– 43 –

Я сидела на лавочке в удалённом коридоре, спрятавшись от суеты Академии. Здесь было тихо, лишь воздух из кондиционера колыхал листья декоративных растений, а где-то вдалеке глухо доносились голоса студентов. Мне нужно было прийти в себя. Я всё ещё дрожала — не от холода, а от всего пережитого. Сжимая ладони, я старалась унять дрожь, контролировать дыхание. Не сорваться. Не позволить этому ужасному чувству поглотить меня.

Я всё ещё пыталась осознать слова Нолана. Он осёкся, а это значило лишь одно — он знал больше, чем хотел показать. Он только подтвердил наши самые страшные опасения. Это открытие леденило кровь, и чем больше я думала об этом, тем сильнее страх наваливался на меня. Я сжала пальцы так крепко, что ногти больно вонзились в ладони.

«Но что делать дальше? Надо поговорить с Зейном…»

Едва его имя всплыло в голове, я почувствовала неприятную тяжесть внутри. Смутное чувство вины сдавило грудь. Всё из-за того гадкого поцелуя… Лучше бы его не было. Я чувствовала себя грязной, осквернённой кем-то чужим. Я вспоминала прикосновение Нолана, его приторный запах, его ледяной взгляд, в котором не было ни намёка на искренность. Меня передёрнуло.

«Как я могла быть такой беспечной? Такой наивной?»

Я хотела ненавидеть себя за эту слабость, за то, что потеряла контроль, но осознавала, что назад уже ничего не вернуть. Что сделано — то сделано.

Я закрыла глаза, но передо мной тут же всплыл образ Зейна. Его глаза, его тёмные пряди, беспечно падающие на лоб. В нём было что-то особенное… что-то, что притягивало меня к нему, как мотылька к пламени. Я помнила его голос, его движения, его поступки, которые всегда казались мне честными, искренними. Но почему тогда внутри было так тяжело?

«Какие у него чувства ко мне? Или… он тоже играет мной?»

Эта мысль обожгла меня, и я резко открыла глаза. Я не хотела верить в это, но страх разъедал изнутри. Вдруг он такой же, как остальные? Вдруг он просто манипулирует мною, ведёт меня за собой, как кукловод, играя на моих чувствах?

Я боялась. Боялась сделать шаг навстречу. Боялась открыться ему и признать то, что творилось в моём сердце. Боялась быть отвергнутой.

Все эти мысли словно грызли меня изнутри, не давая дышать. Произошедшее в раздевалке только усиливало тревогу. Я сжалась, обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться. Я уставилась в пол, будто могла прожечь в нём дыру своим взглядом.

«Его глаза… Его поступки… Но если он всё-таки такой же, как все?»

В этот момент я услышала звонкий смех. Где-то неподалёку болтали девушки. Их голоса были лёгкими, беззаботными. Они что-то обсуждали, весело переговариваясь между собой. О чём они говорят? И почему мне вдруг стало так одиноко?

Я продолжала сидеть, склонив голову, когда услышала приближающиеся шаги. В мою сторону двигалась пара студенток, негромко беседуя. Я напряглась, стараясь оставаться незаметной, но их голоса становились всё отчётливее.

— Эта розоволосая кукла как всегда отжигает. Она странная, — сказала одна из девушек, пренебрежительно фыркнув.

— Но ты ведь с ней дружишь? — поинтересовалась её спутница, насмешливо подчеркивая слово «дружишь».

Первая лишь презрительно усмехнулась:

— Ха, я? Дружу? Да ни за что! — Она громко рассмеялась. — Только таскаюсь с ней из-за её статуса. Ты не представляешь, как тяжело ей потакать.

Я непроизвольно сжала пальцы в кулак. Они говорили об Астре. Их слова звучали, будто ядовитые шипы, впивающиеся прямо в её спину. Они высмеивали её, насмехались над её манерами, над её стремлением выделиться.

— Хорошо, что я только что оттуда сбежала, — добавила первая с заметным облегчением в голосе. — Она там сейчас на полную Академию орёт на брата.

Вторая девушка фыркнула от смеха, а у меня внутри что-то дрогнуло. Я резко подняла голову и сосредоточилась на их разговоре.

— На Нолана? — переспросила её подруга.

— Ага, устроила какую-то драму прямо на публике, — с усмешкой подтвердила та.

Я замерла. Всё внутри сжалось от осознания: конфликт с Ноланом не прошёл бесследно. Что-то случилось между ним и Астрой, и мне было необходимо узнать, что именно. Я глубоко вдохнула и поспешила к ним, пока они не ушли.

— Извините, а где сейчас Астра? — спросила я, стараясь говорить ровно, хотя в голосе проскользнуло напряжение.

Девушки резко обернулись ко мне, удивлённо переглянувшись. Они явно не ожидали, что я вмешаюсь, особенно зная о моём конфликте с Астрой. В Академии ни для кого не было секретом, что она меня недолюбливает.

— В столовой, — ответила одна из них, окинув меня взглядом с явным любопытством. — Закатывает гастроли на всю Академию.

