– 9 –

Я сидела в своей комнате одна, в полумраке. Из динамиков доносилась спокойная мелодия, её мягкие звуки наполняли пространство, словно обволакивая меня невидимым покрывалом. Я тихо подпевала почти шёпотом, чтобы никто за стеной не услышал:

— У… у… ла-ла-ла…

Мой голос срывался на последних нотах, но мне было всё равно. Это походило на тихую молитву, обращённую в пустоту.

На душе скребли кошки. Груз дня, наполненного шёпотами, взглядами и унижениями, осел в груди тяжёлым камнем. Я пропустила следующую лекцию, так и не найдя в себе сил вернуться к студентам — каждый их взгляд ощущался как острое жало.

«Я ведь приехала сюда учиться, а не вступать в глупый клуб Астры!» — гневно подумала я, но внутри не было злости, только горечь.

Я подняла взгляд на огромное окно, занимавшее стену. За стеклом раскинулось безмолвное звёздное небо, сияющее тысячами маленьких огоньков. Они переливались, будто напоминая о бесконечности космоса и подчёркивая мою собственную крошечность в этом мире.

Комната оставалась тёмной, лишь свет звёзд пробивался через стекло, играя бликами на полу. Кайлы всё ещё не было. Я не знала, где она, но не чувствовала желания её искать. Слишком много вопросов сейчас кружили в моей голове.

Я прижала колени к груди и медленно раскачивалась взад-вперёд, пытаясь успокоиться. Это был ритуал самоуспокоения, который я повторяла с детства, когда становилось особенно тяжело.

«Это ведь только первый учебный день, — упрекнула я себя. — Ты же знала, что так может произойти. Ты знала, что не сможешь остаться незамеченной».

Но понимание ситуации не облегчало моего состояния. Напротив, тяжесть только усиливалась. Я чувствовала себя оторванной от всего знакомого. Далеко от родной планеты, от родителей…

Хотя даже дома, среди привычной обстановки, я была одинока. Те, кто окружали меня, были просто льстецами, стремящимися извлечь выгоду из моего статуса. Они ничего не знали обо мне. Не знали настоящую Элору, мои интересы, мои истинные желания.

Я обхватила себя руками крепче, словно пытаясь сохранить ощущение своей настоящей сущности. Мне хотелось хоть на мгновение быть простой девушкой, которую воспринимают не через призму её статуса. Этот статус, словно тяжёлый груз, давил на меня с самого детства, лишая возможности быть свободной или по-настоящему счастливой.

Музыка сменилась другой мелодией — более мягкой и обнадёживающей. Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в звуках, представляя, как звёзды за окном поют свою песню специально для меня.

Дверь тихо прошипела, пропуская в комнату тонкую полоску света из коридора, а затем так же мягко закрылась, снова погружая всё в полумрак. Комната осветилась мягким светом ламп.

Я не шелохнулась, продолжая сидеть на своей кровати, скрестив ноги и уткнув взгляд в пол. В наушниках звучала музыка, но я едва её воспринимала — мысли вихрем носились в голове, переворачивая всё внутри.

Кайла вошла и безмолвно опустилась на свою кровать напротив. Она не спешила нарушить моё уединение, не заговорила сразу. Мы сидели в тишине, разделённые расстоянием в несколько шагов, которое казалось вечностью.

Я почувствовала её взгляд на себе — внимательный, но ненавязчивый. Наконец, собрав остатки решимости, я медленно вытащила один наушник из уха и подняла глаза.

Кайла выглядела растерянной, словно не знала, как начать разговор. Однако, заметив, что я готова её слушать, она робко произнесла:

— Я переживала за тебя… Ты пропустила лекцию.

Её слова прозвучали искренне, и от этого на душе стало чуть теплее. Я отвела взгляд, чувствуя укол стыда.

— Это всё из-за Астры? — неуверенно спросила она, внимательно наблюдая за мной.

Я кивнула, стараясь подавить горечь, которая всплыла при упоминании её имени.

Кайла помедлила, затем поднялась со своей кровати и пересела рядом со мной. Её движения были аккуратными, словно она боялась меня спугнуть.

— Элора, не принимай её слова всерьёз, — сказала она, и её голос, хотя и тихий, звучал твёрдо.

Я посмотрела на неё. Её тёмные глаза смотрели прямо в мои, полные тепла и поддержки. Это было неожиданно трогательно.

