Глава 28. Разменная монета

Лера

Вечер пролетел в сказочной дымке.

Мы поужинали, Миша съел мороженое и ещё добавку в виде шоколадного домика, которую заказал Вадим, не слушая мои заверения, что ему достаточно сладкого.

Мы говорили о простых вещах, о завтрашней поездке к новому врачу, о планах на выходные, о том, что Вадим хочет отвезти нас в океанариум.

Он держал мою руку на столе, время от времени поднося её к губам и целуя у кольца на пальце, и каждый раз от этого жеста я теряла способность связно мыслить.

Когда мы приехали домой, Миша уже клевал носом. День был слишком насыщенным для пятилетнего ребёнка, и сейчас он едва держал глаза открытыми, зевая во весь рот.

— Пойдём, герой, — Вадим поднял его на руки, чтобы подняться наверх, и Миша устроился у него, обнимая за шею. — Покажу тебе твою комнату. Там тебя ждёт сюрприз.

— Какой сюрприз? — Миша попытался поднять голову, но она тут же упала обратно на его плечо.

— Сейчас увидишь.Мы поднялись на лифте, и Вадим открыл дверь в квартиру, сразу же ведя нас по коридору. Остановился у комнаты, где ночевал Миша и толкнул ее, включая свет.

Только выключатель теперь почему-то... Был внизу. Я точно помнил, что еще вчера он...

— Вот, сынок.

Я заглянула через его плечо и ахнула.

Комната была переделана в тематику... динозавров. На стенах огромные картины с разными видами этих животин, на полках выстроились в ряд фигурки тираннозавров, трицератопсов, птеродактилей.

Кровать с высокими бортиками, чтобы Миша не упал, была застелена одеялом с принтом роботов. На полу мягкий ковёр в форме следа динозавра. У окна появился детский стол, уже заваленный книгами про доисторических животных, космос и альбомами для рисования.

Синий стеллаж во всю стену с рост Мишки с подсветкой вмещал в себя море разных игрушек, а поверх него тянулся яркий рисунок космического пути с ракетами и кораблями.

— Это... это всё моё? — Миша поднял голову с плеча Вадима, протирая глаза кулачками.

— Всё твоё, — Вадим донёс его до кровати и осторожно уложил в неё. — Добро пожаловать домой.

Миша обвёл комнату взглядом, поворачивая голову из стороны в сторону, пытаясь охватить всё сразу. Потом его подбородок задрожал, и по щекам покатились слёзы.

— У меня никогда... — Он всхлипнул, хватая Вадима за рукав. — Никто никогда не делал мне такого подарка... это самая лучшая комната на свете!

Я же стояла в дверях в немом шоке.

Когда Вадим Дамирович всё это успел?

Мы уехали из квартиры Вадима утром, всего на несколько часов. Поехали в клинику к Романову, потом Миша был на ЛФК занятиях, потом мы гуляли в парке, потом... потом случилось всё то, что случилось. А сейчас мы вернулись, и здесь... готовая детская комната!

Неужели... неужели Вадим организовал это всё за один день? Пока нас не было?

Но когда? Как?

Я даже не знала, что он собирается это делать. Он не говорил ни слова, даже речи пока не шло о том, что... что мы будем жить тут и дальше. Я боялась думать об этом, а Вадим Дамирович не говорил. И теперь он... Просто взял и сделал ЭТО.

Создал для моего сына комнату мечты в своём доме. В доме, где мы теперь будем жить. Как... семья?

Слёзы снова потекли из глаз, я прислонилась к дверному косяку, прикрывая рот ладонью, чтобы сдержать всхлип.

Вадим присел и обнял Мишу, прижимая к груди и целуя в макушку.

— Рад, что тебе нравится, Миш. — Он улыбнулся ему. — А теперь давай собираться ко сну. Завтра нас ждёт важный день. Поедем к новому крутому доктору, договорились?

— Да! — Миша кивнул, вытирая слёзы. — Он поможет мне?

— Постараемся сделать всё, что только возможно, сынок.

Я вздохнула и отмерла, и тогда мы уже вместе помогли Мише переодеться в пижаму, которую Вадим достал из комода. Динозавры, конечно.

Зелёная с тираннозавром на груди.

Вадим бережно снял с Миши штаны, массируя мышцы на голенях лёгкими движениями. А я стояла и смотрела, как он хмурится, разглядывая тонкие ножки моего сына. Потом надел пижамные штаны и застегнул пуговицы на кофточке.

Они вдвоем сходили умыться и в туалет, а я... Я стояла столбом посреди комнаты, впервые не участвуя в этом всем. Это было... Это были такие странные ощущения. С одной стороны я привыкла и все выполняла на автомате, но с другой... С другой стороны, как будто кто-то снял с моих плеч тяжелый груз и разделил его со мной.

