Глава 4. Умница моя

Вадим

Кажется, я попал в рай: чувствовать изгиб ее тела, ощущать тепло, исходящее от нее, слышать ее прерывистое дыхание.

Рука сама собой поднялась и уперлась в стену рядом с ее лицом. Для равновесия, чтобы не навалиться на нее всем весом.

Но это было ложью. Я хотел прижаться к ней сильнее, желал развернуть ее лицом к себе, прижать к стене и поцеловать до потери сознания.

Лера не шевелилась, казалось, даже не дышала. Вопреки благоразумию, наклонился ближе, мои губы почти касались ее уха, и тогда я прошептал:

— Извини.

Потом оттолкнулся от стены, протиснулся, сцепив зубы от соприкосновения наших бедер, и прошел на кухню, заставляя себя не оборачиваться. Не оборачиваться. Не обо...

Но я обернулся.

И увидел Леру, прислонившуюся лбом к стене, с закрытыми глазами, дышащую часто и прерывисто. Эротично. Ее щеки пылали румянцем, губы были приоткрыты. Она прижимала ладонь к груди, словно пытаясь успокоить свое сердце.

От этого вида член встал, напрягаясь в брюках, совсем не по-джентельменски. Развернулся, быстро шагая на кухню. Сел на один из двух стульев у крошечного стола, положил руки на столешницу и закрыл глаза, заставляя себя... просто дышать.

Через минуту Лера вошла, все еще раскрасневшаяся и избегающая моего взгляда. Подошла к газовой плите, зажгла конфорку и поставила кастрюльку с супом. Потом включила чайник, достала две кружки.

Неловкая пауза повисла между нами. Ее руки дрожали, пока она раскладывала чайные пакетики. Но мой взгляд сосредоточился только на том, как она кусает губу, не зная, что сказать.

— Вы... — Лера все же решилась и нарушила молчание, впрочем, не поворачиваясь ко мне. — Вы говорили, что хотите со мной поговорить. О чем?

Ммм... черт.

Быстро пытался придумать что-нибудь. Это был лишь повод зайти к ней, остаться рядом хотя бы ненадолго, я не подготовил никакой темы для разговора. Но взглядом вдруг наткнулся на несколько учебников, потрепанных и явно старых, сложенных на подоконнике.

— Лилит говорила, что ты училась в педагогическом, — начал, цепляясь за первую мысль, которая пришла в голову. — Почему бросила? Не хотела получить образование?

Лера резко обернулась, на ее лице было написано такое изумление, что я моментально понял — я, дурак, попал в больное место.

— Не хо-те-ла? — повторила девушка по слогам с горечью. — Я не бросала по... собственному желанию, Вадим Дамирович. Я была вынуждена закончить учебу на первом курсе из-за беременности. Тогда у меня еще был... муж. Он обещал, что я смогу вернуться после родов, что он поможет, будет сидеть с ребенком. Но когда Миша родился и... и после несчастного случая, когда он перестал ходить, муж ушел. Сказал, что не подписывался растить инвалида. А я осталась одна, с младенцем на руках, без денег и без образования.

Она отвернулась, мешая суп в кастрюле. Прошептала:

— Теперь даже восстановиться нельзя... Прошло слишком много времени. Нужно заново сдавать вступительные и ЕГЭ, а когда мне это делать? У меня работа, ребенок, постоянные поездки в больницу на реабилитацию...

Муж. У нее был муж. Ну, конечно, у нее же есть сын и...

Я переваривал эту информацию. Лилит никогда не упоминала об этом — только о Лере-одиночке, о Мише, о том, что она работает в клубе. Но то, что какой-то ублюдок был рядом с ней, прикасался к ней, имел право называть ее своей...

А потом бросил. Когда ребенок... она сказала "несчастный случай", я не знал деталей, не знал, что именно произошло, но результат был очевиден: мальчик не ходит. И этот... это ничтожество просто ушло, оставив ее одну разгребать последствия.

Если бы он стоял передо мной сейчас, я бы... Не важно. Я встал и подошел к Лере.

— Ты сможешь, — вложил в голос всю уверенность. — Ты легко повторишь весь материал. Мне достаточно только посмотреть на тебя, чтобы понять — ты умная и способная. Просто тебе никто не помог, когда было нужно.

Я не добавил то, что крутилось у меня в голове: что тот, кто должен был помочь, оказался трусливой скотиной, недостойной даже презрения. Что если бы на его месте был я...

Но я не был. Тогда.

Пять лет назад я даже не знал о ее существовании. А Лера боролась в одиночку, изо всех сил держась на плаву, чтобы обеспечить сына всем необходимым.

И я невольно восхищался ею за это.

Девушка покачала головой, не глядя на меня:

— Это невозможно. Для поступления нужен русский, обществознание... Я все забыла. Прошло столько лет...

— Куда ты хотела бы поступить? — стараясь не давить, все же спросил. — На какую специальность? Туда же?

Пальчики Леры сжались на ручке половника. Долгая пауза, а потом она прошептала едва слышно, словно стыдясь за то, что произносит это вслух:

— На юридический.

Я не сдержал удивленного выдоха. Юрист. Она хотела стать юристом?

Лера услышала мою реакцию, ее лицо исказилось стыдом.

— Оставьте, я понимаю как это звучит! Стриптизерша и юрист, Боже, какой позор...

Девушка отвернулась, ее плечи напряглись, вся ее фигурка выдавала горечь и разочарование. Она... восприняла мою реакцию как насмешку, как сомнение в ее способностях. Даже растерялся как-то.

