Бонусная глава

Дрожащими пальцами расправляю складки на тёмно-синем шёлковом платье. Из зеркала на меня смотрит испуганная девушка с длинными медными локонами и скованной улыбкой.

Всё в порядке, — успокаиваю себя.

— Всё будет хорошо, — успокаивает Лин.

И это действует.

Он лучисто улыбается мне в отражении, поглаживает мои плечи и, не сдержавшись, с особой нежностью целует местечко между шеей и плечом.

Может успокоительного, чтоб наверняка? И почему Лин такой расслабленный и окрылённый?

Около недели мы скрывали наши отношения, а потом нас, как последних подростков, поймали на горяченьком. Лин будто бы ожидал этого, тут же принял решение привести меня на семейный ужин, и представить как свою девушку.

Страшно ли мне — да.

Стыдно ли мне — слегка.

Рано или поздно это должно было случиться. Я просто откладывала этот неудобный момент как могла, подкупая Лина настойчивыми ласками и ублажениями… Даже сейчас в такой ответственный для нас день его взгляд зачарованно оттягивает скромное декольте, а рука скользит вдоль позвоночника, останавливаясь у язычка молнии:

— Нет, Лин. — с силой впиваю ногти в свои ладони, — Мы и так вчера постарались.

В этой комнате.

В его душе.

Очень громко и несдержанно.

И если я краснела, насквозь пропитанная стыдом, то Лин был спокоен, словно удав, проглотивший пару маленьких мышек. Покачивая ногой, он "внимательно" слушал ор своей матери, поднявшей на ноги весь спящий дом.

С нескрываемой досадой Лин опускает руку и сжимает мою ладонь, спасая ее от кровавых отметин. Хочется присесть на дорожку, но, как говорится, перед смертью не надышишься. Мы покидаем комнату, которая стала нашей сутки назад, и неспешно спускаемся в столовую, где вся семья уже заняла свои места.

Найду ли я своё среди них?

Рос сидит во главе стола, как и подобает хозяину дома. Несмотря на строгий официальный костюм и грубое скульптурное лицо, он глядит на нас светящимися теплом глазами. Лика кивает, скромно опустив голову, в уголках ее губ затерялась улыбка. А вот маман радушный приём не высказывает. Она по-видимому бережёт лицо от мимических морщин — полностью расслабленное с оттенками арктического холода и присущей англичанам аристократичностью.

Лин рассказывал, что воспитывали её жуткие консерваторы. Жила она вместе со своими родителями в центре пасмурного Лондона, где юная Элен посещала школу для девочек, поступила в институт (который, конечно же, хотели бабушка и дедушка Лина и Лики), а потом сбежала в другую страну с малознакомым парнем, с которым рандомно познакомилась в аэропорте. На этом моменте я переспросила несколько раз, не ошибся ли Лин. Но он непоколебимо утверждал, что всё так и было, и его мать не такая правильная и идеальная, как кажется. Честно впечатление у меня от неё, как от Лина в нашу первую встречу — омерзительное.

Элен, игнорируя моё присутствие, пронзительно смотрит на своего сына. Моё появление в принципе было незапланированным и могу поставить всё на то, что узнай она о моём присутствии, на семейный ужин носа не сунула бы. Лин крепче перехватывает мою ладонь и отпускает только, чтобы отодвинуть для меня стул.

— Добро пожаловать в семью, — произносит Рос с мягкой улыбкой, а его жена кидает на него полный недовольства взгляд.

И как только он её приструнивает? Кстати, хотите знать конец истории Элен Андерсон? Этот малознакомый парень теперь муж и отец её детей. Подумать только…

— Спасибо, — искренне благодарю Роса.

Несмотря на его поддержку и тихое пребывание Лики, мои пальцы холодеют, желудок стягивает от голода и тошноты одновременно. Само по себе знакомство с родителями — это неловко, а моя ситуация и вовсе выходит из ряда вон. Я вошла в этот дом, как горничная, а теперь делю стол со своими непосредственными работодателями. Именно поэтому моя голова понуро склоняется, когда знакомые девочки ставят передо мной напиток и блюдо с аппетитно-пахнущими рёбрышками.