— Вот так. Готово. — Вадим уложил сына в кровать, укрывая одеялом и поправляя подушку под головой. — Спокойной ночи, Миш.

Он наклонился, целуя мальчика в лоб, потом в нос, и Миша захихикал.

— Щекотно, пап!

— Хорошо спи, сынок. — Вадим взъерошил его волосы. — Если что-то понадобится ночью, зови. Вот тут на кровати видишь, кнопка в виде робота, она немного светится в темноте. Нажми ее и я сразу приду, хорошо?

— Хорошо. — Миша зевнул, обнимая плюшевого динозавра, который лежал рядом на подушке. — Спокойной ночи, папа. Спокойной ночи, мамочка. Я вас люблю.

— И мы тебя любим, солнышко, — я наклонилась, целуя сына в щеку.

Вадим выключил основной свет, оставив включённым только ночник в форме луны на прикроватной тумбочке, и мы вышли из комнаты, прикрыв дверь.

В коридоре Вадим Дамирович развернулся ко мне, блеск в его глазах подстегнул меня и внутри всё сжалось в сладком предвкушении и одновременно неуверенности. Он протянул мне руку.

— Пойдём, жаным.

Я переплела пальцы с его пальцами, и позволила ему вести себя. Он впустил в меня внутрь его... нашей спальни вместе. Вадим закрыл дверь за нами и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди.

Тишина, в которой я мнусь напротив под его взглядом.

— Иди сюда, девочка.

Я выдохнула и шагнула к нему, потом ещё один шаг, и он притянул меня за талию, прижимая к себе.

Его губы нашли мои, и поцелуй был уже не таким нежным, как в ресторане. Он был властным и жарким. Зубами прикусил мою нижнюю губу, отчего я ахнула, и он тут же воспользовался этим, углубляя поцелуй.

Вадим приподнял меня, я обвила ногами его талию, руки как-то уже сами собой легли ему на плечи. Он понёс меня к кровати, продолжая целовать, не отрываясь ни на секунду. Опустил на край матраса, встав между колен, и его руки зарылись в мои волосы, запрокидывая мне голову.

— Вадим... — Я выдохнула его имя между поцелуями, цепляясь за лацканы его пиджака.

— Что, жаным?

— Я... я боюсь, что это сон. — Слова вырвались сами, и я зажмурилась от того, как глупо это прозвучало. — Что сейчас проснусь, и ничего этого не будет. Что ты...

Он отстранился, взяв моё лицо в ладони и заставляя открыть глаза.

— Посмотри на меня, моя девочка.

Я подняла взгляд, встречаясь с его глазами.

— Это не сон, Лера, — прошептал Вадим мне в губы. — Ты моя невеста. И ты станешь моей женой, как только мы подадим заявление на развод. Миша будет моим сыном, как только оформим усыновление. И никто никто никогда не разлучит нас. Веришь мне?

Я кивнула, и он снова наклонился, целуя меня еще глубже. Он стянул с моих плеч куртку и бросил её в сторону. Потом за ней последовал мой свитер, отчего я вздрогнула.

— Замёрзла? — Вадим провёл пальцами по моим рукам вверх и вниз, оставляя за собой дорожки мурашек.

— Нет... просто...

— Просто что?

— Просто я... — Я сглотнула, опуская глаза. — Я не знаю, что делать. Как себя вести. Я...

Вадим усмехнулся, подцепляя мой подбородок пальцем и заставляя посмотреть на него.

— Ты ничего не должна делать, жаным. — Он наклонился, целуя меня в шею прямо под ухом. — Просто позволь... позволь показать тебе, насколько сильно я хочу тебя. Позволь мне всегда заботиться о тебе. И... любить тебя.

Он положил ладони мне на спину, расстёгивая бюстгальтер и снимая его, ткань опала с груди вниз, пока Вадим не отрывал взгляда от моих глаз. Затем он вновь склонился и переместил губы ниже по шее, к ключицам, я выгнулась от этого прикосновении, застонав.

— Вот так, девочка моя, — он не отрывался от меня, покрывая верх груди поцелуями. — Не сдерживайся.

И тут зазвонил телефон.

Вадим замер, уткнувшись лбом мне в грудь, он выдохнул сквозь зубы что-то на татарском, что точно было ругательством. Потом выпрямился, доставая телефон из кармана брюк.

— Виктор, — он провёл рукой по лицу, не сводя с меня горящего взгляда. — Мне нужно ответить. Это по делу Андрея, могут быть важные новости.

Я кивнула, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Вадим принял вызов, включая громкую связь, и сел на кровать. Потом обхватил меня за талию и перетянул к себе на колени. Одна его рука обвила меня, притягивая спиной к его груди, вторая держала телефон.

