Глава 43

– Алло. – Это вы, да?! Давид Алексеевич, зачем вы это сделали, зачем?! – Что именно? – Зачем машину Савелия расстреляли, что с ним?! Меня всю колотит, и я никак не могу успокоиться. – Это из-за тебя. К сожалению, по-другому ты не понимаешь. – Он жив? Савелий жив? Скажите! – Пока да, а дальше зависит от тебя, птичка. – Я все принесу, я же сказала! Не надо стрелять, оставьте нас в покое! – Ты просрочила время, ты не сдержала свое слово, и я еду за Алисой. – Нет, пожалуйста! У меня не было возможности! Я все принесу! Давид Алексеевич, после этого наш долг будет списан? – Будет. Я жду документы. У тебя два часа. Живо! Звонок сбивается, я хватаю сумку и, набросив куртку, выбегаю на улицу. Не помню даже, как добираюсь до клуба, все в какой-то дикой спешке и на эмоциях. Я понимаю, что машину Крутого из-за меня расстреляли, боже, это тоже все из-за меня, и я понятия не имею, жив ли он или нет. *** – Алло, Юра, вы получили деньги? – Да. – Купите билеты и отвезите Алису к теть Наде, пожалуйста. Она ждет, я уже обо всем договорилась. Срочно! – Я не могу. Мне Мамай голову открутит, ну и как бы… мне самому не на что жить. Кто твою сестру кормит, забыла? – Хорошо, хорошо! Возьмите, сколько вам надо, а остальное отдайте Алисе. Прошу, посадите ее на поезд, я поеду следом. – Это сложно. Мне нездоровится, я не могу, Даш. Сволочь. Он тянет время, а его у меня нет. Мне надо немедленно обезопасить Алису, теть Надя уже ее ждет. – Я отдала вам все, что заработала! Пожалуйста! Умоляю, с Мамаем я сама разберусь. Тетка встретит Алису с поезда, просто отвезите ее на вокзал! Я обо всем договорилась, я выплачу долг сама за Алису, все будет хорошо. Голос сбивается, но я придаю ему максимальную уверенность. Я еще неделю назад отправила все заработанные деньги отчиму. – Так что, вы поможете? – Ладно, сделаю. – Дайте трубку Алисе, пожалуйста. Какая-то суета, а после я слышу тихий взволнованный голос: – Даша, ты? – Да! Родная моя, теть Надя тебя примет. Там безопасно, у нее есть отдельная комната, она тебя приютит пока. Пожалуйста, сейчас спокойно собери свои вещи и все, что тебе надо для школы, поедь на вокзал с Юрой. Я обо всем договорилась. – Я никуда не поеду без тебя! Ты обещала, что будешь со мной! Он снова меня кому-то отдаст! – Не отдаст! Алиса, слушай меня внимательно: я хочу тебе только добра. Я сегодня же сделаю все, что надо, и мы будем свободны! Я приеду следом, день, может два, и я буду уже рядом с тобой! Побудь пока с теть Надей, ты же ее помнишь. Первое время, я потом обязательно тебя заберу! – Мамай сказал, что я его долг. Мне нельзя никуда ехать. Он найдет меня везде. Я боюсь, Даша, мне кажется, случится что-то страшное. – Ничего не случится! Я никому не дам тебя в обиду! Алиса, это просто перестраховка, к вечеру долга уже не будет, но я не хочу тобой рисковать. Маленькая моя, просто сядь на поезд, теть Надя тебя встретит, дай ей немного денег, если она попросит, я Юре все передала, поняла? – Да. – Все будет хорошо, мы скоро увидимся. – Я люблю тебя, Даша. Просто знай это. – Я люблю тебя тоже, родная! Люблю. *** – Жив, он жив, Ганс?! – Да вроде. Успокойся, истерик только не надо. В клубе все притихли, и, кроме Ганса и Веры, из Прайда никого нет. – Где Крутой, почему он не берет трубку? – Приедет скоро, не трясись, и это, мне влетит за то, что ты пришла сюда, девочка. Я же просил тебя быть дома! – Я не могу сидеть дома. Пожалуйста, можно я тут посижу? – Ладно, только тихо, не высовывайся, сегодня