– 20 –

Я неторопливо шла по коридору, погруженная в музыку. В наушниках звучала мелодия, которую для меня недавно создал искусственный интеллект в студии. Звуки мягко окутывали мои мысли, и я наслаждалась каждым аккордом. Композиция была почти готова, но ещё требовала завершения — не хватало нескольких строк, чтобы текст стал цельным. Я прокручивала варианты слов в голове, размышляя, как сделать произведение гармоничным.

Внезапно кто-то осторожно дотронулся до моего плеча. От неожиданности я вздрогнула и сняла один наушник, поворачиваясь. На мгновение время будто замерло, а коридор погрузился в тишину. Передо мной стоял Зейн.

— Йоу, — улыбнулся он, в его глазах блеснула искорка задора.

Я широко распахнула глаза от удивления. Это был тот марсианин, с которым наши пути всё чаще пересекались последнее время. Его внезапное появление застало меня врасплох.

— Зейн, чего тебе? — спросила я, стараясь скрыть растущее недоумение.

Внутри поднималась легкая волна беспокойства. Я не была готова к его появлению, особенно учитывая происходящее вокруг.

Зейн слегка приподнял бровь, его взгляд стал более внимательным.

— Увидел знакомую прическу, решил составить компанию. Нам ведь все равно по пути, — произнес он, делая несколько шагов вперед так, словно это было абсолютно естественно.

Его уверенность была заразительной, но меня это только раздражало. Я напряглась сильнее, пытаясь скрыть свои эмоции. Его запах — едва уловимый, но знакомый — становился всё заметнее, мешая сосредоточиться на мыслях. Резко повернув голову, чтобы избежать его пристального взгляда, я ускорила шаг, надеясь, что он отстанет.

— Ты, кажется, совсем обнаглел. Все и так благодаря Астре шепчутся, что мы с тобой пара, — выпалила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри что-то сжалось.

Слова вырвались сами собой, стоило мне почувствовать его приближение. Моя настороженность стала очевидной. Зейн слегка замедлился, но вскоре снова поравнялся со мной. Его лицо оставалось непроницаемым, и он не казался смущенным.

— Ну и пусть. Будет больше поводов для сплетен, — ответил он лёгким, беззаботным тоном, словно ситуация его совершенно не тревожила.

Это меня не устроило, но я не нашла что ответить. Он продолжал идти рядом, и напряжение между нами стало ощутимее.

Не сдержавшись, я резко остановилась и посмотрела на него с прищуром. Моя настороженность теперь была явной.

— Чего ты этим хочешь добиться? — спросила я вызывающим тоном, пытаясь понять его мотивы.

Его настойчивость застигла меня врасплох, и я никак не могла разобраться в том, что ему нужно.

Зейн остановился и посмотрел на меня с любопытством. Его лицо было расслабленным, но в глазах мелькнула искра интереса, словно он ожидал именно такой вопрос.

— Лучше тебя узнать, — ответил он, улыбаясь спокойно и уверенно. — Мы ведь коллеги, а впереди ещё много предметов по специальности.

В его словах содержалась доля правды, которую я не могла игнорировать. Я ощутила лёгкое беспокойство: наши пути действительно будут пересекаться всё чаще. Внутри поднялась смешанная тревога, но вместе с тем возникло странное тепло — будто я начала привыкать к его присутствию. Это чувство было непривычным, и мне не хотелось углубляться в его причины.

Я сжала планшет в руках, стараясь сосредоточиться. Быстро бросив взгляд на его лицо, я ответила с легкой отстранённостью:

— Списывать не дам, — произнесла я, демонстративно разворачиваясь и ускоряя шаг.

Я надеялась, что он не станет продолжать это «преследование». Зейн замер на месте, явно удивлённый моей реакцией. Казалось, он не ожидал такого поворота событий, и я испытала слабое чувство победы. Продолжая двигаться вперёд, я всё же не смогла не услышать его насмешливый комментарий:

— А ты ещё та острячка.

Мне удалось усмехнуться про себя. Этот маленький выигрыш в нашей словесной перепалке был приятен, хотя я знала: это лишь начало.

Зейн вскоре догнал меня, и мы продолжили путь вместе. Между нами повисла тишина, но теперь она казалась менее напряжённой. Мы были коллегами, и кто знает, что принесёт будущее...

Когда я вошла в знакомый кабинет, мягкий свет потолочных ламп разливался по полумраку аудитории. У пульта управления, на удобном стуле с высокой спинкой, сидел профессор Дейвен, погружённый в свой планшет. Он выглядел полностью сосредоточенным на заметках, но стоило нам вместе переступить порог, как он поднял голову и слегка приподнял бровь. В его глазах пробежала тень любопытства, прежде чем выражение лица снова стало невозмутимым.