— Виктор, — он положил подбородок мне на плечо, губами касаясь кожи за ухом. — Слушаю тебя.

— Вадим, привет. Извини, что звоню так поздно. Но подумал, что ты захочешь узнать новости как можно скорее.

— Говори.

Пальцы Вадима прочертили ленивую линию вовнутрь на бедре, а я прикусила губу, пытаясь сосредоточиться на разговоре.

— Андрея взяли под стражу по факту организации похищения ребёнка. Это раз. — Виктор зашелестел бумагами. — Плюс к этому всплыла история с незаконной торговлей, в которую он был вовлечён вместе с этим Максимом Крыловым из стриптиз-клуба. Крылов уже дал показания, надеясь на смягчение приговора. Это два.

— Дальше, — Вадим провел ладонью по моему животу внизу к поясу джинсов, я прислонилась к нему плотнее, слушая.

— Друга Андрея из органов опеки поймали на горячем. Он уже начал оформлять документы на Мишу как на ребёнка, изъятого у нерадивой матери. Всё это ещё до того, как "похищение" должно было произойти. Полный идиот, если честно. Сейчас ему грозит лишение должности и уголовное дело за служебный подлог и злоупотребление полномочиями.

Вадим хмыкнул, проникая кончиками пальцев под пояс джинс, касаясь белья, отчего я едва не подпрыгнула на его коленях.

— И это всё?

— Нет. Самое интересное впереди. — Виктор вновь зашуршал бумагами на том конце. — Вадим, ты хочешь услышать результаты допроса Андрея? Мотив того, зачем ему вообще понадобился ребёнок, которого он бросил?

Вадим посмотрел на меня через плечо с вопросом в глазах. Хочу ли я знать? Я кивнула, шепча:

— Да. Хочу!

Он наклонился, целуя меня в щёку и в уголок губ, потом коротко в сами губы, и вернулся к телефону.

— Да, Виктор. Рассказывай.

— Значит, так. — Виктор вздохнул. — У Андрея была бабушка. Богатая женщина, владела несколькими объектами недвижимости в центре города и приличной суммой на счетах. Умерла где-то месяцев восемь назад, оставив завещание с весьма специфическим условием.

Я напряглась, предчувствуя, что сейчас услышу что-то неприятно. Вадим сжал меня крепче, его подбородок вновь уперся мне в плечо.

— Согласно завещанию, всё её состояние должно было достаться тому из трёх внуков, у кого есть наследник мужского пола. Сын. Именно сын, не дочь. Среди всех внуков только у Андрея был сын, хоть он сам и называл Мишу... — Виктор замялся, — калекой в разговорах. Именно так, дословно. И бабушку, как я понял, не устроила просто запись в паспорте, она знала , что он разошелся с Валерией и поставила ему ультиматум — вернуть сына в семью.

Я задержала дыхание. Вадим бросил телефон на кровать и обнял меня обеими руками, скрестив их на моём животе и прижимая к себе.

— Продолжай, — его интонация стала жёстче.

— Андрей решил сначала действовать по-хорошему, как он сам выразился. Заставить Валерию отдать ему Мишу на постоянное проживание добровольно, чтобы формально выполнить условия завещания. Он угрожал ей, давил, пытался запугать. Когда это не сработало, он начал планировать лишение родительских прав. Видео из клуба, подставные свидетели, друг в опеке, всё это было частью плана.

Я зажала рот рукой, борясь с тошнотой. Значит, всё это было ради денег. Ради наследства. Андрей готов был разрушить мою жизнь, напугать собственного сына до истерики, лишить меня родительских прав, и всё ради того, чтобы получить бабушкины квартиры и счета.

— Он даже не хотел сына, — прошептала я. — Он нужен был ему как... как билет к деньгам...

— Именно, — подтвердил Виктор. — Когда мы спросили его напрямую во время допроса, любит ли он Мишу, планирует ли жить с ним после получения опеки, он рассмеялся прямо в лицо следователю. Сказал буквально следующее, цитирую по протоколу: "Какая мне, блять, разница до этого калеки. Главное, что пацан был нужен для завещания. А после получения денег я бы его в интернат сдал и забыл о существовании".

Слёзы потекли по моим щекам. Вадим развернул меня лицом к себе боком, прижимая к груди и зарываясь в мои волосы.

— Хватит, Виктор, — он остановил друга. — Достаточно. Что с ним будет дальше?

— Суд. Похищение человека, торговля незаконным оборотом, попытка лишения родительских прав через подлог, клевета, шантаж. Ему светит лет десять минимум, может, и больше, если судья попадётся принципиальный. Плюс гражданский иск от твоей девочки за моральный ущерб, который я помогу составить, когда она будет готова. К тому времени, как он выйдет, Миша будет уже почти совершеннолетним, и Андрей никогда больше не сможет приблизиться к нему. Я прослежу за этим.