— Лерочка, — мягко развернул ее к себе за плечо. — Лера, посмотри на меня, девочка.

Она не подняла глаза, упрямо глядя себе под ноги. Присел на корточки прямо перед ней, оказываясь ниже, вынуждая ее посмотреть на меня:

— Я не смеялся над тобой. Я удивился, потому что это серьезная специальность, требующая много усилий и времени. Но если ты действительно этого хочешь... — я сделал паузу, осторожно подбирая слова, — я могу помочь тебе подготовиться к поступлению.

Ее широко распахнутые и недоверчивые глаза встретились с моими:

— Что?

— Я профессор истории, — напомнил. — А обществознание — смежный предмет, профильный для моей области. Я веду курсы по политологии, социологии. Я могу подготовить тебя и по русскому тоже, у меня достаточно опыта работы с абитуриентами.

— Вы... вы ректор, — девушка, как ошпаренная, отскочила и покачала головой. — У вас куча дел, обязанностей. Я не могу просить вас тратить на меня время. И потом, я не смогу вам заплатить деньгами за...

Нахмурился. Кто вообще говорит за деньги?

— Лера, — встал, следуя за ней. — Я не прошу денег. И я не делаю ничего из благотворительности или жалости, если ты так подумала.

— Тогда зачем? — она всплеснула руками, отворачиваясь от меня. — Зачем вам это? Вы же едва меня знаете, я для вас просто подруга вашей дочери, которая...

Сжал зубы. Я вновь подошел ближе и взял ее за подбородок, приподнимая лицо и заставляя смотреть только на меня:

— Потому что я делаю только то, что сам пожелаю, — произнес, глядя ей в глаза, слова сами собой скатились в интимный шепот. — И сейчас я хочу помочь тебе. Понятно?

Напряжение между нами стало почти осязаемым. Ее губы приоткрылись в удивленном "оу". Моя рука все еще держала ее подбородок, большой палец лежал у ее нижней губы, и мне захотелось провести по ней, почувствовать мягкость, податливость...

И в этот момент зажегся свет.

Где-то в комнате Миша радостно закричал:

— Ура, мамуль! Свет дали!

Лера отпрянула от меня, как от чумного, мне пришлось неохотно отпустил ее, разжимая пальцы. Девушка прижала руки к щекам, бормоча:

— Мне... мне нужно отнести Мише суп.

Кивнул, отступая назад и садясь обратно на стул. После всего, что было сказано и сделано, мне оставалось только наблюдать, как Лера суетится у плиты, наливает суп в тарелку, несет ее в комнату сыну.

Когда она вернулась, я уже взял себя в руки. Почти. И мне не хотелось уже настолько сильно посадить ее на стол, провести ладонями по ее бедрам, раздвинуть их и... Н-н-нет, надо уходить. Встал, поправляя манжеты рубашки:

— Мне пора. Но я серьезно насчет занятий, Лера. Подумай об этом.

Она кивнула, провожая меня к двери:

— Спасибо. За помощь сегодня. И за... предложение.

Обулся, когда Лера подала мне пальто. Накинул его на плечи, застегнул пуговицы и повернулся к ней:

— Заряди телефон. Лилит снова будет переживать, если не сможет дозвониться.

— Уже поставила на зарядку, — она виновато улыбнулась. — Как только свет дали.

Я молча кивнул и открыл дверь, выходя на лестничную площадку. Уже спустился на пролет ниже, когда услышал ее голос:

— Вадим Дамирович! Подождите! Постойте!

Я обернулся — и замер.

Лера бежала за мной босиком, держа в руках мои перчатки. Босая, по холодному бетонному полу подъезда, без тапочек, без ничего.

— Лера! — грозно рыкнул я, мгновенно взлетая обратно по ступенькам.

Она остановилась, испуганно моргая, протягивая перчатки:

— Вы... ммм.. вы забыли...

Что за девчонка! Обнял ее за талию, приподнимая и заставляя встать носочками на мои туфли:

— Ты что творишь?! — я строго смотрел на нее сверху вниз, коря себя за тон, от которого она вся съежилась. Заставил себя смягчиться. — Босиком по холодному! Ты хочешь заболеть, девочка?

— Я просто... вы забыли перчатки, а на улице мороз, — она виновато прикусила губу.

Нет, ну не кусай же губы. Не смотри на меня своими ангельскими глазами, не мучай и не выворачивай мою душу! Покачал головой, наклонился и подхватил ее на руки, поднимая. Совсем легкая, на чем только душа держится. Лера тихо взвизгнула, женские руки несмело обняли меня за шею:

— Что вы...

— Помолчи уж, красавица, — занес ее обратно в квартиру, переступая порог и опуская на пол уже внутри, на линолеум. Который, впрочем, был не намного теплее, я уверен.

Взял из ее рук перчатки, сунул в карман пальто. Потом провел пальцами по ее нежной щеке, заправляя за ухо светлую прядь:

— Береги себя, девочка. И подумай над моим предложением.

Развернулся и вышел, закрывая за собой дверь, прежде чем она успела что-то ответить. Прежде, чем я успел что-то сделать.

Спускаясь по лестнице, я позволил себе усмехнуться. Босиком. Выбежала за мной босиком, чтобы вернуть перчатки.

Может быть, она еще не осознала этого. Может быть, она все еще думает, что между нами невозможно ничего, что я слишком далеко от нее, из другого мира.

Но эта умница будет моей.