– 39 –

Лаборатория Лаборатория была наполнена мягким светом, а тишина, царившая в помещении, навевала спокойствие, создавая идеальные условия для разговора. Атмосфера казалась умиротворённой, почти стерильной, и я почувствовала лёгкое облегчение: в этом месте действительно можно было поговорить откровенно, не опасаясь лишних ушей.

Зейн уверенно прошёл к ближайшему столу, небрежно облокотился на его гладкую металлическую поверхность и скрестил руки на груди. Я, в свою очередь, осторожно опустилась в кресло напротив него, стараясь собраться с мыслями. Он смотрел на меня пристально, не произнося ни слова, но весь его вид говорил: «Я тебя слушаю».

Я глубоко вдохнула и начала рассказывать.

— На экзамене был странный последний вопрос, — мой голос слегка дрогнул, но я взяла себя в руки. — Мог ли искусственный интеллект сбежать?

Зейн не отреагировал сразу, лишь слегка склонил голову, словно обдумывая мои слова. Я продолжила:

— И ещё… Я видела кадры с андроидом. Они мелькнули на экране всего на мгновение, но я уверена, что это не было случайностью.

Я внимательно наблюдала за ним, но он всё так же молчал, позволяя мне говорить. В этом было что-то необычное: обычно он не упускал возможности вставить колкость или язвительную реплику, но сейчас он был собран и сосредоточен.

— Ты думаешь, такое могло произойти? — наконец раздался его голос.

Я кивнула, всё ещё сомневаясь, стоит ли озвучивать свои подозрения вслух. Но Зейн, казалось, уже знал ответ.

— Насколько мне известно, это действительно была передовая разработка, — медленно проговорил он, глядя мне прямо в глаза. — Так что не удивительно. Когда-то простой компьютер казался людям чем-то фантастическим, сродни великому чуду.

Я сжала пальцы на подлокотниках кресла. Его слова звучали логично, но от этого мне не становилось легче. В груди росло напряжение, а мысли с каждой секундой становились всё беспокойнее.

— Но… — Зейн вдруг усмехнулся, хотя в его глазах не было и следа насмешки. — Похоже, не только ты получила эту информацию.

Я резко подняла на него взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня тоже был похожий последний вопрос на экзамене.

Мои пальцы невольно сжались сильнее. Это уже не могло быть совпадением.

— То есть, — я сделала паузу, пытаясь осознать сказанное, — кому-то было нужно, чтобы мы это узнали.

Зейн кивнул, и в воздухе словно повисло нечто неуловимое, напряжённое. Ощущение, что нас ведут за ниточки, что кто-то играет с нами, стало почти осязаемым.

— Будто неведомая сила подталкивала нас к этому, — тихо произнесла я.

Зейн не ответил, но по его лицу было видно, что он думает о том же. Лаборатория наполнялась напряжением, словно воздух в помещении становился гуще, тяжелее. Я чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, но разум отчаянно цеплялся за логику, пытаясь разобраться в происходящем.

— Но зачем это кому-то надо? — слова сами сорвались с губ, наполненные растерянностью и гневом.

Я не могла понять, почему именно мы с Зейном оказались втянуты в эту странную игру. Зейн лишь усмехнулся, уголки его губ дрогнули, и он посмотрел на меня с неким мрачным пониманием.

— Из-за наших родителей, которые руководят планетами.

Его голос был спокоен, но в этой спокойности таилась скрытая тяжесть. Эти слова прозвучали просто, буднично, но для меня они обрушились, словно грохот грома.

Я замерла, осознавая весь масштаб сказанного. Мои ладони внезапно похолодели, и я сжала их в кулаки, пытаясь унять дрожь. В висках застучала кровь. Я столько боролась с влиянием отца, старалась вырваться из-под его контроля, доказать, что способна сама выбирать свой путь. А теперь выяснялось, что всё это время кто-то ловко дергал за ниточки, играя нашими жизнями, как фигурами на шахматной доске.

Зейн медленно поднялся и неспешно зашагал из стороны в сторону, задумчиво проведя рукой по подбородку. Его движения были плавными, но напряжение в плечах выдавало его истинные эмоции.

— И этот кто-то хочет, чтобы мы помогли разрешить военный конфликт, — продолжил он.

Я впилась в него взглядом, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. Теперь тот факт, что мы с Зейном оказались на одной специальности, в одной группе, внезапно перестал казаться случайностью. Напротив, он выглядел искусственно выверенным, продуманным до мельчайших деталей с такой точностью, на какую едва ли способен человек.

«Как машина». Я замерла, в голове вспыхнула мысль, от которой по спине пробежал холод.