— Отлично, — Вадим вытирал слезы с моих щек. — Спасибо, что держишь в курсе, друг. Если что-то ещё всплывёт, звони в любое время.

— Конечно. И, Вадим... передавай Валерии мои искренние поздравления с помолвкой. Ибрагим из ресторана уже всем нашим растрепал про твоё предложение перед полным залом.

Вадим усмехнулся, прижимаясь лбом к моему лбу.

— Пусть трепется. Мне всё равно, кто что говорит. Спокойной ночи, Виктор.

— Спокойной ночи, молодожены.

Он отключил телефон и теперь отбросил его куда-то на прикроватную тумбочку, обнимая меня и укладывая на кровать рядом с собой. Я лежала, уткнувшись ему в грудь, и плакала, выпуская всё напряжение, весь страх этого бесконечного дня.

— Ну-ну, жаным, — он гладил меня по волосам. — Всё позади. Он больше не причинит вам вреда.

— Он хотел забрать Мишу... — Я всхлипнула. — И потом бросить его в интернате... собственного сына... ради денег...

— Миша больше не его сын. — Вадим приподнял моё лицо, безуспешно вытирая слёзы. — Миша мой сын. А Андрей получит то, что заслуживает. Он больше никогда не приблизится к вам.

Я посмотрела на него сквозь слёзы, на этого мужчину, который спас моего сына, избил мужа за то, что тот посмел нас обидеть, сделал мне предложение и пообещал защищать нас до конца своих дней.

И тогда все страхи и сомнения. Вся осторожность, которой я окружала себя после Андрея... Всё это рассыпалось в прах.

Я потянулась к Вадиму, целуя его первой. Несмело прикасаясь губами к его губам и замирая, боясь, что делаю что-то не так. Но Вадим замер тоже, безмолвно позволяя мне вести. Не перехватывал инициативу, не углублял поцелуй. Просто замер под моими касаниями.

Я целовала его губы, и он отвечал на каждое прикосновение, но давал мне время. Я скользнула руками с его широких плеч, ниже, к пуговицам рубашки, и начала расстёгивать их одну за другой дрожащими пальцами.

— Лера... — Он поймал мои руки, останавливая. — Девочка, ты уверена? После всего, что произошло сегодня, может, тебе нужно просто отдохнуть...

— Уверена, — я прошептала, смущенно поднимая глаза. — Я... Я хочу... тебя, Вадим. Сейчас. Очень хочу.

Его взгляд потемнел, приобретая хищный блеск. Он перевернул нас, ложась на спину и усаживая меня себе на бёдра верхом. Его руки легли мне на талию.

— Тогда бери, жаным. — Вадим откинул голову на подушку. — Делай со мной все, что хочешь. Касайся меня как хочешь. Я весь твой. Бери от меня всё, что пожелаешь.

Я замерла, не зная, с чего начать. Просто смотрела на этого невероятного мужчину подо мной. Широкие плечи, мощная грудь под расстёгнутой наполовину рубашкой, руки, которые могли сломать кого угодно и одновременно держали меня столь нежно.

Вадим был... большим. Во всех смыслах. Высоким, широкоплечим, с мощным торсом и сильными руками. Рядом с ним я казалась самой себе невероятно хрупкой и неуклюжей.

— Вадим... — Я провела пальцами по его груди поверх рубашки, мышцы напряглись под моим прикосновением. — А можно... можно я...

— Можно всё, что хочешь, девочка моя. — Он накрыл мою руку своей, направляя к следующей пуговице. — Раздевай меня. Не бойся. Я не сделаю ничего, чего ты не хочешь.

Я расстегнула ещё одну пуговицу, потом ещё одну, открывая всё больше его кожи. Загорелой, покрытой россыпью волос на груди. Потом стянула рубашку с плеч вместе с пиджаком, и он помог мне, приподнимаясь и скидывая её на пол.

Мамочки...

Широкая грудь, рельефный пресс, мышцы, которые перекатывались под кожей при каждом движении.

— Нравится то, что видишь? — Он усмехнулся, смотря на меня из-под ресниц.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова и положила ладони ему на грудь, проводя по мышцам, ощущая сильное биение сердца. Спустилась ниже, к прессу, обводя каждый кубик, и Вадим застонал, запрокидывая голову.

— Всевышний, Лера... продолжай... не останавливайся...

Я продолжила, спускаясь ещё ниже, к поясу его брюк. Зависла, смотря на пряжку ремня. Пальцы коснулись металла, и я подняла глаза на Вадима.

— Могу ли я... — Я сглотнула. — Могу ли я сделать всё сама?

Его челюсть напряглась, адамово яблоко дёрнулось, когда он сглотнул.

— Можешь, жаным. Можешь делать со мной всё, что захочешь. Я весь твой.