Глава 23. По-настоящему?

Лера

Манную кашу нужно постоянно помешивать, иначе будут комочки, которые Миша терпеть не может и выковыривает их ложкой, оставляя половину завтрака нетронутой.

Мне понадобилось месяц, чтобы одной рукой делать идеальную кашу, а другой успокаивать хнычущего сына, который постоянно был у меня на руках. В какой-то момент после травмы Миши я поняла, что спокойно могу спать стоя, потому что из-за постоянных болей в первые несколько месяцев сынок выкрадывал буквально несколько часов сна, в которые спать мне почти не удавалось, потому что были другие дела.

И вот сейчас я стояла у плиты, мешая деревянной ложкой густеющую кашу в кастрюльке и пытаясь не заснуть на ходу. Только… в этот раз спустя столько лет… я была счастлива до небес. Кажется, чихну — и взлечу над полом.

Веки наливались свинцом, зевота подступала к горлу каждые тридцать секунд, и я в который раз за утро потёрла лицо ладонью, пытаясь взбодриться. Ночь была... короткой. Очень короткой.

Вадим Дамирович разбудил меня после полуночи, потом ещё раз в постели ближе к трём, а в шесть утра Миша проснулся и захотел в туалет, я помогла ему, уложила обратно, но сама уже не смогла уснуть.

Сейчас было начало девятого, за окном ещё даже толком не рассвело, серое зимнее утро обещало снег, а я варила кашу в чужой квартире, одетая в футболку мужчины, который... который...

Господи, кто он мне вообще?

Любовник? Нет, это слово звучало слишком легкомысленно для того, что между нами происходило. Ну… мне так кажется. Мне так… хочется.

Мужчина, с которым я живу? Формально да, но это тоже не отражало сути. Мужчина, которого я люблю? Да. Безоговорочно да. Но любит ли он меня? Я призналась, выдохнула эти слова в панике и отчаянии, а он... он ничего не сказал в ответ.

Может, для него это просто... забота? Помощь женщине в сложной ситуации? Он же говорил, что хочет помочь мне с Мишей, что мы ему не безразличны, но это не значит, что он испытывает ко мне те же чувства, которые я к нему.

Вадим Дамирович — ректор университета, мужчина с положением в обществе, с деньгами и связями. А я... я мать-одиночка, которая танцевала в стрип-клубе. Какое у нас может быть будущее?!

Каша забулькала, выплёскивая белые брызги на плиту, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Убавила огонь, продолжая мешать, и попыталась выкинуть эти мысли из головы. Сейчас не время думать о будущем. Сейчас нужно накормить Мишку завтраком, собрать его к врачу, и...

— Доброе утро, моя красавица.

Я обернулась.

Вадим Дамирович стоял в дверях кухни, опираясь плечом о косяк и разглядывая меня с откровенной нежностью, отчего внутри всё сжалось в сладкий узелок.

На нём были чёрные брюки и белая рубашка, расстёгнутая почти до пояса, обнажающая смуглую кожу. Волосы влажные после душа, аккуратно зачёсаны назад, на лице лёгкая щетина, которую он, видимо, решил не брить сегодня. Он выглядел... Боже, он выглядел так, что хотелось бросить кашу и прижаться к нему, уткнуться носом в его шею и вдыхать запах одеколона вперемешку с его запахом.

— Доброе, — я попыталась улыбнуться, но зевнула и прикрыла рот. — Простите, я... не выспалась.

— Знаю, — он усмехнулся, отталкиваясь от косяка и направляясь ко мне. — Это моя вина, жаным. Не мог оторваться от тебя.

Вадим подошёл сзади, обнимая за талию и прижимая к себе, а подбородок он устроил мне на макушку. Замерла с ложкой в руке, не зная, что делать, продолжать мешать кашу или повернуться к нему. Не будет ли это слишком?

Но он решил всё за меня, развернув лицом к себе и прижимая к кухонному столу.

— Вадим Дамирович, каша... — начала было я, но он накрыл мои губы своими, целуя так, что коленки подкосились.

Я попыталась ответить на поцелуй, но он уже отстранился, проводя мимолетно носом по моей щеке, спускаясь к шее и целуя там.

— Ты варишь завтрак Мише в моей футболке, — прошептал Вадим мне на ухо, скользнув рукой под ткань, поглаживая бедро. — Знаешь, как это выглядит со стороны? Как будто ты моя жена, которая заботится о нашем сыне.

Сердце ухнуло вниз.

Жена. Наш сын.

Эти слова звучали так... правильно. Так естественно. Но одновременно пугали, потому что я не знала, всерьёз ли он это говорит или просто...

— Я... я не... — не знаю, что я пыталась сказать, но его пальцы уже добрались до края моих трусиков, и все слова вылетели из головы.

— Тише, девочка, — он развернул меня обратно к плите, прижимаясь со спины, рука его под футболкой поднимаясь к животу и выше, к груди. — Продолжай мешать кашу. Не хочу, чтобы у Миши были комочки в завтраке.

