– 53 –

Я продолжала сидеть в объятиях Зейна, чувствуя, как его сильные, тёплые руки словно сдерживают меня от полного падения в пустоту отчаяния. Его объятие было крепким, надёжным, и в этот момент я осознавала, что только оно удерживало меня от того, чтобы потеряться в своей боли.

— Ты как? — раздался его приглушённый голос.

Я не сразу ответила, лишь продолжала смотреть в пространство перед собой, где ещё недавно находился Лир. Казалось, я всё ещё чувствовала его присутствие — фантомное эхо его последних слов, его света, его веры в меня.

— Нормально, — проговорила я почти беззвучно.

Это была ложь. Мне хотелось сказать правду — что внутри пустота, что каждый вдох даётся мне с трудом, что я чувствую себя сломанной, как будто что-то в моей душе теперь навсегда потеряно. Но слёзы закончились, а вместе с ними ушла и способность выражать эмоции.

Я медленно подняла взгляд на Зейна. В свете тусклых, догорающих ламп его лицо казалось усталым, но в глазах была неизменная решимость. Он посмотрел на меня внимательно, словно изучал каждую деталь моего выражения. И затем, мягко, без слов, наклонился ко мне и поцеловал.

Этот поцелуй был не таким, как раньше. В нём не было страсти, не было порыва — только тепло, спокойствие и понимание. Его горячие губы прижались к моим, и во мне словно разгорелась искра, как будто этот момент напоминал мне, что я ещё жива, что мне нужно двигаться вперёд.

Внезапно неподалёку раздался шорох.

Я вздрогнула и повернула голову. В тёмном углу, среди теней, еле держась на ногах, стояла Астра.

Её фигура была сгорбленной, движения — вялыми, словно из неё вытянули саму жизнь. Она медленно подняла голову, и я увидела её глаза. В них больше не было прежней холодной уверенности, той надменности, с которой она всегда смотрела на нас. Теперь её взгляд был пустым, но в то же время наполненным болью — болью человека, который осознал, что сам стал причиной своей трагедии.

Она выглядела побеждённой. Настоящая победа — это не когда ты сломал врага, а когда он сам осознал свою ошибку и рухнул под её тяжестью.

Я хотела сказать что-то, но рука Зейна легла мне на запястье. Я посмотрела на него, а он покачал головой.

— Пусть идёт, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Она сама виновата в произошедшем.

Я снова взглянула на Астру.

Она пошатнулась, затем медленно развернулась и пошла прочь, её шаги были неровными, а силуэт — каким-то хрупким, призрачным. Её длинные розовые волосы развевались в такт её нетвёрдой походке, словно они были единственным живым и подвижным в её образе. Она уходила, не оглядываясь, но я знала, что эта встреча не была последней.

Что-то внутри подсказывало мне, что даже если сейчас её дух сломлен, она найдёт способ оправиться. Астра всегда умела пережить даже самое страшное. Она была упрямой, несгибаемой. Этот внутренний стержень — то, что иногда пугало меня в ней, но одновременно и восхищало. Она всегда двигалась вперёд, даже если весь мир отворачивался от неё.

Я не знала, что ждёт нас в будущем. Но внутри у меня теплилась слабая надежда. Надежда, что когда-нибудь Астра сможет измениться. Что когда-нибудь она перестанет быть той, кем сделала себя сама.

Прошло время с ухода Астры, но я всё ещё сидела рядом с Зейном. Казалось, что время застыло, словно реальность вокруг затихла, дав мне возможность осмыслить всё, что произошло. Однако пустота, поселившаяся в груди, не исчезала. Я смотрела в одну точку, ощущая тепло Зейна рядом, но оно не могло полностью прогнать боль утраты.

— Нам тоже пора уходить. Мы должны вскоре покинуть станцию, — голос Зейна был спокойным, но в нём слышалась едва уловимая нотка напряжения.

Я медленно кивнула, словно соглашаясь не только с его словами, но и с неизбежностью будущего. Мы поднялись. Он коротко, но крепко обнял меня, и в этот момент я почувствовала, насколько он был мне дорог. Я ответила на объятие, задержавшись на секунду дольше, чем обычно, прежде чем мы двинулись вперёд.