— Ты замечательная, — продолжила Кайла, её голос стал ещё тише. — Я рада, что живу в одной комнате с тобой. Честно. Мне всё равно, чья ты дочь.

Её лицо слегка порозовело, и она быстро отвела взгляд, словно смутилась от своих слов.

— Но я бы очень хотела… быть твоим другом. Настоящим, — её последние слова прозвучали почти шёпотом, но я услышала их ясно. В моей груди что-то дрогнуло.

Я посмотрела на Кайлу, чувствуя, как первый раз за весь день тревога начала понемногу отступать. Она сидела рядом, её искренняя улыбка будто пыталась согреть меня.

— Спасибо, — наконец, вымолвила я.

Мой голос прозвучал едва слышно, но в нём содержалось всё, что я хотела сказать.

Впервые за весь день я почувствовала, что больше не одна.

— У меня никогда не было лучшей подруги, и… я очень рада, что меня поселили с тобой, — тихо проговорила Кайла, её голос слегка дрожал, словно каждое слово давалось ей с трудом.

Я молча смотрела на неё, поражённая не только её словами, но и тем, с какой искренностью она их произнесла. В её глазах светилась робкая надежда, а в каждом движении чувствовалась внутренняя борьба. Она словно боялась, что я отвергну её, но всё же решилась высказать это.

Её простота и открытость тронули меня до глубины души. Я встала со своего места и, неожиданно для самой себя, обняла её.

Кайла замерла на мгновение, словно не веря, что это происходит, а затем, будто маленькая девочка, расплакалась. Её плечи задрожали, и слёзы потекли ручьями.

— Ну, ты чего? — удивлённо произнесла я, немного смущённая её неожиданной реакцией. — Это ведь я должна была плакать.

Кайла подняла на меня свои глаза, красные и блестящие от слёз, и всхлипнула:

— Ты ведь будешь моей подругой?

Её голос был тихим, почти умоляющим, но в нём звучала искренняя надежда, которая проникла прямо в моё сердце. Я улыбнулась и кивнула, стараясь вложить в этот жест всё, что не могла выразить словами.

Не сдержав радости, Кайла обняла меня ещё крепче, словно боялась, что я могу исчезнуть. Её руки дрожали, но объятие было тёплым и искренним.

Внутри меня бушевали смешанные чувства. С одной стороны, я всё ещё ощущала на себе тяжесть дня: шёпоты, взгляды, слова Астры. Но с другой стороны, в этот момент я почувствовала что-то новое — тепло, поддержку, надежду.

Кайла, со всеми своими неуверенностями и замкнутостью, оказалась куда сильнее, чем выглядела на первый взгляд. Она смогла открыть свою душу передо мной, несмотря на страх быть отвергнутой.

Я внезапно осознала, что её дружба — это нечто большее, чем просто симпатия соседки по комнате. Это был тот самый огонёк, который мне так не хватало. Она вселяла уверенность, что даже в этом месте, далеко от дома, где всё кажется чужим и непонятным, я смогу справиться.

И, возможно, именно в её лице я, наконец, найду ту самую настоящую подругу, о которой мечтала всю жизнь, но не могла обрести.

Часть вечера мы провели вдвоём в комнате. Кайла расположилась на своей кровати, скрестив ноги. Её глаза светились, когда она начала рассказывать о своих увлечениях.

— Я обожаю молекулярную биологию, — начала она, и её голос звучал уверенно и оживлённо, как будто она говорила о чём-то, что давно стало частью её существа. — Знаешь, сочетание механики и биологии — это нечто невероятное! Возможности безграничны. Я хочу пойти по стопам своего отца и заниматься биотехнологиями.

Её энтузиазм был заразительным. Я внимательно слушала, не перебивая, хотя временами хотелось задать вопрос. В её голосе чувствовалась страсть, такая редкая для людей, с которыми мне доводилось общаться раньше.

— Вижу, тебе действительно нравится это направление, — заметила я, улыбнувшись.

Кайла энергично кивнула, и её лицо на мгновение стало серьёзным.

— Благодаря разработкам моего отца я могу видеть, — призналась она, и эти слова заставили меня напрячься.

Я почувствовала, что она собирается рассказать нечто важное. Взглянув на неё с удивлением, я замерла в ожидании продолжения.

