– 44 –

Как только я вышла из столовой, в воздухе ещё витал отголосок напряжённой сцены. Я машинально оглянулась, и взгляд тут же нашёл Астру в конце коридора. Она стояла в одиночестве, сжав кулаки, словно пыталась удержать в себе все эмоции разом. Её губы шевелились, но я не могла разобрать слов — возможно, это было бессильное бормотание, злые проклятия или что-то, что она не могла сказать вслух. В свете люминесцентных ламп её розовые волосы отливали холодным блеском, а в сжатых плечах читалось напряжение.

Но что-то во всём этом выглядело по-детски. Не высокомерно, не надменно, как обычно, а… испуганно. Она напоминала ребёнка, которому только что отказали в его прихоти — растерянного, отчаянно пытающегося сохранить лицо, но уже не способного скрыть боль. Это было странно. Наблюдать за этим было неприятно, почти больно. Я поймала себя на мысли, что, несмотря на всю мою неприязнь, я бы не хотела видеть её такой. Но что я могла сделать? Она отвергла мою помощь, оттолкнула жестом, взглядом, своими принципами.

Я тяжело вздохнула, готовясь уйти, оставив её наедине со своими демонами. Но, развернувшись, внезапно почувствовала твёрдый удар. Во что-то — или в кого-то — я врезалась.

— Ох! — выдохнула я, машинально отступая назад.

Подняв взгляд, я едва сдержала удивлённый возглас:

— Лир?!

Он стоял передо мной, высокий, сдержанный, будто появился из ниоткуда. Его темно-русые волосы были слегка растрёпаны, а лицо озаряла лёгкая, мягкая улыбка — та самая, что всегда казалась мне тёплой и искренней. Но его взгляд был направлен не на меня. Я проследила за ним и обернулась.

Астра увидела его. В её глазах вспыхнуло что-то резкое, даже болезненное, но мгновение спустя она резко отдёрнулась, будто поняв, что её заметили. Напряжённо вскинув голову, она быстро развернулась и поспешила скрыться в одном из коридоров, её шаги эхом разносились по каменному полу.

Я снова перевела взгляд на Лира. Вопросы теснились у меня в голове, сбивая друг друга, превращая мысли в сумбур.

Почему он здесь? Я не видела его в столовой. И вообще, когда я в последний раз видела его вне наших случайных встреч? Я никогда не замечала его в архиве, в учебных аудиториях. Да, в первый семестр он иногда появлялся на занятиях, но после — словно растворился. Он всегда был рядом, когда мне это было нужно, но… откуда он приходил? Чем занимался?

Тревожное чувство сжало моё сердце. Я вдруг поняла, что не знаю о нём ровным счётом ничего.

Я пристально всмотрелась в его необычные глаза — чистые, глубокие, нереально голубые, словно кусочки прозрачного льда. Они были тёплыми, но в то же время… отстранёнными? Скрывали ли они что-то?

До этого момента я принимала его присутствие как должное. Лир был тем, кто поддерживал, с кем было приятно общаться. Тёплый, доброжелательный, но в то же время загадочный. Его вопросы иногда казались странными, непонятными, но я не придавала этому значения. Он был для меня товарищем, тем, к кому можно было обратиться за помощью, зная, что он не откажет.

Но теперь я вдруг осознала: я даже не знаю, кто он.

— Лир, где ты пропадал? — встревоженно спросила я, глядя ему в глаза.

Его выражение не изменилось ни на йоту, будто мой вопрос был для него незначительным. Ровным, почти безразличным голосом он ответил:

— У меня не было возможности посещать занятия в связи с моим состоянием.

Я нахмурилась. Этот ответ был слишком размытым, как и многие его слова раньше. Он часто говорил витиеватыми фразами, которые можно было трактовать по-разному, задавал неожиданные вопросы, будто проверяя мои реакции, но никогда не раскрывался полностью. Однако его не было уже более двух месяцев.