— Вот истеричка, — хихикнула вторая.

Я кивнула и коротко поблагодарила их за информацию, прежде чем развернуться и быстрым шагом направиться к столовой.

Я не знала, зачем иду туда. Что-то внутри меня подталкивало — не злорадство, нет, скорее тревога. Я не могла сказать, что мне было жалко Астру, но я понимала: Нолан не из тех, кто просто так отступает. Если они поссорились, то последствия могли быть куда серьёзнее, чем просто громкий скандал.

Подходя к столовой, я уже издалека слышала резкие голоса, наполненные злостью и напряжением. Они звучали гулко, отражаясь от стен, и этот накал чувствовался даже за пределами помещения. Я замедлила шаг, невольно насторожившись. Внутри у меня появилось ощущение, будто я подкрадываюсь к чему-то опасному, к тому, что может вскоре разорваться, как перетянутая струна.

Осторожно переступая порог, я замерла у входа.

В центре столовой, среди столов и стульев, отодвинутых в сторону, словно подиум для разыгрывающейся драмы, стояли Астра и Нолан. Их окружила толпа студентов, образовав круг, но никто не вмешивался. Все были зрителями, затаившими дыхание, будто смотрели представление, где актёры сами не знали финала.

Астра была в гневе — её лицо раскраснелось, а руки сжались в кулаки. В глазах полыхал огонь, её розовые волосы слегка растрепались, придавая ей ещё больше безумного вида. Голос её звенел от возмущения:

— Ты хоть понимаешь, что это важно?! Что ты вообще себе возомнил?!

Каждое её слово было наполнено ядом, осуждением и почти панической яростью.

Но Нолан, казалось, не собирался сдаваться. В отличие от сестры, он выглядел не разъярённым, а скорее раздражённым, даже выгоревшим. В его взгляде читалось то ли презрение, то ли усталость, и голос прозвучал твёрдо, но холодно:

— Я больше не хочу в этом участвовать. Делай, что хочешь сама.

Эти слова эхом разнеслись по столовой, и среди студентов пробежался лёгкий ропот. Кто-то переглянулся, кто-то усмехнулся, но большинство продолжало молчать, следя за тем, как разворачивается конфликт.

Нолан сделал шаг назад, явно намереваясь уйти, но Астра не собиралась его так просто отпускать.

— Я ещё не всё сказала! — выплюнула она, вцепившись в его руку.

Однако Нолан резко дёрнул рукой, вырываясь из её хватки, и сквозь стиснутые зубы процедил:

— Я всё сказал. Передай отцу.

В этот момент между ними образовалась пустота — невидимая стена, которая словно навсегда разорвала их союз. Это было странно: всего некоторое время назад они действовали как одно целое, два хищника, которые плели свои интриги. А теперь стояли друг напротив друга — разрозненные, чужие, едва ли не враги.

Я напряглась. Это могло означать, что их скрытые козни, наконец, подошли к концу. Но меня не покидало чувство, что по отдельности они могли быть куда опаснее. Без союзника каждый из них был вынужден бороться в одиночку, а значит, мог пойти на куда более отчаянные поступки.

Нолан развернулся и двинулся в мою сторону. Его лицо выражало отстранённость, словно он больше не хотел ничего слышать. В этот момент я впервые увидела в нём что-то человеческое — усталость, возможно, даже сожаление.

Но Астра вдруг взорвалась последним выстрелом, полным злой насмешки и желания уколоть его побольнее:

— Что, к своему парню убегаешь?

Слова прозвучали резко, срываясь с её губ с ядовитым шипением.

Я сжала кулаки. Я знала, что Астра способна на многое, но не думала, что она настолько прогнила даже в отношении родных. Её ненависть, её желание контролировать всё и вся были настолько сильны, что она была готова публично унизить собственного брата.

В тот момент, когда Астра бросила свою колкость, Нолан застыл. Он резко повернул голову к сестре, его глаза потемнели, а челюсти сжались так, что на скулах выступили напряжённые мышцы. В воздухе повисло тяжёлое молчание, словно сама реальность остановилась в ожидании неизбежного.

Вокруг начали подниматься приглушённые перешёптывания. Они походили на тихий шорох ветра перед бурей — неуверенные, но полные предвкушения. Никто не смел громко заговорить, но по взглядам было понятно: все ожидали продолжения.

Астра же стояла, её лицо светилось удовлетворением. Её губы тронула кривая ухмылка, а в глазах вспыхнул торжествующий блеск. Она наслаждалась зрелищем, наслаждалась собственной провокацией.

Но торжество длилось недолго.

Нолан резко развернулся и сделал шаг к ней. В его движениях была такая ледяная решимость, что воздух в помещении будто сгустился. Астра перестала ухмыляться. Она поняла, что зашла слишком далеко, но даже теперь не сделала ни шага назад.

И вдруг раздался звук. Громкий, звонкий шлепок.

Все ахнули. Кто-то резко втянул воздух, кто-то вскрикнул. Будто невидимая молния пронзила пространство столовой, а электрический разряд пробежался по коже каждого присутствующего.