Я шаг за шагом двигалась вперёд, сжимая в руках ядро, переданное Лиром. Оно холодило кожу, но казалось тёплым — словно в нём оставалась частичка его сознания, его силы, его веры в меня. Я чувствовала, как его энергия едва уловимо пульсирует, будто напоминая о жертве, которая была принесена.

Я не хотела оборачиваться. Каждое движение давалось с трудом, ноги казались свинцовыми. Хотелось остаться, не двигаться, закрыть глаза и сделать вид, что всего этого не было. Но я не могла. Я сжала зубы и продолжала идти. Как бы больно мне сейчас ни было, я понимала: изменить произошедшее невозможно. Единственное, что оставалось, — идти вперёд.

Когда мы вернулись на первый этаж, я сразу ощутила разницу. Если раньше здесь царила паника, хаотичные крики, разноголосица, то теперь люди стали тише, но суета не исчезла. Повсюду мелькали обеспокоенные лица студентов, бегущих к выходу; кто-то что-то спорил, кто-то в панике ронял вещи и тут же поднимал их.

Голограммы по всему пространству мерцали яркими надписями: «Эвакуация. Просьба покинуть Академию в кратчайшие сроки».

Я остановилась, глядя на светящиеся буквы, и ощутила, как внутри что-то больно кольнуло. Они казались мне не просто словами на экране, а объявлением конца — конца моей жизни в Академии, конца тех безмятежных дней, что остались в прошлом.

— Пойдём. — Зейн слегка сжал моё плечо, возвращая в реальность.

Я кивнула, и мы двинулись дальше.

Он провёл меня до комнаты. Здесь, в этом маленьком пространстве, хранилось всё, что ещё недавно казалось обыденностью. Планшет, техника, одежда — вещи, которые были частями моей повседневной жизни, теперь выглядели, словно реликвии из прошлого.

— Собери вещи, я буду ждать тебя в космопорту, — голос Зейна прозвучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость.

Он хотел ещё что-то сказать, я это почувствовала — но замолчал. Я увидела в его глазах страх. Тревогу. И вдруг до меня дошло.

Пришло время расставаться.

Я замерла. Осознание пронзило меня, как удар в грудь. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.

Зейн медленно начал отходить. Его рука скользнула по моей, тёплая, живая, родная. Я чувствовала, как его пальцы на мгновение сжались вокруг моих, словно он пытался запомнить это прикосновение.

Но потом он отпустил. Отпустил.

Я видела, как он сжал кулаки, словно борясь с чем-то внутри себя, и сделал несколько шагов назад. Его янтарные глаза смотрели на меня с чем-то, что я не могла полностью разобрать — это было сожаление? Грусть? Или что-то ещё?

Я пыталась запомнить его таким, каким он был в этот момент. Янтарный взгляд, тёмные волосы, среди которых выделялся один серебристый локон. Его тёплая, немного печальная улыбка.

Я смотрела, как он разворачивается и уходит. И почему-то чувствовала, что это не просто временное расставание.

Дверь в нашу комнату разошлась с лёгким шипением, будто вздохнула, ощущая моё присутствие. Мне даже не пришлось подносить браслет к терминалу — он больше не светился мягким фиолетовым светом, сигнализируя, что потерял связь с системой Академии. Этот маленький индикатор, который раньше казался незначительной частью повседневной жизни, теперь внушал тревогу. Академия больше не была той непоколебимой, упорядоченной структурой, какой я её знала. Всё изменилось.

Как только я переступила порог, на меня тут же налетела Кайла. Её руки крепко обхватили меня, а голос звенел от волнения:

— Я так переживала! Ты где была?! Я думала, что с тобой что-то случилось!

Я замерла, чувствуя её дрожащие пальцы на своих плечах. В её глазах отражались страх и облегчение, смешанные воедино. Она была измотана ожиданием, её тёмные волосы растрепались, а на щеке красовался слабый след от подушки.