Я пыталась найти его после экзаменов, спрашивала у других студентов, но никто не знал, куда он исчез. Он словно растворился, испарился в воздухе. Для всех он был чем-то вроде призрака Академии — появлялся в нужный момент, когда мне требовалась помощь, а затем снова пропадал. Но на этот раз я не собиралась оставлять всё так.

Я посмотрела на него пристально, решив идти напролом:

— Тебя не было в рейтинговой таблице. Я переживала, что тебя могли исключить.

Лир не моргнул и снова улыбнулся той загадочной, слегка насмешливой улыбкой, которая всегда сбивала меня с толку.

— Я рад, что ты за меня переживаешь, — его голос был мягким, почти успокаивающим. — Но всё хорошо.

Опять этот уклончивый ответ. Он словно укрывался за словами, не желая раскрывать ничего о себе.

— А ты как? Всё в порядке?

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он снова пытался перевести тему. Я невольно напряглась и чуть отступила назад.

— Ты столько всего пропустил, — продолжила я, игнорируя его манёвры. — Вечер Индивидуальности, где я пела песню… Хотела, чтобы ты услышал.

Он слегка склонил голову набок, как будто раздумывая над моими словами.

— Я слышал, — произнёс он ровно, но в глазах мелькнуло что-то, чего я не смогла сразу понять. — Твоя песня тронула меня.

Я замерла, продолжая вглядываться в его глаза. Они оставались спокойными и тёплыми. Но в следующий миг в них промелькнула искра — что-то едва уловимое, но от чего внутри меня кольнул страх.

Я невольно отшатнулась назад.

Что-то в нём меня пугало. Особенно после всего, что я узнала с Зейном об Академии. Лир мог быть её тайным агентом. Он знал слишком много. Появлялся только тогда, когда это было нужно. Следил за мной? Собирал информацию?

Я стояла перед Лиром, охваченная тревогой, но внезапно мой взгляд сфокусировался на силуэте позади него. Вдалеке я заметила Зейна. Он стоял, наблюдая за нами, его выражение лица было неподвижным, но я сразу почувствовала перемену в его настроении. Его взгляд, полный напряжения, зацепился за меня, и спустя мгновение он направился в нашу сторону, двигаясь резко и уверенно, словно его внутреннее беспокойство требовало немедленного ответа.

Я ощущала растерянность, не зная, что делать. Моё сердце застучало быстрее, когда я заметила, что Зейн смотрит не только на меня, но и на Лира, явно что-то подозревая. Его челюсть была напряжённой, а мышцы на лице застыли в контролируемой злости. Я знала, что он видел моё смятение и, вероятно, решил, что мне нужна помощь.

— Какие-то проблемы? — холодно, но настороженно обратился он, его голос звучал твёрдо, почти властно.

Однако мне было ясно, что этот вопрос был адресован скорее мне, чем Лиру. Лир лишь неспешно перевёл взгляд на него, его лицо оставалось спокойным, а движения — расслабленными. Казалось, он был совершенно равнодушен к напряжённой атмосфере, которую сам же и создавал. Он слегка повернул голову, словно изучая Зейна, затем едва заметно отступил на шаг, показывая, что не собирается вступать в конфликт.

— Никаких проблем, — произнёс он мягко, почти невесомо, но в его голосе чувствовалась скрытая насмешка. — Я лишь общаюсь со своей подругой.

Я почувствовала, как что-то дрогнуло внутри меня. Его слова звучали слишком спокойно, но именно в этом спокойствии скрывалась какая-то скрытая угроза.

Зейн перевёл на меня напряжённый взгляд. В его глазах я прочла не только подозрение, но и непонимание. Он видел мой растерянный вид, понимал, что я не знала, как себя вести. После произошедшего с Ноланом мне было тяжело смотреть Зейну в глаза, и я боялась, что он поймёт: что-то не так.

Но прежде чем я успела что-либо сказать, Лир нарушил молчание:

— Элора, ты не против пройтись в оазис? — его голос был мягким, но в нём читалась некая настойчивость.