— Как твоя учёба Эльвира? — завязывает Рос разговор.

— Отлично, — киваю, пытаясь припомнить, когда в последний раз занималась учёбой, — Работаю над курсовой.

— Напомни на каком направлении ты учишься?

— Журфак, — делаю глоток холодного лимонада, но лёд не спасает меня от жара, что припадает к щекам от очевидного внимания всех собравшихся. — В чём дело?

— У нашей семьи не лучшее отношение к журналистам, — пожимает плечами Лин.

Рос неловко прочищает горло:

— Но кто знает, может тебе удастся это изменить.

— О, светские хроники меня не привлекают, — качнув головой, задумчиво веду пальцем по ножке бокала. — Я бы хотела заниматься благородными вещами, а не перемыванием чужих косточек.

— Это радует. На одного порядочного журналиста в мире станет больше. Я всё жду, чем меня порадует Лика, но она не признаётся, кем хочет быть.

— Кем захочет тем и будет, не торопи её, — возникает Элен.

Лика не реагировала, но судя по ссутуленным плечам от пререканий родителей ей было не по себе.

— Я тоже вначале не знала, куда идти, — поспешила я. — Это нормально.

— Тем более, — Элен полностью проигнорировала меня. — У моей дочери нет необходимости сломя голову определяться со своей жизнью, да, Angel?

— Ты перебарщиваешь, — осуждающе кидает Рос.

— А что такое? — Элен наклоняет голову, словно сломанная кукла. — Считаешь у наших детей нет преимуществ? Мы с тобой построили империю для них. Мы верили, что когда-нибудь они сменяет нас и вдохнут новую жизнь в дом моды Moon.

— И мы помним это, мама, — Лин устало закатывает глаза.

— Помнишь? — после этого она молча переводит на меня взгляд и хмыкает.

Взрослая женщина хмыкает и смело заявляет своё презрительное отношение ко мне. Наверное, это и становится последней каплей. Потому что её дерзкий смешок проходится раздражающей дрожью по всему моему телу‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Если вам есть, что сказать не сдерживайтесь, — со звоном опускаю приборы, оставив все попытки уловить аппетит.

— О дорогая, — её лаковые бордовые губы растягиваются по бледному лицу. — Я не сдерживаюсь, поверь. У меня есть ещё целый вечер на то, чтобы высказать всё, что думаю. Я просто не хочу портить вам ужин.

— Эл, — предостерегающе рыкает Рос.

— А вы не ждите, — говорю спокойно, в то время как рука Лина на моём бедре напрягается. — Портите на здоровье.

Элен театрально взмахивает салфеткой и опускает её себе на колени. Одним глотком опустошает полстакана вина и дёрганно кромсает мясо так, если бы я была на его месте.

Это такой британский приём гостей? Или бунт одной возмущённой до горячки аристократки?

— Да пожалуйста! — вскидывает тонкие брови. — Вы, Эльвира, обычная девушка из области, из неполной семьи с достаточно низким уровнем дохода. Учитесь в том же вузе, что и мой сын. Учитесь, кстати говоря, средне, что неудивительно. Наверное работу и учёбу сложно совмещать?

— Нормально.

— Может быть, — соглашается, отправляя в рот кусок мяса. — Возможно, вы и хорошая девушка, но не для Лина.

— А кто же тогда для него? — интересуюсь, упуская из виду как её перекосило при слове "хорошая".

Лин порывается вставить слово. Его венка на лбу пульсирует, по лицу ходят желваки. Но я останавливаю его легким поглаживанием руки.

"Всё в порядке".

— Подобная ему. Из высшего общества с приличной работой и светлым будущим. Желательно наследница салонов красоты Мэлсон.

Бел и Лин? Только через мой труп.

— Работа горничной для вас не прилична? — поднимаю бровь и встречаюсь с её точёным взглядом.

О Боже.

— Ты извини, — резко переходит на ты, двигая скулами, — Но оставляя тебя здесь, какой пример мы подаём нашим слугам? Что вот так, через постель, можно продвинуться по карьерной лестнице?