Я судорожно вздохнула и снова начала мешать, хотя руки дрожали, отчего ложка постукивала о края кастрюли. Вадим Дамирович продолжал ласкать меня, обвел ареолы сосков, сжимая и заставляя меня подпрыгнуть, впечатываясь в его грудь, потом он спустился ниже, ещё ниже...

— Ва.. Вадим... — вздохнула я, откидываясь на его грудь. — Миша... он может... услышать...

— Тогда тебе придётся быть очень тихой, жаным, — он провёл пальцами по лону поверх трусиков. — Очень-очень тихой.

Его пальцы проникли под резинку, касаясь меня уже напрямую. Я зажмурилась, кусая губу, чтобы не застонать. Вадим Дамирович ввел один палец внутрь, потом сразу второй, двигая ими вперед и по кругу, одновременно большим пальцем массируя меня снаружи до звезд в глазах.

Уронила ложку в кастрюлю. Я уже не соображала, что делаю, пока его пальцы творили со мной непристойные вещи. Вадим развернул меня лицом к себе, не переставая ласкать, прижимая спиной к столешнице. Я вцепилась в его рубашку, уткнувшись лицом ему в грудь, чтобы заглушить звуки.

— Смотри на меня, — он резко приподнял мой подбородок. — Хочу видеть твои глаза. Не сдерживайся. Только тш-ш-ш…

Я встретилась с его темным взглядом, и этого хватило. Вадим зарылся мне в волосы, притягивая во влажный поцелуй. Я сжалась вокруг его пальцев, протяжно выдыхая ему в губы, а он целовал меня, проглатывая мои стоны.

— Красиво, — выдохнул он, когда я обмякла в его руках. — Самое красивое — видеть то, как ты кончаешь, девочка. Моя умница, — Вадим поцеловал меня в шею, поправляя трусики.

— Вадим Дами…

— Мм? Теперь у тебя появился румянец на щеках, — он опустил мою футболку обратно, усмехнулся, отступая на шаг и показывая на стол.

— Садись, жаным. Отдохни. Я сам доварю кашу Мише.

Я послушно прошла и опустилась на стул, ноги всё ещё дрожали, а между бёдер пульсировало эхо оргазма. Поразительно. Ни разу за время с Андреем я не испытывала и капли подобного. А с Вадимом за пару дней…

Нескончаемый поток горячего мёда…

Вадим Дамирович подошёл к плите, достал ложку из кастрюли, ополоснул её и продолжил мешать кашу, как будто ничего не произошло. Как будто он не довёл меня до оргазма посреди кухни, пока я варила завтрак.

Мамочки…

Прижала ладони к щекам.

Я смотрела на его широкую спину, на то, как играют мышцы под тканью рубашки, когда он двигает рукой, мешая кашу. На то, как рубашка расстёгнута, обнажая шею и часть груди. На его сильные и уверенные руки, пальцы которых несколько минут назад были внутри меня.

Кофеварка на столе булькнула, сигнализируя о готовности, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Поднялась на ватных ногах и подошла, наливая кофе в две чашки. Одну поставила перед Вадимом Дамировичем, когда он выключил плиту и отошёл от каши.

— Спасибо, — он взял чашку, отпивая и наблюдая за мной с прищуром поверх края. — Ты делаешь отличный кофе.

— Я... спасибо, — промямлила я, садясь обратно на стул и обхватывая свою чашку.

Вадим Дамирович сел напротив меня за стол, положив перед собой галстук, который принёс с собой. Расстёгнутая рубашка, в руках чашка кофе, он потягивал чёрную жидкость. Даже не верится, что такие мужчины существуют.

Что такой мужчина… смотрит на меня.

— Сегодня вечером давай заедем в торговый центр, купим тебе и Мише новую одежду, — вдруг сказал Вадим. — Вы не можете ходить всё время в одном и том же.

— Но... Зачем… У нас есть вещи… — начала было я, но он покачал головой.

— Которые ты не смогла забрать из дома, потому что твой… муж… — он стиснул зубы и накрыл мою руку. — Не важно. Мы купим новое. Всё, что нужно. Для тебя и для Миши.

— Это... это слишком дорого... — прошептала я, опуская взгляд. — Вы и так уже столько для нас сделали...

Я не сказала Вадиму. Мне было стыдно говорить, что… что то, что я перевезла — это… всё. Все, что у нас есть.

— Лера, — он поцеловал мои пальцы. — Перестань считать, сколько я трачу на вас. Мне не нужна твоя благодарность. Мне нужно, чтобы ты была счастлива. Чтобы у тебя и у Миши было всё необходимое. Это сделает меня по-настоящему счастливым.

Слёзы подступили к горлу, но я сдержала их, судорожно кивая. Вадим Дамирович отпустил мою руку и поднялся, допивая кофе и ополаскивая мою и свою чашку. Потом подошёл ко мне, целуя в волосы.

— Поможешь мне застегнуть рубашку?

На его лице была такая притягательная усмешка, что я ноги сами меня поднесли к нему.