Я резко перевела взгляд на него, мои глаза расширились от удивления. Почему именно сейчас? Почему именно оазис? У меня не было времени прийти в себя после всех недавних событий, а он ведёт себя так, будто всё происходит по его сценарию.

Внутри меня нарастало беспокойство. Я чувствовала, как мои ноги слегка подкашиваются. Ещё мгновение — и я бы, возможно, согласилась, если бы не резкий голос Зейна, вмешавшегося в разговор:

— Я искал её, — твёрдо сказал он, делая шаг вперёд и словно преграждая мне путь к Лиру. — Нам нужно обсудить некоторые вопросы по дипломатии.

Я заметила, как Лир слегка прищурился, а затем посмотрел на Зейна с каким-то ленивым интересом.

— Боишься, что я у тебя её заберу? — негромко, но явно с вызовом произнёс он.

Зейн напрягся ещё сильнее. Его взгляд стал жёстче, брови нахмурились, а губы плотно сжались.

— Не боюсь, — спокойно, но твёрдо ответил он.

Они смотрели друг на друга, словно два противника, оценивающие силы перед боем. Атмосфера вокруг нас накалилась до предела. Я ощущала себя загнанной в угол, зажатой между ними. Оба ждали моего решения, оба тянули меня в разные стороны, и мне нужно было выбрать, кому довериться.

С одной стороны, Лир был загадкой, которая тревожила меня всё сильнее. Я хотела получить от него ответы, понять, почему он исчез, почему ведёт себя так, словно знает что-то большее, чем говорит. Мне нужно было развеять свои сомнения.

Но с другой стороны был Зейн — тот, кто всегда был рядом, кто поддерживал меня и кому я могла довериться. Я чувствовала его беспокойство, его скрытую злость, и понимала, что он не просто так вмешался в этот разговор.

Я стояла между ними, а сердце билось, словно загнанная птица в клетке. Что мне делать? Кого выбрать?

Лир усмехнулся — коротко, едва заметно, но в его улыбке чувствовалась не только насмешка, но и что-то ещё, более глубокое, скрытое. Его взгляд задержался на мне, и в глазах мелькнуло странное выражение, будто он знал нечто большее, чем мог сказать вслух. От этого мне стало не по себе.

— Времени становится всё меньше, — произнёс он медленно, словно обдумывая каждое слово, а затем качнул головой. — Я хотел не торопиться, но, Элора…

Его голос, всегда спокойный, на этот раз показался мне более напряжённым. Лир скрывал тревогу, но я почувствовала её в еле заметных деталях — в том, как чуть дрогнули его ресницы, как он сжал губы, прежде чем продолжить:

— Если бы тебе пришлось сделать выбор прямо сейчас, ты бы доверилась сердцу или разуму?

Я замерла.

Этот вопрос пронзил меня, словно внезапный порыв ледяного ветра. Внутри всё сжалось в тугой комок, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. Это было неожиданно. Это было… страшно.

Мои пальцы сами собой сжались в кулаки. Я хотела дать ответ сразу, хотела сказать что-то резкое, но не могла. Потому что понимала: этот вопрос — не просто философский. Он значил для Лира больше, чем казалось.

Я испугалась. Но не за себя. Я испугалась, что могу потерять Зейна.

И тут мне стало ясно: ответ у меня уже есть. Я знала его с того самого момента, как впервые почувствовала что-то особенное рядом с этим упрямым, язвительным, но таким притягательным человеком. С Зейном я хотела мечтать. Хотела смеяться. Хотела спорить, даже когда он доводил меня своими колкими словами. Он вызывал во мне эмоции, которых я никогда не испытывала рядом с Лиром.

Я подняла взгляд на Зейна. Он молчал.

Но в его глазах, холодных и строгих, промелькнуло нечто, что заставило меня задержать дыхание. Мимолётный страх.

Он боялся моего ответа.