— Я родилась со слабыми глазами, — продолжила Кайла, слегка сжав руки, словно погружаясь в воспоминания. — В юном возрасте я полностью ослепла. Это был настоящий кошмар. Темнота… она поглощает тебя, забирает всё.

Её голос на мгновение дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

— Но мой отец… он не сдался. В своей лаборатории он создал для меня новую пару глаз, используя свои разработки. Операция была сложной, но теперь я могу видеть.

Я сидела, словно зачарованная, внимательно слушая её рассказ. В её голосе звучало нескрываемое восхищение отцом — его гениальностью и заботой. Глаза Кайлы блестели, когда она говорила о желании пойти по его стопам, продолжить его работу и изменить жизни других людей так же, как свою собственную.

Её история тронула меня, но одновременно вызвала тяжесть на душе. Я невольно поникла, уставившись в свои руки.

— Тебе невероятно повезло с отцом, — тихо пробормотала я.

Кайла посмотрела на меня, но ничего не ответила. А я продолжила, словно не замечая её взгляда:

— Мой отец… он всегда в разъездах, на совещаниях или занят курированием войны. Для окружающих он, наверное, герой — человек, который заботится о гражданах. Но как отец… — я замялась, чувствуя горечь на кончике языка. — Как отец он для меня почти не существует.

Я подняла глаза на Кайлу, и та смотрела на меня с мягким сочувствием, не перебивая.

— Он даже не смог найти время, чтобы просто привезти меня сюда, в Академию. Это ведь был важный момент для меня — первый день, новая жизнь. Но нет.

Кайла медленно подвинулась ближе и села рядом. Её тёплая рука легла на мою.

— Я уверена, что он тебя любит, — произнесла она тихо, но уверенно. — Просто иногда взрослые за своими заботами забывают показать это.

Её слова были простыми, но в них сквозило что-то такое, что заставило меня почувствовать себя чуть легче. Я выдохнула, благодарная ей за то, что она просто была рядом.

Кайла заметила, как мои плечи слегка поникли, и в её глазах мелькнула тревога. Она опустила взгляд на свои руки, будто чувствуя себя виноватой за то, что заставила меня задуматься о грустном.

— Извини… наверное, я слишком загрузила тебя своей болтовнёй, — тихо проговорила она, покусывая губу.

Я посмотрела на неё и мягко улыбнулась, стараясь успокоить её.

— Нет, что ты, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал искренне. — Я очень рада, что ты поделилась этим со мной.

Её лицо слегка просветлело, но в выражении всё ещё оставалась тень сомнения. Она на секунду замерла, будто что-то обдумывая, а затем подняла на меня взгляд и, словно угадав мои мысли, произнесла:

— Но твой отец… — её голос стал серьёзным, даже чуть торжественным. — Он ведь не менее значим. Ты знаешь, насколько достойно он руководит Земной Конфедерацией? Я действительно восхищаюсь им… и тобой. Ведь чтобы быть его дочерью, нужно быть сильной.

Я чуть улыбнулась, пытаясь скрыть смешанные чувства.

— Спасибо за твою поддержку, — сказала я, хотя в груди щемило от осознания, насколько её слова были далеки от моего реального восприятия отца.

Для Кайлы он был героем, символом мощи и мудрости, а для меня — человеком, который всегда был где-то далеко, недостижимым и чужим. Я перевела взгляд в окно, надеясь, что Кайла не заметит моего внутреннего смятения. Темнота за окном словно отражала хаос моих мыслей.

Кайла, видимо, почувствовала, что пора сменить тему. Её глаза оживились, и она внезапно вскочила с кровати.

— Ты, наверное, проголодалась? — воскликнула она, заметив, что я действительно выглядела уставшей. — Ты ведь пропустила ужин.

Она, будто вспомнив что-то, метнулась к своей сумке. С радостью на лице она достала оттуда два протеиновых батончика, словно это был настоящий клад, и протянула один мне.

— Вот, держи, — сказала она с широкой улыбкой. — Это поможет восстановить силы.

Я взяла батончик, ощущая тепло от её заботы.

— Спасибо, Кайла. Это то, что мне сейчас действительно нужно, — искренне ответила я, разрывая упаковку и пробуя первый кусочек.

Батончик имел лёгкий вкус ванили, был мягким и сладким. Но не сам вкус согревал моё сердце, а то, что Кайла так старалась поддержать меня, не ожидая ничего взамен. Впервые за долгое время я почувствовала, что кто-то искренне хочет заботиться обо мне.