Я посмотрела на неё, пытаясь выдавить улыбку. Однако попытка была жалкой — мои губы дрогнули, но улыбка была пронизана болью. Кайла тут же заметила это, но ничего не сказала. Вместо этого она взяла меня за руку и потянула к кровати, заставляя сесть рядом.

— Ну же, рассказывай! Что случилось? — её голос был полон тревоги, но в нём сквозило что-то ещё — жажда понять, что происходит.

Я опустила взгляд на свои руки, сжимая пальцы. Сердце тяжело стучало, словно пыталось сбежать из груди. Я не знала, с чего начать. Как объяснить, что мир, в котором мы жили, рухнул за считаные часы?

— Это была Астра… и её брат, — начала я, тщательно подбирая слова.

Кайла настороженно замерла, её дыхание стало тише.

— Нолан внедрил вирус в систему Академии. Всё, что случилось… это их рук дело, — я почувствовала, как пересохло в горле, но продолжила: — Система не выдержала. Академия больше не функционирует.

Кайла вскинула брови, поражённая моими словами.

— Но… как? Это же невозможно! Разве система не должна была…

Я грустно покачала головой.

— Всё оказалось гораздо сложнее, чем мы думали. Академия была не такой непоколебимой, как мы привыкли считать. Всего один грамотный код… и всё пошло прахом.

Кайла была ошеломлена. Она сжала кулаки, явно пытаясь осмыслить услышанное.

— Значит, это всё из-за Нолана! — её голос дрожал от злости.

Я медленно покачала головой.

— Нет, Кайла. Всё гораздо глубже. Это виноваты не только он или Астра. Виноваты все мы. Люди. Те, кто несёт ответственность за всё, что происходит между нашими планетами. Мы довели мир до такой хрупкости, что один единственный удар смог сломать всё.

Наступила тишина. Только слабый гул аварийных систем доносился откуда-то из коридоров. Кайла тяжело вздохнула, глядя на меня задумчиво.

— Это так пугающе, — тихо сказала она. — Получается, всё, во что мы верили, вся система… Всё оказалось не таким прочным, как мы думали.

Я не ответила. Мы обе это понимали. Этот день изменил нас. Изменил всё.

Мы с Кайлой ещё некоторое время сидели молча, словно пытаясь впитать в себя последние мгновения этого вечера, этого места, друг друга. За окном станции проблескивали огни аварийного освещения, заливая комнату тревожными отсветами. В воздухе висело ощущение неизбежности, будто само пространство давило на нас своей неминуемой разлукой.

Внезапно в тишине раздался негромкий сигнал — уведомление на наушник Кайлы. Она дёрнулась, выпрямилась и приложила палец к уху, слушая сообщение. Через несколько секунд её лицо омрачилось — шаттл прибыл.

Кайла медленно поднялась с кровати, а я, будто скованная невидимыми цепями, последовала за ней. Её губы дрожали, в уголках глаз сверкали слёзы, едва сдерживаемые силой воли. Я тоже ощущала комок в горле, но старалась держаться.

В следующий момент Кайла кинулась ко мне, заключая в тёплое, крепкое объятие. Её руки сжали меня так сильно, что на мгновение я почувствовала, будто это последнее прикосновение, последняя попытка удержать друг друга от неминуемого расставания.

— Мы ведь ещё встретимся? — раздался её тихий, срывающийся голос.

Я закрыла глаза, стараясь подавить дрожь в ответ. Вместо слов я сначала просто кивнула, затем, найдя в себе силы, заговорила:

— Мы навсегда останемся подругами.

Кайла чуть отстранилась, её лицо было мокрым от слёз.

— Правда?! — в её взгляде светилась надежда, почти детская, почти отчаянная.

— Правда, — слабо улыбнулась я. — Я очень рада, что у меня есть такая лучшая подруга.

На мгновение ей будто стало легче. Её губы дрогнули в попытке улыбнуться, но слёзы всё ещё текли по щекам. Вместо ответа она просто обняла меня ещё крепче, словно хотела оставить в памяти ощущение этого момента, удержать его внутри себя.

Наконец, она медленно разжала руки, шагнула назад и взяла чемодан. В её движениях чувствовалась нерешительность, желание задержаться хотя бы на секунду дольше. Но время поджимало.

