Глава 42

То самое чувство, когда понимаешь, что выхода нет. Точнее, он, конечно, есть, но не такой, какой бы мне хотелось. В клубе на меня уже не смотрят как на пришельца. Не сразу, но все же я стала для них привычным объектом, и меня больше не пинают словесно, как это было сначала. Может, Савелий что-то сказал девочкам, но ни одна больше не пытается меня задеть. И даже Фари. Я уж не знаю, как они с Крутым договорились, но он больше не задевает меня, и в мою сторону либо ноль реакции, либо коротко здоровается, и все. Держу пари, что Савелий все же сказал ему меня не трогать, хотя прямой угрозы от Фари никогда не было, кроме того случая с револьвером. Он хотел предупредить, чтобы не лезла на рожон, тогда как прекратить это я уже не могла. Этот документ о казино. Мне надо достать его любым способом, вот только ключей у меня нет. Они есть у Крутого, он всегда носит их в кармане пиджака. Вытащить их мне будет несложно, вот только тогда уже точно будет понятно, кто тут крыса. С другой стороны, не выполнить приказ Мамая означает предать Алису и поставить ее под удар. – Здравствуйте, вы Даша? Я вижу, как из серого джипа вышел Фари, и он не один, а с семьей впервые. Его жена-брюнетка и маленький мальчик лет шести. Он не отходит от отца, крепко держит красную машинку в руках. – Да, а вы? Жена Фари безумно красивая, очень похожа на маститую итальянку. Большие карие глаза, черные густые волосы, фигура как у Моники Беллуччи. Они хорошо подходят друг другу. У Моники изысканные украшения, она одета с иголочки. Эта женщина производит впечатление серьезной леди не из простой семьи. – Моника. Фари о вас упоминал. – Правда… Интересно, что именно. – Вы девушка Савелия, я правильно понимаю? Сглатываю, они меня между собой обсуждают как девушку Крутого, тогда как сам Савелий мне такого не говорил. – Кажется, да. – Здорово. Может быть, тогда вместе в горы поедем? Мы как раз собирались. – Да, я буду рада. “Если ваш муж меня не прикончит в тех горах” – проносится в мыслях, но я только коротко улыбаюсь. Фари заезжал на пару минут в клуб, но семью свою туда не повел. Он осторожен, и я не могу сказать, что это плохо. Кажется, у него любящая крепкая семья, и это правильно, что он ее никому не показывает. В этот день Крутой не приезжает и доступа к ключам у меня нет, зато поздно вечером Савелий приходит. Как всегда, без предупреждения. – Спишь, воробей? – Нет, тебя ждала. – Поехали. – Куда? – Покатаемся. – Хорошо, сейчас. Когда мы выезжаем, замечаю, что Крутой сегодня очень серьезен, крепко держит меня за руку. – Савелий, все в порядке? – Более чем. – Я видела Монику сегодня и их сына. У Фари прекрасная семья. – Тут не поспоришь. – Вы помирились? – Да мы не ссорились. Все нормально, Даша, проехали. – Моника назвала меня твоей девушкой… – Тебя что-то смущает? – Нет, просто, а ты как считаешь? – Так и считаю. Ты моя Даша. Моя. На душе стало очень тепло и свободно, я словно ощутила опору под ногами, и ехать с Крутым ночью неизвестно куда уже не было страшно. Я ведь с Савелием, и это то же самое, что за каменной стеной. Главное, чтобы эта стена меня саму не придавила. Останавливаемся у какого-то подъезда, многоэтажка, новый дом. – Куда мы приехали? – Выходи. Узнаешь. И не сказал больше ни слова, я и не спрашивала. Поплелась за Крутым в подъезд, мы поднялись на третий этаж. Все новое, пахнет краской, кое-где видно, что ремонты делают. В квартиру входим вместе. Савелий включает свет. Запах новой мебели и обоев, все красиво обставлено, просторная двушка. – Красиво тут. Это твоя квартира? В гости, что ли, привел? Так странно… – Нет, твоя, – серьезно говорит Крутой, а после вкладывает мне ключи в ладонь, тогда как я не понимаю. – В смысле? – Твоя хата. Обживайся. Чтоб я тебя не видел больше в той общаге. Так я узнаю, что Крутой купил квартиру. Для меня. Для той, которая против него работает, которая за его спиной сливает информацию. Я же от шока не могу даже слово выронить. Я таких подарков в жизни не знала, и, несмотря на дикий восторг, внутри зарождается какая-то язвочка, которая не дает расслабиться. За все придется заплатить. Только чем? – Не знаю, что сказать. Не надо, Савелий, я такие подарки не принимаю. – Это я не принимаю отказов, малыш. Никогда. Документы на тебе, – показывает на папку на комоде. – Здесь всегда тепло, коридоры убирают, коммуникации подключены. Будет чего не хватать – скажешь, куплю. И да: на кухне цветы есть – ухаживай. Прохожу по длинному коридору на кухню и застываю от увиденного. Мало того, что тут светло, красиво, аж дух захватывает, так еще и полно зелени. Цветы всякие в красивых горшках, не могу сдержать восторг. – Ого… божечки, спасибо! – Цветам больше, чем квартире, радуешься. Бросаюсь Савелию на шею, целуя в колючие скулы, а Крутой под бедра меня с легкостью подхватывает и усаживает на стол. Целует меня, прижимает к себе, а после ему кто-то звонит. Как обычно. – Хорошо, я приеду. Сами не делайте. – Проблемы? – Нет, небольшое дело. Останься здесь, тут тепло. Завтра поедем вместе за город, идет? – Да… Савелий, подожди! Догоняю его уже у вдоха. Я понимаю, что времени нет. Беру за руку осторожно, смотрю в глаза, сдерживая слезы. – Ты мой мир. – Что с тобой, воробей? Неужели так растрогалась? Всего лишь квартира. – Для меня не всего лишь. Спасибо за то, что ты думаешь обо мне. Ты мой мир, хорошо? Просто знай это. – Хорошо. Я крепко его обнимаю, и Крутой уходит. Хлопает дверь, а я опускаюсь на пол, сжимая ключи в руке. Я их только что своровала из его пиджака и, кажется, уже выкопала себе могилу. Я порываюсь было пойти в клуб еще ночью, но отметаю эту затею. Я пойду утром, у меня еще есть время, кажется. *** – Алло. – Даша, это Ганс, ты где? – На квартире. Я скоро приеду, не опоздаю, не переживайте. – Сиди дома, дверь закрой, в клуб не приходи, поняла? Ранее утро, и я не понимаю, что происходит. Я осталась в этой новой квартире, и здесь было так тепло и уютно, что меня просто вырубило. Ганс знает мой номер? Ладно, неважно. – Так… а что такое? – Клуб закрыт пока. – Почему, что случилось? – Савелий сказал предупредить тебя, если с ним что будет. В общем, он на связь не выходит. Я не могу до него дозвониться. Подрываюсь на кровати, сон сметает как рукой. – Что? Что ты говоришь? – Машину Крутого расстреляли два часа назад. Мы не знаем, кто это и что с ним.