Я стояла в оцепенении, мои пальцы онемели, и сердце, словно на мгновение остановилось. Я не могла поверить, что это действительно произошло.

Астра качнулась назад. Её лицо моментально вспыхнуло ярко-красным, а по щеке медленно проступил след от удара. Она застыла на месте, её губы дрогнули, а в глазах блеснули слёзы. Это была не просто боль — это было унижение.

Но прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, воздух рассек холодный, безэмоциональный голос:

— Нолан, просьба прекратить насильственные действия в отношении Астры. Последствия могут быть серьёзными, вплоть до исключения.

Это был голос искусственного интеллекта. Он звучал ровно, механически, но в его нейтральности чувствовалась пугающая строгость, словно сам воздух наполнился невидимым давлением.

Нолан лишь скривился, сплюнул на пол и повернулся, устремляясь к выходу. Он двигался быстро, уверенно, но в его взгляде больше не было злости — только холодное равнодушие. Я машинально сделала шаг вбок, пропуская его. Но он даже не взглянул на меня, будто я была пустым местом. Он смотрел только вперёд.

Астра же, всё ещё стоя на месте, следила за ним сквозь слёзы. Её руки дрожали, но она не позволила себе всхлипнуть. Даже сейчас, даже в таком состоянии, она пыталась держаться. Её лицо горело, а из носа тонкой струйкой стекала кровь.

Однако публика уже не сочувствовала ей.

Студенты начали расходиться. Они посмотрели на неё, на её унижение, но никто не двинулся помочь. Кто-то с ухмылкой отвернулся, кто-то едва слышно хихикнул. Они видели, как она теряет свою маску, и больше не видели в ней той непоколебимой королевы, за которую она себя выдавала.

— Чего вылупились?! — вдруг рявкнула Астра, её голос задрожал.

Но никто не ответил. Никто не остался.

Я смотрела на неё и вдруг поняла: несмотря на всё её высокомерие, на всю её силу, на все манипуляции и коварные планы, именно сейчас она действительно была одна.

Впервые — по-настоящему одна.

Хоть Астра мне и не нравилась, хоть её выходки вызывали во мне раздражение и порой даже злость, я не могла избавиться от странного ощущения в груди. Внутри что-то неприятно сжалось, словно меня внезапно охватило чувство, которого я не ожидала — не жалость, но что-то близкое к ней. Вид этой девчонки с розовыми волосами, с покрасневшим от удара лицом и тонкой струйкой крови, медленно застывающей у носа, вызывал не столько презрение, сколько странное, щемящее чувство.

Но не из побуждений пожалеть её. Нет, я не хотела утешать её или говорить, что всё будет хорошо. Я не собиралась оправдывать её слова и поступки. Однако что-то внутри меня не позволило просто отвернуться, как это сделали все остальные.

Я глубоко вдохнула, стараясь не думать о том, что все взгляды сейчас устремлены на меня, и медленно пошла вперёд. Столовая казалась до странности тихой, хотя где-то на заднем фоне ещё раздавались тихие перешёптывания. Шаги отдавались гулким эхом по полу, пока я не остановилась перед Астрой.

Она подняла голову, и наши взгляды встретились. Её глаза вспыхнули злостью, но за этой яростью промелькнуло что-то ещё. Это был страх? Или боль? Может быть, она сама не понимала, что её сейчас разоблачили, что впервые за долгое время она оказалась в положении, где не могла контролировать ситуацию?

Я не хотела ни злорадствовать, ни добивать её. Это было бы слишком просто, да и какая в этом цель? Несмотря на всё, что было между нами, она тоже была человеком. Глупым, высокомерным, слишком гордым, но всё же человеком.

Не раздумывая больше, я протянула ей салфетку.

Мгновение её глаза расширились, но потом её взгляд вновь стал холодным и жестким. На её лице ничего не дрогнуло, но я видела, что внутри неё что-то колебалось, даже если она изо всех сил старалась это скрыть. На мгновение мне показалось, что она всё же примет мою помощь, что хотя бы один раз отступит от своего вечного желания выглядеть выше других.

Но нет.

Её губы дрогнули в презрительной ухмылке. Она резко двинулась со своего места, игнорируя протянутую салфетку. Провела ладонью по лицу, размазывая кровь, и с гордо поднятой головой пошла к выходу.

В ней боролись эмоции. Я видела, как её плечи напряглись, как сильно сжались пальцы, но даже сейчас, даже после того, как её унизили на глазах у всех, она не позволяла себе выглядеть слабой. Это была её последняя линия защиты, её единственное оружие.

Я молча смотрела ей вслед.

В этом взгляде было разочарование. Не потому, что она отвергла мой жест, не потому, что продолжала играть свою роль. А потому, что она даже не пыталась измениться.

Вокруг продолжались перешёптывания. Я чувствовала взгляды, устремлённые на меня, чувствовала, что меня рассматривают, оценивают, обсуждают. Но мне было всё равно.

Я сделала всё, что могла.