Вадим возвышался надо мной во весь рост, и я снова ощутила, насколько он большой по сравнению со мной. Я едва доставала ему до плеч, приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. Вадим Дамирович смотрел на меня сверху вниз, склонив голову набок.

Выдохнула и потянулась к первой пуговице на его рубашке. Я поднималась всё выше по груди, закрывая обнажённую кожу, и с каждой застёгнутой пуговицей мне становилось всё труднее дышать.

Это было так... интимно. Так по-домашнему. Как будто я действительно была его женой, которая помогает мужу собраться на работу.

Как будто такое возможно…

Когда я застегнула последнюю пуговицу у горла, Вадим Дамирович поднял руки, поправляя воротник, а я отступила на шаг, любуясь результатом. Он выглядел... безупречно. Строго и элегантно, как и подобает ректору университета.

Боже, ректор университета ласкал меня на своей кухне. Просто другая реальность какая-то.

— Галстук, — он протянул мне чёрный шёлковый галстук. — Завяжешь?

Я накинула ткань ему на шею, начиная завязывать узел, но сразу же запуталась в последовательности. Я завязывала галстук всего пару раз и это было очень давно, еще когда я пыталась учиться это делать. Андрей их не носил, а я...

— Не получается? — Вадим Дамирович улыбнулся, накрывая мои руки своими и направляя их. — Вот так, красавица. Через, потом под, потом в петлю... вот так.

Мы завязали галстук вместе, его руки поверх моих, направляющие и помогающие, и когда узел был готов, я затянула его, поправляя под воротником. Вадим Дамирович зарылся пальцами в мои волосы, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом.

Почему он… всегда так смотрит на меня?

Как будто…

— Спасибо, жаным, — прошептал он, склоняясь и нежно целуя, внутри всё расплавилось. — Спасибо, что ты есть у меня.

Я зарделась, отводя взгляд, но он вернул моё лицо обратно, поглаживая большим пальцем мою щеку.

— А вам... вам не надо в университет? — спросила я, пытаясь сменить тему, чувствуя себя неловко.

— Девочка, — он усмехнулся, отпуская меня. — Я же сказал, что еду с тобой к врачу. К тому же... — склонил голову набок, развратно рассматривая меня. — Почему опять на "вы"? Ничего, я сделаю с тобой столько развратных вещей, что ты сама не заметишь, как перейдёшь на "ты".

Я дико покраснела от таких слов, но в этот момент в дверь позвонили. Вадим Дамирович хмыкнул, бросая взгляд на часы на стене.

— Ровно десять. Света пунктуальна.

Он направился к двери, а я осталась стоять посреди кухни, прижимая ладони к пылающим щекам. Пришла Света. Няня Миши.

Нужно собираться. Нужно одеть Мишу, покормить его завтраком, собрать вещи для поездки к врачу. Нужно перестать думать о том, что между мной и Вадимом Дамировичем, и просто... жить. Просто быть рядом с ним и принимать то, что он даёт мне, не задавая вопросов о будущем.

Вадим

Переулок, в котором располагалась клиника, выглядел так, словно его забыли включить в план городской застройки последних двадцати лет. Я притормозил у двухэтажного здания с вывеской "Медицинский центр реабилитации Доктора Романова", разглядывая фасад и покосившуюся табличку у входа.

Рядом с центром ютились мастерская по ремонту обуви, закрытый на обед продуктовый магазин и какая-то контора с зарешёченными окнами. Припарковался между старой "Ладой" и видавшим виды "Фордом", заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, рассматривая здание.

Это не походило на медицинское учреждение, которому я бы доверил лечение ребёнка. Частные клиники, с которыми я обычно имел дело, располагались в современных зданиях с панорамными окнами, идеальным ремонтом и ухоженной территорией.

Здесь же был советский новострой, который так и не увидел капитального ремонта с момента постройки где-то в конце восьмидесятых.

Я повернулся к Лере. Она сидела на переднем сиденье, сжимая в руках сумку и смотря на здание. И вот сюда Лера водила Мишу, платила последние деньги, которые зарабатывала в стрип-клубе.

При этой мысли все внутри выло зверем на ситуацию, в которой оказалась моя женщина. На то, что ей пришлось раздеваться перед чужими мужиками, чтобы оплатить реабилитацию сына в клинике, которая выглядела так, будто в ней последний раз делали ремонт при Горбачёве.

— Какие планы в клинике? — я приобнял Леру и повел в клинику, Миша с няней ехали впереди ко входу.

— Света повезет пока Мишку на ЛФК, — девочка робко посмотрела на меня, словно проверяя, действительно ли я иду с ними. Я усмехнулся и прижал ее к своему боку. Такая нерешительная… Как же ты одна все это время против всего стояла? — А мне нужно к лечащему врачу. Доктору Романову. Должны были прийти последние результаты анализов и обследований, которые мы сдавали две недели назад. Он... он хотел посмотреть динамику и решить, продолжать ли текущий курс или менять что-то.

— Тогда вперёд, мой свет, — я поцеловал ее в щеку, отчего на лице у Леры появилась милая улыбка, приобнял крепче, и мы вошли в клинику.