ничего не изменилось, Лотеску мог не беспокоиться. Интересно, на ком он женится? Вряд ли долго останется холостым. Сам говорил: дети, наследник.

Лотеску покачал головой.

– Не хочу.

Недосказанность повисла в воздухе. Он чего-то ждал от меня, я – от него. Ну ладно, побуду смелой, озвучу очевидное.

– Эмиль, мы взрослые люди и не верим в сказки. Они не сбываются. Ты можешь развестись, если хочешь, но, пожалуйста, не впутывай меня. Потому что…

Сглотнула и нашла в себе силы продолжить:

– Потому что это больно. Очень. Знать, что нет будущего, но упрямо надеяться.

– Глупая! – ласковым ветерком прошелестел его шепот.

Огнемобиль плавно затормозил.

Лотеску обернулся ко мне. Его губы нашли мои. Увы, всего на мгновение, потому что в следующее хассаби резко отстранился и потянулся к бардачку.