Она говорит не то, о чём думает в данный момент, она имеет ввиду совершенно другое…

— А кто дальше? — продолжает Элен, — Может Нина Александровна с Анатолием Викторовичем роман закрутит?

И кто-то очень напористо прочищает горло.

Глаза Элен округляются до размера блюда, что нам подали. Вскоре все члены семьи оборачиваются на этот звук, как и я. Анатолий Викторович с Ниной Александровной стоят у лестницы, держась за руки.

Как по заказу прилетели. Голубки.

— Может и закрутим, Леночка. — произносит Анатолий Викторович и легко подмигивает мне, — Тебе-то что? Завидно?

— Да вы сговорились! — провизжала Элен, чуть ли ногой не топнув.

Вот почему Лин был с Бел. Они одинаковые…

— Хотите внука от проститутки?!

Вот оно!

Она знает. Она всё знает.

И я резко отодвигаю стул, встаю из-за стола одновременно с Лином. Мне передаётся его пыл, но, предвещая катастрофу, я спокойно выговариваю:

— Я зарабатывала тем, чем могла. Я больше там не работаю и… — бросаю салфетки на стол, — Здесь тоже. Спасибо вам большое, Рос, за помощь.

И я удаляюсь под нервное шипение Лина и его крики. Оставляю за спиной скандал семьи, к которой не имею никакое отношение. Больше тушить пожар Лина я не намерена, особое удовольствие доставляет тот факт, что мой парень сейчас отстаивает мою честь у своей же матери.

"Он тот самый, — думаю про себя. — Он тот самый".

Лин нагоняет меня в коридоре. Разворачивает к себе, обеспокоенно разглядывая лицо, но слез нет. Я себя давно простила.

— Я перееду, Лин, — произношу, глядя ему в глаза. — И найду новую работу.

— Мы переедем. — поправляет мягко, заправляя прядь мне за ухо, — В мою квартиру.

— Нет. Ещё слишком рано.

— Уже самое время. И вот, — роется в кармане под моим нахмуренным взглядом и наконец выхватывает красную коробочку.

Опешивши, я делаю пару шагов назад. Голова качается из стороны в стороны.

Он шутит?

— Это ни к чему тебя не обязывает, — торопится объяснить, — Можешь надеть его на левую руку, и потом, когда будешь готова, на правую. Я хочу, чтобы ты знала, Эльвира. Я хочу быть с тобой. И я готов ждать.

ДНК Лина Муна — голубые, пронзающие до холода глаза, белые волосы, прозрачная кожа, сила, власть и надёжность. В его рейтинговом листе плюсы обогнали минусы. Пускай вначале он раскрылся, как антигерой моей истории, сейчас всё иначе. Сейчас, держа в руке красную коробочку с обручальным кольцом, передо мной стоит парень, который смог меня принять с моим прошлым, настоящим и может быть будущим. Человек, который смог меня выслушать. Который привёз меня домой, исполнив моё желание. Это же большое счастье встретить его — Линкольна Муна.

Раздумываю больше для приличия, чем по необходимости:

— Ладно, я буду жить с тобой.

***

— Алло? Это Эльвира?

Голос, отдаленно знакомый, но вспомнить кому он принадлежит, как бы не пыталась, не могу.

— Да? Кто это?

— Это Андрей.

Андрей? И правда похож. Вот только что-то здесь не то… И откуда у него мой номер?

— Извини меня за ту ночь. — продолжает, он словно сквозь зубы, — За то, что издевался над тобой весь учебный год, и за то, что, как последний мудак, всё рассказал пацанам. Извини. Я знаю такое не прощают. В общем… всё.

Частые гудки возвращают меня из дурмана. Это сон или шутка? Продолжаю глядеть на телефон, как на инопланетную штуковину, что соединила меня с моими нереальными фантазиями.

Лин как раз выходит из душа в банном халате. Завтра рано утром у него съёмка и он, как обычно, промокает волосы перед зеркалом, брызгая на него каплями, которые я раньше гневно соскребала. Непринужденно скрещиваю ноги на кровати и ласково его подзываю:

— Лин?

— А?

— Мне тут звонил Андрей, — бросаю невзначай, подпиливая идеальный ноготок, — У него был странный голос.