— Как хорошо, можем уже начинать, — спокойно произнёс он, откладывая планшет.

Я кивнула и направилась к своему месту у окна. Поставив планшет перед собой, я машинально провела пальцами по крышке, словно пытаясь найти уверенность.

— Все стороны подготовили свои тезисы для сегодняшних дебатов? — уточнил профессор, обводя взглядом аудиторию.

— Да, — одновременно ответили мы с Зейном.

Стоило этим словам сорваться с наших губ, как мы с изумлением уставились друг на друга. В глазах Зейна промелькнула сдерживаемая усмешка, а я почувствовала, как щеки слегка покраснели. В следующую секунду мы резко отвели взгляды, делая вид, что ничего особенного не произошло.

Я опустила глаза на свой планшет, делая вид, что внимательно проверяю заметки, но внутри меня царил легкий хаос. «Это уже слишком», — промелькнула мысль. Меня раздражало, как предательски отзывается мое тело на его присутствие: сердце стучало чуть быстрее обычного, а в груди разливалось странное, едва уловимое волнение, которое я пыталась подавить, пока оно не захлестнуло меня полностью.

Преподаватель усмехнулся, словно уловив что-то в нашей внезапной синхронности. В его взгляде мелькнул намек на понимание, но он предпочел ничего не комментировать.

— Что ж, тогда предлагаю приступить к обсуждению, — произнес он сдержанно, игнорируя нашу короткую заминку. — Леди Элора, вам слово.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как легкая дрожь пробежала по пальцам. Затем встала, выпрямив спину, и уверенно посмотрела перед собой.

— Изучив все объективные причины со стороны Земли, которую представляю, я выделила следующие претензии, — начала я, стараясь придать голосу ровность и профессиональную твердость.

Говорила я четко и размеренно, следя за интонацией, чтобы звучать уверенно. В этот момент мне казалось, что я не просто нахожусь в аудитории, а выступаю на важном межпланетном собрании, где каждая деталь речи имеет значение. Я стремилась быть безупречной, такой же профессиональной, как Кайла — образец хладнокровного мастерства в сфере биотехнологий.

Я ощущала на себе взгляд Зейна. Он внимательно слушал, и это только усиливало внутреннее напряжение. Упрямо избегая встречаться с ним глазами, я сосредоточилась на экране перед собой.

Профессор Дейвен слегка кивнул, выражая одобрение. Это придало мне дополнительную уверенность, и я продолжила доклад, подавляя ненужные эмоции и фокусируясь только на сути.

Дебаты только начинались, но я уже знала: эта встреча будет особенной. Сделав глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие, я продолжила:

— Во-первых, ключевым фактором, приведшим к конфликту, стало исчезновение передовой разработки в области искусственного интеллекта, принадлежавшей Земле.

Я позволила себе небольшую паузу, переводя взгляд по аудитории, давая слушателям время осмыслить мои слова. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением проекторов.

— Пропажа технологии совпала с нарастанием сепаратистских настроений на Марсе, создав потенциальную угрозу безопасности не только Земли, но и всей Солнечной системе, — добавила я, тщательно выбирая слова.

Хотя я выступала от имени Земли, мне важно было избежать предвзятости. Моя задача состояла не в том, чтобы разжигать споры, а в том, чтобы четко и нейтрально донести основную суть.

Профессор Дейвен, который до этого молча следил за моей речью, кивнул, а затем поднял руку, прерывая меня.

— Благодарю вас, леди Элора. Теперь мы должны послушать аргументы второй стороны. Присаживайтесь, — обратился он, после чего перевел взгляд на Зейна. — Ваша очередь.

Я опустилась на своё место, ощущая, как напряжение медленно спадает в груди, но полностью не исчезает.

Зейн поднялся с той же невозмутимостью, которую я старалась демонстрировать. Он не торопился начинать речь, выждав несколько секунд и намеренно создав паузу перед первыми словами:

— Считаю данную претензию необоснованной, поскольку со стороны Земли не представлено достаточных доказательств.

Говорил он спокойно, с легким оттенком уверенности, будто заранее знал, что его слова вызовут реакцию.

— Более того, полагаю, что этот инцидент используется как предлог для интервенции на Марс с целью усиления влияния Земли.

Я невольно посмотрела на него с легким непониманием. Его интонация была ровной, но в ней сквозил скрытый вызов. Я сильнее сжала планшет, заставляя себя сохранять спокойствие и обдумать его слова для подготовки достойного контраргумента.