нет выступлений. Иди помоги в баре. – Хорошо. Я дожидаюсь момента, когда Ганс тоже уезжает, и открываю кабинет Крутого, вскрываю сейф. Там куча просто документов, очень много наличных, есть оружие, но меня интересует не это. Поглядывая на дверь, я достаю ту самую красную папку с документами о казино и прячу ее под одежду. Мои руки дрожат, но, кажется, это единственный выход. Уже спустя час я передаю документы человеку от Мамая и могу только надеяться на то, что после этого он от нас отцепится и долг будет списан, как он и обещал. *** – Савелий! – Что ты здесь делаешь?! – Ты в порядке? Уже глубокая ночь, и я вернулась в клуб. Надо было поехать сразу на вокзал, но я не смогла. Юра уже должен посадить Алису на поезд, а я хочу еще сутки. С Крутым, пожалуйста. Я решаю все сегодня рассказать Савелию, пока не стало хуже, хотя куда уже хуже – я и сама не знаю. – Даша, какого хрена ты здесь забыла? – Я так испугалась за тебя… Крепко обнимаю Крутого, прижимаюсь к нему, слыша, как барабанит сердце. – Ганс, я, кажется, просил тебя! – Она меня не слушает, сами разбирайтесь! Крутой сцепляет зубы. – Закройте клуб на ключ. Остаются только все свои. И мы остаемся. Только те, кто входит в Прайд, и я тоже. Ганс, Фари, Брандо даже пришел, перебинтованный, и Соловей. Вера приносит всем кофе, на часах два ночи, и я вижу, как они все взбудоражены, как напряжен Крутой, как сильно он зол. – Есть идеи, кто рискнул устроить налет на меня? – Круглов. Он все еще не отдал долг, – говорит Ганс, но Фари только головой качает: – Круглов не мог. – Это почему? – Потому что он еще три дня назад был найден в лесу – и, как ты понимаешь, Ганс, не сильно живой. – А его дочь? Мила, та малышка? Выпаливаю, чувствуя, как холодеют ладони. – Ее нет, девочка пропала без вести. Кажется, отец ее все же куда-то сбагрил. – О боже… – Даша, иди в кабинете посиди, не надо тебе этого слышать. – Нет, все в порядке. Я хочу быть с тобой. – Еще идеи? Савва, что конкретно ты видел? – Меня не было в машине, что бы я видел? Я поменял ее утром. Как знал, блядь. Когда пришел, там решето уже было. – Так, хорошо. Кто еще? – Это Беркут сто пудов, – говорит Крутой. – Он брыкался за землю. Я не дал. Витюша решил идти ва-банк. – А я предупреждал, Савва. Я тебя предупреждал! С ним надо было по-хорошему договариваться, а не быковать! – Фари, хоть ты мозг не трахай! – Так, тихо! Савва, что делать будем? – говорит Брандо, и сейчас я замечаю его очень сильное сходство с Фари. Они практически одинаково выражают жесты, в мимике тоже есть схожесть, даже во взгляде. Вижу, как Крутой закуривает, глубоко затягивается сигаретой. – У Витеньки дети есть? – Нет. – Тогда навестим братика его. Малого берите. Побеседуем. Фари только головой качает: – Нельзя, Витюша буйный, за брата пасть порвет. – Мне насрать! Не я первый начал. За жабры его брата и ко мне, живо! – Беркут будет в ярости. Ты развяжешь войну. – Фари, мою машину из автомата обстреляли, так что не я эту войну начал! За каждую голову Беркута даю награду. Хоть из-под земли его брата выкопайте и привезите сюда. Я такое дерьмо прощать не собираюсь! Они говорят очень серьезно, и я слышу новые незнакомые имена. Все думают на какого-то Беркута, тогда как это был не он, и клубок так сильно закручивается, что я понимаю, что что бы я уже ни сделала, станет только хуже. В какой-то момент иллюзия того, что я контролирую ситуацию, разрушилась, и теперь я просто плыву по течению, пока эта безумная река уносит меня прямо в шторм.