Совершенно отрешенный, Лин вопросительно приподнимает бровь:

— Какой Андрей? — а затем губы его раскрываются в долгую "А", — Тот самый с твоего района?

— Ага.

— И что ему нужно было?

После моделинга он пойдет в актерский, ей Богу.

— Он извинился, представляешь? Спустя два года. Интересно, что его сподвигло…

— Да откуда….

— Это твоих рук дело, верно? — подползаю к самому краю, медленно, чтобы не спугнуть

— Не понимаю, о чём ты.

Я уже за его спиной, мурлыкаю ему на ушко, а мои ручонки распахивают полы его халата и устремляются прямиком вниз.

— И что ты сделал?

— Всего лишь объяснил, как не надо себя вести, — сдавленно шепчет, признавая поражение, пока я касаюсь его бархатной кожи.

— М-м-м, так вот, где ты был после нашей ночи. — жеманно опускаю голову на его плечо и дую губы, — А говорил пробежка…

— Эльвира, — морщится Лин, — Только не начинай.

Моя рука обхватывает его и все возражения у Лина вмиг пропадают — он в моей власти.

— Он в нос говорил. Ты его сломал?

— Эльвира, — тянет небрежно, а я ровно с такой же небрежностью толкаю его на кровать.

Он сглатывает очень громко, лежит на кровати в ожидании моих действий. Мягкий свет от прикроватной лампы напару с моим жадным взглядом скользит по косым мышцам его живота. Будучи одетой в корсетное платье с элегантной прической и соответствующими украшениями, чувствую себя госпожой перед совершенно голым возбужденным парнем.

— Что возбуждает девушек? — Мужчина, готовый покориться.

Припадаю к его губам смело, а Лин тут же тянется к молнии платья.

— Сегодня я правлю балом, забыл? — останавливаю его решительность, оттянув пухлую нижнюю губу.

— Ох, чёрт. — выдыхает послушно, — Ладно.

Моя рука тянется к ящику тумбочки. Разрываю упаковку и опускаюсь на колени между его ног. Провокация? Возможно. Но ничего подобного сегодня он от меня не получит. Переступаю через свои трусики и соблазнительно медленно собирая длинную юбку в волнистые складки. Любоваться на обнаженные ноги долго не даю:

— Придётся немного поработать, прежде чем получить десерт, — произношу строго, опускаясь на него наездницей.

Кадык Лина дёргается, а пальцы сильнее вжимаются в мои ягодицы. От резких и частых прыжков лямка платья спадает, не нарочно оголяя грудь. Лин пронзает её таким голодным взглядом, что я благосклонно подставляю ему и её, и шею, и губы для влажных неразборчивых поцелуев.

— Кстати о десерте. — бормочет в ключицу, — Как только все уснут, совершим покушение на кухню. Матушка отработает сорванный ужин.

— Лин, — толкаю на спину, палец зажимает его беспокойные губы. — Никакой матушки в нашей постели. Она и так заявляется без приглашения.

И он согласно толкается в глубину, как что я не сдерживаю стона. Как и всегда, бразды правления он забирает ближе к концу. С видом дорвавшегося до шоколада сладкоежки, он тянет за язычок молнии и опускает меня на перины, хищно припадая к пухлым округлостям.

— А вот и десерт, — жарко шепчет, смачивая сосок.

Называю это Лин в кураже. Затуманенный взор, осоловелые глаза — даже пьяные, распахнутые в желании губы и полная отключка мозга.

Скрип пружин — привычная мелодия, а вот то, что Лин обводит пальцем запрещённое колечко — совсем нет.

— Раз мы сегодня без ужина…

— НЕТ! — дёргаюсь нерешительно.

Бархатисто посмеивается, продолжая лениво двигаться за моей спиной. Ощущение щекотки уже нарастает в горле, от прерывистого дыхания грудная клетка часто поднимается вверх-вниз — все симптомы на лицо, а я от волнения кусаю губы.

Прошлого раза мне хватило. Нужно быть тише, но как?

— Нет?