Этот страх длился всего долю секунды, но я успела его заметить. Успела осознать, что то, что я скажу сейчас, может изменить что-то важное.

— Элора! — Лир заговорил снова, но теперь в его голосе не было ни усмешки, ни двусмысленности. Только требовательность.

Он смотрел на меня пристально, его голубые глаза вдруг показались мне пугающе глубокими, полными скрытого беспокойства.

Я невольно отступила назад.

Шаг. И ещё один.

Мои ноги сами привели меня ближе к Зейну.

Моя спина почти коснулась его плеча. Я ощутила его тепло, его присутствие — это было осознанное, инстинктивное движение, будто я искала его защиты, уверенности, силы.

Я не знала, что именно сейчас происходит. Но знала одно: я уже сделала свой выбор.

Зейн молча дотронулся до моего плеча, и я почувствовала, как его пальцы крепко, но бережно обхватили меня, притягивая ближе. Его объятие было тёплым, наполненным тем спокойствием, которого мне так не хватало в этот момент. Я вжалась в него, вдохнув знакомый лёгкий аромат древесных нот и чего-то свежего, почти пряного. Это ощущение мгновенно окутало меня, словно кокон из защищённости и уюта. Всё напряжение, копившееся во мне с момента встречи с Лиром, вдруг ослабло, и я почувствовала, как моё сердце перестаёт метаться в хаотичном ритме. Я закрыла глаза, задержав дыхание, словно пытаясь запомнить это чувство.

Лир наблюдал за нами с лёгкой полуулыбкой, но я не могла разобрать, что скрывалось за этим выражением. То ли смирение, то ли насмешка, а может, и нечто другое, более глубокое. В его глазах мелькнуло что-то странное, что-то, что заставило меня внутренне сжаться. Он не выглядел разочарованным, скорее… понимающим. Как будто он уже знал, каким будет мой выбор.

Я не смогла сказать ни слова, но и не нужно было — всё уже было очевидно. Как бы дорог мне ни был Лир как друг, как бы я ни ценила его заботу и загадочность, Зейн был для меня чем-то большим. И я хотела довериться ему. Я хотела верить, что для него я тоже значу что-то большее.

Лир молча кивнул, а затем медленно двинулся вперёд, его шаги были плавными и неторопливыми. Он уходил, но я чувствовала, что это ещё не конец. Его фигура спешила раствориться в сумрачном коридоре Академии, и почему-то внутри меня нарастала тревога. В голове вертелось ощущение, будто я упустила что-то важное, чего пока не могла осознать.

И вдруг Лир остановился.

Он не оглянулся, не повернулся к нам лицом, просто замер. Я затаила дыхание, не отрывая от него взгляда, а затем услышала его голос:

— Ты очень умна, Элора. — В его тоне не было ни тени издёвки, но меня пробрал холод. — И очень близка к истине.

Я моргнула, пытаясь понять смысл его слов, но прежде чем успела что-то спросить, Лир натянул на лицо лёгкую улыбку и снова двинулся вперёд, исчезая в глубине коридора.

Я стояла в полном оцепенении, ощущая, как тревога снова прорастает внутри меня. Я медленно перевела взгляд на Зейна. Он не смотрел на меня — всё его внимание было приковано к удаляющейся фигуре Лира. В его глазах мелькнул тот самый выраженный холод, но на этот раз — настороженность.

— Мы должны за ним проследить, — выдохнула я.

Мои собственные слова прозвучали твёрдо, но внутри меня всё сжалось в предчувствии чего-то неизвестного. Лир что-то скрывает. Он не просто так появился, не просто так заговорил со мной после столь долгого отсутствия.

Зейн резко кивнул. Он не задал ни одного вопроса, не пытался выяснить мою мотивацию — он просто понял. Почувствовал то же самое, что и я. Не сговариваясь, мы поспешили следом за Лиром, зная, что за этим коридором может скрываться нечто большее, чем просто разговор.