Вдруг перед глазами всплыл мой первый день в Академии. Странный случай с лифтом. Тогда я не придала этому значения, но если бы не тот сбой, я бы не встретила Зейна.

Я медленно перевела взгляд на него. Он продолжал ходить по лаборатории, погружённый в свои мысли. Его профиль казался отстранённым, но я видела — он тоже что-то понял.

Всё в этой Академии сводило нас вместе. Каждый мелкий шаг, каждое незначительное совпадение в этой масштабной шахматной партии было направлено на одно — заставить нас сотрудничать.

Внутри что-то болезненно сжалось.

«А что, если и мои чувства к Зейну — тоже часть этой игры?»

Меня пробрал страх. Всё ли, что я чувствую, было настоящим? Или кто-то искусно подталкивал нас друг к другу, создавая идеальные условия для зарождения привязанности?

Я прикусила губу, пытаясь унять дрожь в груди. Но я хотела верить, что это не так. Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, но внутри всё ещё оставался холодок сомнения.

— Ты думаешь, он наш союзник? — несмело спросила я, чувствуя, как голос дрожит от напряжения.

Зейн, который до этого шагал по лаборатории, замер на месте, будто размышляя над моими словами. Его взгляд, обычно наполненный насмешкой, теперь был серьёзен и немного отстранён.

— Возможно, — наконец сказал он, но затем, едва заметно склонив голову, добавил: — Но не стоит забывать, что мы можем быть не союзниками, а заложниками.

От этих слов у меня внутри всё похолодело. Будто ледяной осколок проник в самую глубину сознания. Я задержала дыхание, на долю секунды ощутив, как мир вокруг перестал существовать.

«Заложниками».

Я не просто студентка. Я дочь главы Конфедерации. Значимая фигура в политическом раскладе, пусть я и пыталась избегать этого статуса, скрыться от него за учёбой и исследованиями. Но от себя не убежишь.

«Что, если со мной что-то случится?»

Мысль вспыхнула в голове, обжигая сознание и заставляя сердце сжаться. Я резко опустила взгляд, вцепившись пальцами в край стола. Мраморный пол под моими ногами казался ледяным, а воздух в лаборатории стал тяжёлым, словно давил на грудь.

В голове завертелись тревожные, мрачные мысли. «Отец использовал бы даже мою смерть».

Я знала его. Слишком хорошо знала. Он бы не просто воспользовался этим случаем — он бы превратил его в инструмент для политического давления.

«Обвинил бы не только Марс, но и всю галактику, если бы мог…»

Это была правда. Ужасная, горькая и неоспоримая. Я невольно обхватила себя руками, словно пытаясь согреться, но холод уже прочно засел где-то внутри, пробираясь в самую глубину души.

Но именно поэтому я сейчас и находилась здесь, в этой лаборатории, рядом с Зейном. Потому что живой я представляла гораздо большую ценность.

Зейн заметил, как я побледнела, и на его лице отразилось нечто, похожее на обеспокоенность. Он сделал шаг ко мне, слегка наклонив голову.

— Мы вместе, — сказал он мягко. Его голос был твёрдым, почти тёплым. — И сможем выяснить, что происходит на самом деле.

Я подняла на него глаза. Его выражение было непривычно серьёзным. В этом взгляде читалась решимость. И, возможно, даже забота. Я попыталась улыбнуться, но не была уверена, получилось ли.

Зейн оставался серьёзным, не отводя от меня взгляда. В его глазах читалась сосредоточенность, словно он подбирал слова, чтобы донести до меня нечто важное.

— У меня есть подозрение, что Астра и Нолан тоже неспроста здесь, — его голос звучал ровно, но в нём сквозило напряжение.

Я нахмурилась, мгновенно забыв обо всех своих тревогах, кроме этой.

— При чём тут они? — спросила я, хотя в глубине души уже чувствовала, что ответ мне не понравится.

Его губы сжались в тонкую линию прежде, чем он продолжил:

— Я узнал больше об их семье. Они дети премьер-министра Земли, так ведь?

Я кивнула, подтверждая его слова. Это была общеизвестная информация, но какое отношение она имела к тому, что происходило с нами?

— На Земле есть группа людей, которым выгодна война, — продолжил он. — Они не хотят её окончания.

Я замерла, пытаясь осмыслить сказанное, но тут же перебила его:

— Ты хочешь сказать, что Астра и её брат…

Зейн медленно кивнул. Наши догадки сошлись, словно пазл сложился в единую картину.

— Они шпионы, — подтвердил он.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Внутренне я всегда подозревала, что Астра не так проста, но чтобы настолько…

— Отправить кого-то более профессионального они бы не смогли, — рассуждал Зейн. — Академия слишком строго охраняется. Любой другой агент был бы сразу раскрыт. А вот подготовленный студент…

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

Астра… змея, я всегда это знала. Её цепляния ко мне, её попытки вывести меня из себя, её постоянные нападки — всё это обретало новый смысл. Если она и её брат действительно выполняли задание, то их цель была гораздо серьёзнее, чем просто издеваться надо мной.