Перед самым выходом она вдруг остановилась, обернулась и, чуть прикусив губу, сказала:

— Ксавье пригласил меня работать к себе в лабораторию.

Я улыбнулась искренне, хоть внутри разливалась грусть.

— Ты этого достойна, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Я уверена, что твои открытия в биомеханике ещё потрясут мир.

Кайла кивнула, её глаза слегка сверкнули – не то от слёз, не то от проблеска гордости.

— Спасибо, — прошептала она.

Она сжала рукоять чемодана и развернулась к выходу. В последний раз взглянула на меня с порога, и, словно запоминая, помахала рукой.

Я медленно подняла руку в ответ.

Двери тихо заскользили в стороны, поглощая её фигуру. Через мгновение они сомкнулись, оставляя меня одну в комнате, наполненной отголосками прошлого, воспоминаниями и невысказанными словами.

Я осталась в тишине. В нашей комнате больше не звучали голоса, шаги или тихий смех Кайлы, не раздавался механический голос Академии, который всегда объявлял расписание, предупреждал о событиях или просто наполнял пространство фоновой жизнью. Теперь тишина окутывала меня, словно холодное одеяло, в котором не было ни капли уюта.

Лёгкое мерцание светодиодных ламп едва освещало комнату, делая её ещё более чужой. Всё вокруг выглядело так же, как прежде, но в то же время иначе — словно Академия уже не была моим домом. Казалось, что даже воздух здесь изменился, стал чужим, пропитанным прощанием и неизбежностью.

Я подошла к окну и посмотрела в безграничное чёрное пространство космоса. Там, среди мириад звёзд, виднелись движущиеся корабли. Они появлялись один за другим, словно серебристые мотыльки, стремящиеся улететь прочь. Эти корабли забирали студентов, они были их спасением, их дорогой домой.

Но что было моим домом теперь?

За дверью слышался приглушённый топот ног, голоса, приглушённые стены, но всё равно звучащие торопливо и напряжённо. Люди уходили, прощались с этим местом, оставляя Академию позади. Всё меньше и меньше людей оставалось здесь, и пространство медленно погружалось в безмолвие.

Я сделала несколько шагов, но ноги казались тяжёлыми, словно что-то невидимое тянуло меня обратно. Медленно, как во сне, я опустилась на кровать. Простыни подо мной были всё ещё тёплыми, хранили отпечаток моей жизни здесь.

Но я уже знала — эта жизнь закончилась.

Мне было больно. Как бы я ни старалась сохранять стойкость, внутри всё рушилось, ломалось. Я сжимала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь остановить нарастающее чувство отчаяния.

Но это было бесполезно. Я чувствовала, как горячие слёзы предательски наполняют мои глаза. Сначала одна скатилась по щеке, оставляя за собой влажную дорожку. Затем вторая. Они падали на мои руки, на одежду, но я даже не пыталась их сдержать.

Я была разбита. Я осознала: мне придётся вернуться на Землю.

Мысли вихрем проносились в голове. Земля... Как давно она стала для меня чем-то далёким и неважным? Когда Академия превратилась в мой дом? Я не хотела возвращаться туда, где меня ничего не ждало.

Но страшнее всего было то, что это означало одно: я расстанусь с Зейном.

Мысль об этом пронзила меня, словно холодный кинжал, пробираясь прямо в сердце. Мысли о том, что я больше не увижу его янтарные глаза, не услышу его голос, не почувствую тепло его прикосновений, делали эту боль невыносимой.

Я не хотела уходить.

Я не могла просто так уйти.

Но у меня не было выбора.

Или был?

Я сжала губы, пытаясь унять дрожь в руках. Где-то глубоко внутри меня вспыхнула искра — слабая, но упрямая. Был ли у меня выбор? Был ли хоть какой-то шанс изменить свою судьбу?

Я закрыла глаза, пытаясь прислушаться к себе.

Я не могла просто так сдаться. Не могла позволить обстоятельствам решить за меня, как дальше будет выглядеть моя жизнь. Я провела рукой по лицу, смахивая остатки слёз. Ответ был внутри меня.

Уход был неизбежен.