Профессор Дейвен снова кивнул, переводя взгляд на Зейна:

— Хорошо. А теперь, Зейн, ваша претензия.

Зейн хмыкнул, едва заметно прочищая горло, и продолжил:

— Несмотря на то что Марс самостоятельно развивает свои научные и технологические проекты, сталкиваясь при этом с серьезными климатическими проблемами, Земля всё ещё рассматривает нашу планету как свою колонию, отказывая ей в праве на самоопределение.

Его взгляд на миг метнулся ко мне, и он слегка кивнул, словно передавая эстафету.

Я поднялась, выпрямив спину, и ответила уверенным голосом:

— Марсианская колония была основана благодаря земным технологиям и её умам.

Я взглянула прямо на Зейна, пытаясь уловить его реакцию. Он стоял спокойно, не проявляя ни раздражения, ни скепсиса, лишь с легким интересом наблюдая за мной.

— Вся её инфраструктура, экономика и социальные институты были созданы при поддержке Земли.

Я тяжело сглотнула, сохраняя контакт с аудиторией.

— Сепаратисты, объявившие независимость, не имеют юридических оснований для отделения…

В зале повисло напряженное молчание. Я знала, что нас ждет жаркая дискуссия.

Я стояла, готовая продолжить, но профессор Дейвен поднял руку, прерывая меня. Его взгляд был сосредоточенным, и, несмотря на внешнее спокойствие, я почувствовала, как напряжение в аудитории усилилось.

— Хорошо, — сказал он, — вы затронули важные факты, но…

Я слегка наклонила голову, пытаясь понять, куда он клонит. Зейн тоже выглядел немного озадаченным, словно не совсем осознавал, в каком направлении пойдет обсуждение. Профессор сделал паузу, давая нам время осмыслить его слова, а затем продолжил:

— Что если передовая технология не была украдена, а использована на Земле самими её создателями для укрепления власти?

Я ощутила, как пересохло во рту. Его слова словно прокололи воздух, а меня охватило чувство тревоги. Он пристально смотрел на меня, заставляя принять эту мысль. Я замерла, прикусив губу и пытаясь осмыслить услышанное. Этот вопрос повис в воздухе, подобно неуловимому и опасному намёку.

Зейн, казалось, тоже был удивлён таким поворотом событий. Я заметила, как он сузил глаза, его взгляд стал настороженным. Похоже, он не ожидал, что его аргументы окажутся подвергнуты столь неожиданной интерпретации.

Профессор, не давая нам времени для реакции, продолжил:

— И разве не странно, что после исчезновения этой технологии…

Он перевёл взгляд на Зейна, затем продолжил:

— Все эти события начались так стремительно?

Теперь в глазах Зейна читались не просто недоумение, но и явное напряжение. Он слегка наклонил голову, словно обдумывая слова профессора, а затем напрягся, будто готовясь к следующему вопросу.

Я же почувствовала себя застигнутой врасплох. Прежде чем я успела что-либо ответить, профессор завершил свою мысль, произнеся фразу, которая полностью разрушила мою уверенность в правоте своих доводов:

— Учитывая всё, что мы рассматриваем здесь и на других занятиях, не возникает ли у вас ощущения, что конфликт разжигали с обеих сторон?

Тишина в аудитории стала почти удушливой. Сердце забилось чаще, а по спине пробежала дрожь. Я едва могла поверить в то, что только что услышала. В его словах сквозила особая тяжесть, будто он вот-вот раскроет что-то глобальное — нечто, чего мы до сих пор не замечали.

В моей голове начал формироваться странный, но неизбежный вопрос: Если обе стороны разжигали конфликт, что тогда происходит на самом деле? Это было подобно ловушке, из которой никто из нас не хотел бы выбираться. Страх, смешанный с недоумением, охватил меня целиком, и мысль, пронесшаяся в голове, была почти парализующей: «В войне виноваты обе стороны. И самое ужасное — они обе заинтересованы в этом».

Это осознание заставило меня почувствовать себя совершенно беспомощной. Моя уверенность в правоте Земли и её позиции начала рушиться. Тот мир, который я пыталась защищать, оказался гораздо более сложным и многослойным, чем я предполагала. В этот момент я поняла: возможно, и Земля, и Марс являются лишь марионетками в какой-то гораздо более крупной игре, разыгрываемой за их спинами.

Профессор, словно замечая, как его слова воздействуют на нас, добавил:

— Внимание к деталям, мои дорогие студенты, — это ключ. А может быть, именно в этих деталях и скрывается вся правда.

Эти последние слова глубоко отпечатались в моём разуме, наполняя его беспокойством и чувством, что я только начинаю понимать масштаб происходящего.