— Отправить студентов, чтобы следить за нами, — продолжил Зейн, — и в нужный момент предпринять что-то… это идеальный вариант.

Меня охватила паника. Её презрительные взгляды, её язвительные слова… всё это было не просто так. С самого детства она будто ходила за мной по пятам, всегда оказывалась рядом, в каждом важном событии моей жизни. Я думала, что это всего лишь стечение обстоятельств. Но если её действительно готовили быть моей тенью?

Чтобы контролировать не только меня… Но и…

«Они контролировали отца». Мысль вспыхнула, обжигая разум.

Его холодность, его отстранённость, бесконечные стратегические расчёты — теперь всё выглядело иначе. Он не просто был таким по природе. Он боялся привязываться. Боялся потерять меня. Я не хотела его оправдывать. Но теперь понимала: я не единственная жертва.

Внутри всё перевернулось. Я ощущала, как невидимая сила сжимает моё сознание, заставляя вслушиваться в слова Зейна. Казалось, что каждое его откровение — это молния, разрывающая привычную картину мира. Он говорил ровно, спокойно, но я чувствовала, что внутри него бушует такой же шторм, как и во мне.

— И если сбежавший интеллект — это и есть Академия, то её ядро может стать ключом к первому шагу в завершении войны, — его голос был твёрдым, но в глубине я уловила нотки напряжения.

Я резко подняла голову. Сердце забилось быстрее.

— Ты хочешь сказать… — я осеклась, не в силах договорить.

Мысль была настолько ошеломляющей, что мне понадобилось несколько мгновений, чтобы переварить её. Неужели всё это время Академия была не просто учебным заведением? Неужели именно здесь, прямо под нашим носом, находилось то, что могло изменить судьбу тысяч, миллионов людей?

Я пристально посмотрела на Зейна, но он даже не моргнул, терпеливо ожидая, пока я дойду до этой мысли сама.

— Неужели то, что могло прекратить войну, всё это время находилось здесь, на этой станции? — мой голос был тихим, но в нём прозвучало нечто большее — осознание.

Зейн кивнул.

— Академия — это настоящая угроза для Земли, — продолжил он. — Если бы правда всплыла наружу, если бы стало известно, что именно здесь спрятался сбежавший интеллект, то все претензии Конфедерации потеряли бы смысл.

Я сглотнула. Внутри всё сжалось. Это меняло всё.

— Именно поэтому нашим врагам важно, чтобы то, что может прекратить войну, не попало в наши руки, — закончил он, и в этот момент в лаборатории замигал свет.

Я вздрогнула. Внутри что-то сжалось в ледяной комок. Будто что-то… кто-то… услышал нас.

Я медленно повернула голову, взглянув на потолочные панели. Лампы мигали, то погружая нас в полумрак, то резко озаряя стерильные белые стены. В воздухе витало напряжение, словно само пространство Академии вдруг стало осязаемым, словно оно дышало, наблюдало, решало.

Предупреждение. Или… подтверждение.

Я почувствовала, как холод пробежал по коже. Академия слышала нас.

Я резко поднялась со своего места, не выдержав этого чувства. В тот же миг свет мигнул особенно ярко — и всё прекратилось.

Мы замерли. Тишина давила.

— Это знак, — негромко сказал Зейн.

Он говорил тихо, но его голос прозвучал громче, чем мог бы прозвучать любой крик. Я нервно сжала руки, чувствуя, как внутри разрастается тревога.

Мы сидели в этой лаборатории, в месте, которое, как теперь оказалось, было не просто учебным заведением, а чем-то гораздо большим, чем-то, что вплеталось в саму ткань войны.

Несколько секунд мы просто молчали, прислушиваясь к тишине, в которой, казалось, таилось нечто большее.

Наконец, Зейн вздохнул, медленно выдохнул напряжение.

— Давай на сегодня закончим, — предложил он.

Я кивнула, но это движение далось мне с трудом.

— Всё это… — мой голос сорвался, я сглотнула и попыталась собраться. — Всё это пугает меня.

— Меня тоже, — признался он тихо.

В его словах не было ни бравады, ни уверенности, что мы справимся. Только честность. Но в то же время в его взгляде я увидела то, что заставило меня остановиться, замереть и взглянуть на него иначе.

— Но теперь у нас есть цель, — добавил он.

Я задержала дыхание. Мы обменялись взглядами. И в этот момент, в этом молчаливом признании друг перед другом, я поняла:

«Назад дороги больше нет».