Не сдается, и шершавой ладонью накрывает меня между ног. Тягуче сжимает чувствительное место, оттягивая мягкость ушка.

О чём он?

— Ах, Лин, я правда не знаю. Это же…

Он выходит и ощущение опустошённости отрезвляюще проходит роем мурашек по моим плечам. Лин обхватывает меня за живот, притягивает к себе вплотную. Чувствую его возбуждение между половинками ягодиц, и видимо моё молчание его не устраивает, так как он с особой нежностью очерчивает собой эту полосу порочного удовольствия. Мои колени от такой ласки сильнее вжимаются в мягкий матрас, а ослабевшие руки ползут к изголовью, признавая поражение.

— Нет? — повторяет с сомнением, игриво шлёпнув по заднице.

— Хорошо…

Сладко целует в макушку, опускаясь невесомыми чмоками вниз по позвоночнику. Он исчезает лишь на мгновение, чтобы воспользоваться одной из своих секретных баночек.

Смазка прохладная, но как только он проталкивается в меня, в животе начинает адски жечь. Как настоящий джентльмен, Лин даёт привыкнуть: растирает поясницу, убирает в сторону разметавшиеся по постели волосы, пока я сокрушенно матерюсь, охваченная горячей болью.

Нежно скользит по складочкам, деликатно проникая внутрь. Знает, как меня бесит медлительность, но сейчас я наслаждаюсь его манером.

В двух местах одновременно — мечтали об этом?

Но это больше похоже на пытку. Заполненная им до краёв, я не могу откликнуться на порочные движения его пальцев. Я настолько возбуждена, что готова бить током. Всё, что мне остаётся это глубже вжаться лицом в подушку, и кричать, что есть силы, пока она охотно глушит эти шумы.

Крики чего? Я уже не понимаю, что чувствую, но одно мне известно точно — длинная фаланга пальца, что входит и выходит из меня, полностью пропитана моими соками. И это вовсе не из-за страха.

Мои бёдра по велению Лина колотит, как в лихорадке. Он тяжело дышит мне в затылок, а я огибаю его руку и переплетаю наши пальцы. Этот контраст — боль и возбуждение, грубость и нежность — соединяются в центре моей души, как наши тела в этой постели.

Толчки становятся всё чаще, а перерывы между ними больше. Выгибаю задницу под хриплый рык Лина и охаю от острых ощущений. Мышцы на его руках, которыми я окружена с двух сторон, напрягаются. Выступают зеленые венки. Я всё жду, когда Лин сожмёт мою грудь и начнёт изливаться, повторяя шепотом бесчисленное количество раз моё имя. Но сегодня день-сюрприз…

Падаю на спину, распахнув глаза в удивлении. Не позволяя мне опомниться, набрасывается на мои губы слишком резко для "Лина". У меня много вопросов, но они отпадают, когда он начинает нечестивые ласки.

Внутрь-наружу — подмахиваю бедрами ему навстречу, сглатываю накопившуюся во рту слюну. Пользуясь моим состоянием, Лин неторопливо входит в меня, и на задворках сознания вдруг появляется дикий страх. Шокировано распахиваю рот, а он двигается, с вызовом глядя мне прямо в глаза.

— Лин, — говорю серьёзно, но первый спазм оргазма заставляет меня замолчать.

Он играет не по правилам. Трахает меня членом, ублажает пальцами. В напряжении трясётся мой живот и мои ладони, в которые я со всей силы вонзила ногти.

— Лин… Твою мать… Где презерватив?! — удаётся выговорить слишком агрессивно.

— Мы же говорили насчет матери в постели.

Такой заносчивый и такой невозмутимый, он ускоряется. Он, черт возьми делает частые резкие толчки. Царапаю его спину, в надежде привести в чувство. Моя голова мечется по постели. Я должна остановить его, но просто не в состоянии. Я уже не здесь. Я не могу, и уже слишком поздно.

— И пока ты добрая. О своей карьере стриптизёрши можешь забыть. С этой минуты, Эльвира Пока-Леви, если ты и будешь танцевать приват, то только для меня.

С этими словами он кончает с десятым раундом нашей страсти. Кончает в меня, и кажется, с моим доверием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец